Я придумаю ад за тебя

       В комнате Драко Малфоя по-настоящему холодно: ветер бьет в окна, пробирается через щели с громким свистом, касается щиколоток, обнаженных предплечий, сводит браслетом колючей проволоки запястья. Гарри дрожит от холода, от пристального, изучающего взгляда Драко, медленно скованными пальцами развязывает узел рукавов толстовки под горлом, мнется, переминается и краснеет буквально каждой клеточкой тела.        — Ты тратишь мое время, Поттер, — серьезно говорит Драко, откидываясь на спинку кресла. Ладони кладет на подлокотники, пальцами мелодично стучит по вырезанным бронзовым змеям. — Что, слишком холодно? Разве для Гриффиндорского львенка это проблема?        Гарри кусает пересохшие губы, дрожащей рукой откидывает толстовку в сторону кровати; та падает мертвым грузом и в тишине комнаты отдается звуком сродни ядерному взрыву. Драко поднимает со стола палочку, направляет конец на люстру с толстыми свечами, бормочет известные только ему заклинания, вынуждая огонь разгореться сильнее. Дверь закрывается с тихим скрипом ключа в замочной скважине, Гарри с трудом вспоминает, как правильно дышать.        — Поттер, мы такими темпами умрем здесь до восхода солнца, — говорит Драко, проводит ладонями по лицу, лениво разминает шейные позвонки поворотом головы влево и вправо. — Ты даже не стараешься.        Гарри злится, бубнит под нос о проклятой несправедливости жизни, стягивает футболку за горловину, принимается за завязки на пижамных штанах. Узел категорически не хочет поддаваться.        — Да, — обреченно произносит Драко, отпивая воду из стакана. — Сомнительное удовольствие мне предстоит. Повернись.        У Гарри — стыд по всему телу пятнами расходится, от лица на грудь переходит, болезненно жжет и зудит. Драко внимательно рассматривает вышитый словно бисером позвоночник, острые лопатки, ярко-выделенные ребра — каждое можно пересчитать только взглядом. Штаны безвольно падают к ногам Гарри, демонстрируют вычерченные тазобедренные косточки, покрасневшие, содранные коленки, узкие щиколотки. Драко вздыхает неоднозначно, думает о том, что Гарри бы не помешали плотные обеды и ужины как минимум весь последующий год.        — Жалкое зрелище, — констатирует Драко, закатывая глаза. — Давай уже, Поттер, снимай с себя эту тряпку.        У Гарри — пальцы на резинке трусов дрожат и слушаться категорически не собираются. В голове только — сюрреализм какой-то, страшный сон, чья-то злая шутка. Драко поднимает со стола наспех нарисованный план Гарри, трет переносицу, челюсти до ходящих ходуном желваков стискивает. Вновь смотрит на Гарри и где-то в глубине души хохочет — да, за такое умирать просто немыслимо. План беззубых львят, которым храбрости еще набираться и набираться, — смешной и до ужаса нелепый. Словно по канонам сказок составленный, где зло неизменно падет, а добро победит. А еще смешно от того, что Драко слишком далеко до понятия «добро».        — Спиной повернись, — приказывает Драко. Задница у Гарри тощая, плоская, на ягодицах будто пролежни пролегли. — Там получше никого не было?        Гарри молчит, от обиды руки в кулаки сжимает, губы и внутренние стороны щек уже до крови искусаны.        — И за это мне суждено умереть, — смеется Драко, потирая пальцами виски. — Ладно, выбирать не из чего. Сюда, Поттер, пока я окончательно не умер от хохота и обреченности.        Гарри мысленно уговаривает себя аргументами: «это необходимо», «иначе никак», «один ужасный раз и тут же забыть как страшный сон». Ближе подходит, дрожащими руками член прикрывает, шумно сглатывает. Гарри знает как это — в кровати, с чувствами, поцелуями, до исступления. Но здесь, подсказывает внутренний голос, будет ужасно, отвратительно, мерзко.        — Садись, Поттер, — говорит Драко, указывая взглядом на свои колени. — Время тик-так.        — К-как садиться? — спрашивает Гарри и от собственного голоса, слабого, ломкого вздрагивает.        — Ко мне лицом, — говорит Драко спокойно, словно ответ был предельно очевиден. — Давай, я в двух секундах от того, чтобы выставить тебя отсюда.        Гарри нерешительно садится, смущается до красных пятен на шее, не знает куда руки деть, обреченно, загнанно ерзает на коленях Драко.        — Ну, рассказывай свой план, — спокойно говорит Драко, разводя ноги в стороны, холодные ладони кладет на бедра Гарри. — Тот, в котором я умру менее безболезненно.        — Нужно просто проникнуть, — сбивчиво говорит Гарри, ощущая пальцы Драко на задней поверхности бедра.        — Проникнуть, говоришь? — спрашивает Драко, склонив голову на бок, в глаза Гарри смотрит пристально, внимательно, словно всю вселенную разом увидел. — Вот так проникнуть? — подушечка большого пальца правой руки упирается во вход Гарри, вторая рука оттягивает правую ягодицу. — Насколько глубоко нужно проникнуть?        Гарри жарко вздыхает, ладонью и пальцами плечо Драко сжимает, губы кусает, чувствуя напряжение и странное желание.        — Ох, — выпаливает Гарри через свист, когда палец проникает на первую фалангу. Ресницы трепещут, губы дрожат, ягодицы поджимаются — истинное порно в чистом виде. — Я…я… — туманным взглядом смотрит, взмокшие волосы со лба откидывает свободной рукой, ерзает по ткани брюк Драко, вдохнуть поглубже пытается.        — Что, будешь скучать по мне, Поттер? — равнодушно спрашивает Драко, проталкивая палец глубже, растягивая тугие стенки в стороны. — В целибат обратишься?        Гарри взмокшим лбом припадает ко лбу Драко, жарко выдыхает ему в губы весь скопившийся в легких воздух, сбивчиво стонет, когда вторая рука Драко сильнее оттягивает ягодицу в сторону.        — Т-ты не умрешь, — выпаливает Гарри, комкая пальцами ткань рубашки на плечах Драко. — Никогда-никогда. Ах, — через громкий стон, когда палец входит до предела. Перед глазами яркие, разноцветные вспышки, в ушах — белый шум и время, будто вовсе остановилось. — Пожалуйста, я…        — Что, ты? — так же равнодушно спрашивает Драко, свободной рукой перехватывает хрупкие запястья Гарри, переводит за спину. — Помочь хочешь? Благодарю, — сам берет палочку со стола, гасит свет, погружая комнату в полную темноту.        У Гарри в мгновение стирается грань реальности происходящего, оттягивая собственные ягодицы в разные стороны, принимая второй большой палец Драко так же медленно и сладко-больно как и первый, задыхается от осознания здесь и сейчас.        — Невероятно, — выдыхает Гарри через хриплый стон, ерзает, мечется по коленям, насаживается, сухими от жадных вдохов губами по щеке Драко скользит-царапает. — П-прекрасно.        — Я даже не начал, Поттер, — спокойно говорит Драко, нехотя убирая руку от задницы Гарри, и, схватив его за шею, тянет к себе, к губам, вознаграждая, словно глотком воды в жаркую погоду, холодным, мокрым, властным поцелуем. Стенки ануса Гарри растягивают указательный и средние пальцы — растягивают для безымянного и мизинца. — Будешь по мне скучать?        — Д-да, — стонет Гарри в поцелуй, пальцами плечи Драко мнет, ногтями впивается, собственный член скользит по впалому животу, смазкой сочится, прикосновений ждет как безумный, заведенный, голодный. — Я-я умру с-сейчас.        — Рано, Поттер, рано, — серьезно говорит Драко, обхватывая свободной рукой головку его члена, сжимает так крепко, позволяя громко, ярко, со стонами, ругательствами кончить. — Это еще не все.        У Гарри — ноги дрожат, запястья и колени будто выкручивает по часовой, мурашки по спине и бедрам проносятся, зудят, горят. Губами на ощупь ищет губы Драко, немеющими пальцами по пуговицам на рубашке скользит, будто Макабр вытанцовывает.        — Вставай, — приказывает Драко, ударив Гарри по пальцам. Гарри от тона, будто молнией пораженный, подскакивает на ноги. Зрение напрягает, чтобы через темноту разглядеть холодные глаза напротив. — Руки за спину.        Гарри подчиняется, слышит, как узкий, точно змея, кожаный ремень высвобождается от шлевок брюк Драко, как туго стягивает скрещенные за спиной запястья, ощущает, как ладонь толкает вперед.        — Давай, Поттер, считай шаги, — шепотом говорит Драко, вызывая новую волну возбуждения и мурашек. — Раз, — пальцы левой руки сильно сжимают плечо, до боли, до синяков; пальцы правой проходятся по кливиджу между ягодиц. — Два, — указательный и средний пальцы резко толкаются внутрь, вырывая гортанный стон; запястья Гарри огнем от ремня горят, в голове — вспышки истинного животного безумия. — Три, — продолжает Драко, царапая плечо короткими ногтями, толкается внутрь все глубже и глубже, растягивает стенки все шире и шире. — Четыре. Давай, Поттер, вслух.        — П-пять, — бессвязно бормочет Гарри, упираясь коленями в изножье кровати. Чувства безумные, хаотичные, жгучие, страстные…и их так много — до кончиков пальцем Драко Малфоем пропитан.        Гарри падает спиной на холодные простыни кровати, вскрикивает от пряжки ремня, впивающейся краем между позвонками, охает, когда Драко его ноги в стороны разводит, пальцами в бедра впиваясь. Гарри до мурашек, до содранного горла, до пересохших губ и слез из глаз надрывно, надсадно стонет, чувствуя скользкий язык Драко у напряженного ануса. Пальцы заламывает, ворочается, ерзает, но Драко держит крепко и языком трахает до того сладко, что вспышки из глаз, что сердце в грудную клетку метрономом долбит. Гарри кричит немым криком, затылком в подушки вжимаясь, ногтями ладони вспарывая практически до крови и понимает, что кончил только, когда почувствовал обжигающую сперму на животе. Ноги у него трясутся, грудь вздымается, под спиной озерцо пота простынь пропитывает насквозь.        — Какой же ты необузданный еще, Поттер, — говорит Драко, оставляя поцелуй на внутренней стороне его бедра. — И даже это еще не все.        Драко резко переворачивает Гарри на живот, расстегивает ремень и одновременно молнию на своих брюках. Ремень накидывает на шею, тянет на себя, вынуждая запрокинуть голову и зашипеть от необработанных краев кожи, даже вдохнуть полной грудью не позволяет, подставляя влажный от естественной смазки член к пульсирующему анусу. Проникает медленно, миллиметр за миллиметром, языком по ушной раковине водит, ремень туже натягивает, заставляя Гарри выгнуться практически в дугу.        Гарри пальцами простыни комкает, углы подушек, края одеял, задыхаясь от наполненностью членом Драко, его пальцами во рту и намотанным на кулак ремнем. Драко трахает медленно: выходит, толкается, впивается зубами в плечо Гарри и дышит так часто-часто, что только от этого умирать уже не страшно. Ремень ослабевает, пальцы с пошлым звуком вынимаются изо рта, Драко разворачивает Гарри, тянет на себя, на колени, на член.        — Давай, Поттер, покажи мне дикого льва, — приказывает Драко, пальцами впиваясь в ребра, лениво, медленно трахая его рот языком. И Гарри приказ выполняет, насаживается на член как обезумевший, пальцами на груди Драко вычерчивает только ему известные узоры, голову откидывает. — Шире, Поттер, шире, — продолжает Драко, проталкивая ладони под задницу, растягивает в стороны ягодицы; Гарри шире разводит ноги, пятками в жесткий матрас упирается, жаждущими губами поцелуя ищет, стонет, кричит; ладонь Драко по члену скользит в такт скачкам на собственном члене. И этого так много, что Гарри кончает, чувствуя разлившуюся внутри обжигающую сперму.        Обессиленный падает на мокрые простыни, каждой клеточкой тела вздрагивает, когда Драко спокойно подбирает вещи с пола, быстро одевается и идет к столу, хватая пальцами нарисованный план.        — Помни это, Поттер. Помни, когда я умру.        В комнате загорается свет, Гарри щурится, вглядывается, дикими глазами скользит по стенам. Драко нет. Драко и его палочки нет.