Unsphere the stars / Сдвигая звезды в небе

Но если бы ваши клятвы сдвигали звезды в небе, то я сказала бы: «Не уезжайте». Уильям Шекспир «Зимняя сказка»

19 сентября 1999 года. Ранний вечер. Представьте, что Гермиона Грейнджер буквально испарилась из гостиной Норы во время празднования своего двадцатилетия, оставив кучу смятой упаковочной бумаги и записку на месте, где за секунду до этого все еще стояла сама. Во всеобщей суматохе и криках, которые за этим последовали, Гарри Поттер был первым, кто заметил часть пергамента. И после прочтения был скорее озадачен, чем обеспокоен.

«Гермиона, с самыми искренними и глубокими извинениями… и любовью. А.П.В.Б.Д. Мы должны помнить, что время может быть каким угодно, но не линейным».

Ну конечно, это был Дамблдор! Возможно, его уже больше двух лет не было с ними, но Гарри и не нуждался в подписи, чтобы узнать тот характерный почерк бывшего директора. На какое-то мгновение ему показалось, что великий волшебник все еще жив. Надежда вспыхнула в груди подобно тошнотворной волне, но тут же угасла. Гарри перечитал записку еще раз. И в ней на самом деле не было абсолютно никакого смысла. Куда пропала Гермиона? Зачем Дамблдор адресует ей свою любовь? Может быть, это была чья-то глупая шутка? О чем на самом деле пишет ей директор? Их бывший директор. — В чем дело, Гарри? — спросила Джинни, и ее голос прозвучал громко сквозь гул и панику вокруг. — Я не понимаю… — ответил он, все еще глядя на странную записку. — Она, ну, от Дамблдора. Кто-нибудь видел, что это был за подарок? — Мне показалось, что там был шар, — сказал Артур, у которого был самый удачный обзор. Он продолжил: — Внутри, кажется, был дом? И что-то похожее на снег. Оно светилось, а потом она просто... ну, исчезла. Он тяжело опустился на стул, и на его лице вновь проявился серый оттенок усталости, знакомый со времён войны. — Где она?! — громко прикрикнул Рон. Он бы и продолжал кричать, требуя объяснений, но никто из присутствующих не мог дать ответа. — Я не знаю, Рон. Но я думаю, мы можем спросить это у кое-кого. — И у кого же? — У портрета Дамблдора. — О, значит, мы в Хогвартс? — Рон оживился при мысли о том, что можно предпринять что-то конкретное. — Уверен, она скоро вернется. Если это Дамблдор, всё будет хорошо. — В Хогвартс, — тяжело согласился Гарри. Хорошо будет, если это Дамблдор — но только со временем.

***

— Мистер Поттер! Добро пожаловать, добро пожаловать. Просто позвольте мне... — ворота распахнулись, и человек продолжил, — и мистер Уизли, конечно, входите, какая честь. — Директор у себя в кабинете? — немного резко спросил Гарри. — Еще нет, но я провожу вас в ее кабинет. Я новый профессор Защиты от Темных Искусств. Хенгист Флум. Всегда к вашим услугам, — после чего мужчина практически поклонился ему в ноги. Это было крайне неловко. — Благодарю Вас, профессор Флум. Может, мы... — Да, да, конечно. Сюда, пожалуйста. Не прошло и часа после событий в Норе, как они уже стояли в кабинете Макгонагалл. Правда, избавляться от надоедливого нового профессора пришлось чуть дольше. Гарри поймал себя на мысли, что надеется, будто проклятие на этой должности всё ещё действует. — Здравствуйте, профессор, — обратился Гарри к портрету Дамблдора, как только они остались в кабинете одни. Его бывший наставник проснулся со вздохом, который совсем не звучал удивленно. — Здравствуй, мой дорогой мальчик, и здравствуйте, мистер Уизли. Как приятно видеть вас такими взрослыми. Как обстоят дела в вашем мире? — он слегка затуманенным взглядом посмотрел на них, его веки уже начали вновь опускаться. — Все прекрасно, профессор, но... — громко начал Рон, прежде чем Гарри успел хоть что-то сказать. — Она пропала! И все из-за вашего подарка! — Боже мой, нет нужды кричать, мистер Уизли. Неужели пришло время? Как быстро оно пролетело, невероятно. Такое чувство, будто только вчера она еще была здесь. А может быть, это и было только вчера. Но, конечно, прошли годы… — на мгновение он затих, но почти сразу же продолжил с улыбкой. — Ну что ж, пора, мои дорогие мальчики! Время — очень странная вещь. Оно мчится с невероятной скоростью, когда хочет, и тянется медленнее, чем можно вынести, когда не хочет. Мисс Грейнджер уже ушла. Ну что ж, значит, так тому и быть. И полагаю, что скоро вы с ней встретитесь. — Но где же она? — не выдержал и снова взревел Рон. — Что ж, мисс Грейнджер, возможно, уже в Хогвартсе. Время движется с совершенно иной скоростью, когда этого требует ситуация, как я уже объяснил, — Дамблдор снова закрыл глаза и тихонько захрапел. — Она здесь? В замке? Сейчас? — переспросил Рон. — Разве вы не слушали меня, мистер Уизли? Здесь вы ее не найдете. Она отправилась делать то, что должна. То, что она всегда делала. — Я не понимаю, — вмешался Гарри, прежде чем Рон снова сорвался. — Профессор, пожалуйста, не могли бы вы объяснить немного яснее? — Разве это не очевидно? Я приношу свои извинения. Но вопрос, который вы должны были задать, состоит не в том, где она, а в том, когда. Казалось, Дамблдор был доволен тем, что заставил парней замолчать, осмысливая услышанное. Это было видно по его лицу. Громкий голос Рона разбудил другие портреты. Дамблдору же оставалось только надеяться, что он ничем не выдал себя. Как бы ему хотелось иметь при себе свои лимонные дольки. Это непременно помогло бы ему взбодриться. Было что-то усыпляющее в постоянном пребывании в тепле этого кабинета. Необходимо было набраться сил, прежде чем переместиться на другой портрет. Да и зачем, когда можно было остаться в этой комнате, которую он любил больше всего на свете. Когда Рон наконец-то замолчал и сел, обхватив голову руками, Гарри продолжил. — Я все же хочу уточнить, сэр. Вы хотите сказать, что Гермиона вернулась в прошлое? Но я не понимаю. Что она может изменить, если война уже закончилась? — Ах, Гарри, я сожалею, однако теория о времени не изучена так подробно. Ты, конечно, помнишь своё собственное небольшое приключение с ним? Гер... кхм, мисс Грейнджер вернулась, потому что она всегда возвращалась, если смотреть на это с такой точки зрения. Мне же больше нравится думать, что время — это не прямая линия, а свёрнутая верёвка. Но ничего не изменится, если оно уже не изменилось. Я так хорошо помню её прибытие. Она была такой блестящей, храброй девочкой. И всё же, странно, как со временем можно забывать вещи, не так ли? Хотя её странное появление я, конечно, не совсем забыл, да и как мог бы? Но теперь она для меня совсем другая. Хотя, конечно, время вовсе не похоже на верёвку. Ты должен это понимать, Гарри. — Но вы только что сказали, что похоже, — ответил Гарри сквозь сжатые зубы. Все моменты, когда он чувствовал себя интеллектуально ограниченным, происходили именно в этом кабинете. — Так я и сказал, но это была метафора, — радостно провозгласил Дамблдор. — Время похоже на гобелен или на верёвку, и при этом, конечно, оно ничуть не похоже ни на то, ни на другое. Однако, если это помогает тебе представить, то мы можем сказать, что мисс Грейнджер “вернулась”. Но я отвлёкся. Я не знаю, когда она решит, эм, вернуться в вашу жизнь. Она очень занята. Ты можешь обнаружить, что она сильно изменилась, Гарри, и должен позволить ей самой рассказать свою историю, когда она захочет. — Профессор, пожалуйста, — более сдержанно, чем можно было ожидать, вмешался Рон. Он выглядел так, будто находился где-то на грани между яростью и истерикой. — Хоть скажите, в какое время она отправилась? — Вы уверены, что хотите это знать? Сейчас вам ничего не остается делать, как ждать, пока она сама вас не найдет. — Мы уверены, — вмешался Гарри, подавляя в себе растущую панику. Ведь Гермиона была единственным человеком, который никогда не покидал его. А сейчас она застряла в прошлом. Совсем одна. — Она появилась у меня в гостиной в конце июля 1944 года. — 1944 год? Но почему? — Потому что именно тогда она и появилась, дорогой мальчик, много лет назад. Вы что, совсем меня не слушали? А теперь, если позволите, мне пора вздремнуть... — Но тогда... — разговор было уже бесполезно продолжать, ведь портрет тихонько похрапывал. Гарри хотелось кричать от отчаяния. Старый трус ушел от ответа. Но Гарри уже знал, кто еще был жив и здоров именно в то время.

***

Незадолго до полуночи 24 июля 1944 года. Альбус Дамблдор наслаждался тихим вечером в своей домашней библиотеке с довольно большим бокалом инфернобрэнди. Несмотря на тёплую погоду, он был обут в свои любимые бархатные тапочки оранжевого цвета. Они прекрасно контрастировали с лесной зеленью шёлкового пуфика, на который он водрузил ноги, а охлаждающее заклинание делало положение вполне комфортным. В последнее время ему всё чаще нужно было их приподнимать. Альбус слушал одну из своих любимых пьес выдающегося магического драматурга того времени — Мунго Илламастара. Это была чудесная история о множестве забавных недоразумений, о людях, неправильно использовавших любовное зелье, и, как следствие, полюбивших не тех. В сердце же Дамблдора почти не осталось места для романтики. Три недели назад он победил в жестокой дуэли единственного человека, которым когда-либо дорожил. На самом деле, это был первый раз за много лет, когда он мог по-настоящему расслабиться. Такой покой был редкостью и потому особенно приятным: вечер, проведённый в одиночестве, в его прекрасном, уединённом доме. Но внезапно посреди его гостиной материализовалась молодая леди. Ещё мгновение назад он был один, а теперь она лежала лицом вниз на ковре у его потухшего камина. Магия витала вокруг нее, светилась странным цветом — оттенка октарина. Древняя магия. Неудивительно, что охранные чары не смогли её остановить. Любопытство удержало его от немедленных действий. — Добрый вечер, — тихо сказал он, пряча свою недавно приобретенную волшебную палочку в складки халата, пока девушка с удивлением разглядывала комнату, — могу я спросить, кто вы и как здесь оказались? Ее манера одеваться была очень странной: ноги были обтянуты синими брюками, руки под облегающим красным топом были почти полностью обнажены. — Профессор Дамблдор! — воскликнула девушка, поднимаясь на ноги. Он был уверен, что никогда в жизни не встречал эту девушку. Однако в то время он был довольно знаменит. Возможно, она просто могла его знать. Особенно, если предположить, что она специально искала его. Он посмотрел прямо в ее карие глаза, попытался проникнуть в сознание, но там не было ответов — просто комната без дверей и окон, полки с книгами, плотно запертые за прозрачными, но непроницаемыми дверьми. Какое-то время они еще смотрели друг на друга, и у него возникло странное ощущение, будто она знает, что он пытался только что сделать. — Это может показаться крайне странным, сэр, но я думаю, что вы сами послали меня сюда. Несколько минут назад для меня был 1999 год. Я праздновала свой день рождения, открыла подарок от вас и следующее, что я помню — это как уже оказалась здесь. Он зачарованно слушал ее, пока та, едва переводя дыхание, рассказывала свою странную историю. — …на несколько десятков лет в то, что можно назвать прошлым, хотя, конечно, это не совсем так, ведь это не моё прошлое, но это ваше настоящее, а теперь, думаю, и моё настоящее... В этот момент он заметил, как её глаза слегка помутнели. — ...но как ещё это объяснить? Я даже не думала, что возможно так далеко переместиться во времени, хотя, предположительно, меня переместили всего лишь из дома Уизли сюда, а время само… что? Перестроилось вокруг меня? Но зачем вы отправили меня сюда? Тот Дамблдор, которого я знала, наверняка знал меня раньше, что значит, я уже была здесь прежде, раз он меня отправил... то есть, я всегда была здесь… Сэр, какое сегодня число? Альбуса Дамблдора не часто можно было удивить, но эта молодая девушка, казалось, хорошо знакома с теорией о времени, хотя оно и выходило за рамки обычного понимания. К тому же, девушка казалась неестественно спокойной для своего нынешнего положения. И это было интересно. Если она говорит правду, то позже он будет сам обладать такой силой и все поймет. Но это считалось невозможным, согласно всем теориям о магических путешествиях во времени. — Неужели я должен всерьез принять то, что сам послал вас сюда? Из 1999 в 1944 год? Могу я спросить, есть ли у вас какие-нибудь доказательства? — Единственное доказательство, которое я могу предложить, это предмет, который вы мне дали. Именно он перенес меня сюда. Также там была записка, где говорилось: «Гермиона, с самыми искренними и глубокими извинениями… и любовью. Мы должны помнить, что время может быть каким угодно, но не линейным». Она с удивительным самообладанием протянула ему шар. Он указал на стул, куда его можно было поставить: было бы легкомысленно дотрагиваться до предмета такой силы, не зная его происхождения. — Я изучу его позже, мисс... Гермиона. Вы позволите мне узнать ваше полное имя? — Грейнджер, но, думаю, если мне суждено остаться здесь надолго, я не должна использовать это имя. Я уже нарушила один из фундаментальных законов путешествий во времени, поговорив с вами и дав вам понять, что я из будущего. Но вы же послали меня сюда, значит это нормально, как думаете? — спросила она уже с небольшой тревогой в голосе, однако не дала ему и шанса ответить. — Или я уже все изменила своим присутствием? Но в таком случае, я уже была здесь все это время. Я всегда была здесь. Возможно, все, что я сделала, уже оказало свое влияние на мою жизнь, я просто не знала об этом. Это действительно очень странно. Кажется, я начинаю паниковать. Альбус Дамблдор впервые за несколько недель рассмеялся. Как же она была интересна. Он с безумным интересом желал расспросить ее о будущем, уже предполагая, что она говорит правду. Но сможет ли он вынести эти знания? Какую власть они дадут ему? Нет, он должен сдерживать себя. Мерлин его знает, нельзя поддаваться искушению. Он махнул рукой, и бутылка инфернобрэнди поднялась, чтобы наполнить стакан. Гермиона не выглядела удивленной, наблюдая за беспалочковой магией. Однако один момент из записки озадачил его. Очевидно, что он послал ей сообщение со всей своей любовью. Для него выражение любви к двадцатилетней девушке означало бы родственную связь или очень давнюю дружбу. — Какая связь между моим будущим и вашим прошлым, мисс Грейнджер? — Вы были моим директором. Я не могу сказать многого, но там был темный волшебник. Вы противостояли ему, и я тоже. Так что у нас было небольшое взаимодействие вне Хогвартса, — она делала паузы, тщательно обдумывая свои слова. — Если вы хотите узнать, почему послали мне записку с любовью, то это не то чувство, которое вы ко мне проявляли раньше. Я была немного удивлена, но, возможно, мы проводили с вами много времени вместе в этом времени. И также вы объясняли моему другу великую силу любви, что поможет нам в войне. Если он в это поверит, то получается, что в будущем появится другой темный маг, против которого он выступит. Неужели этому никогда не будет конца? — Сейчас я склонен верить вашей истории, мисс Грейнджер. Однако уже поздно. Думаю, вам следует лечь спать, мы продолжим разговор завтра, когда у меня будет немного больше времени, чтобы все переварить. Может быть, вы голодны? — Немного, на самом деле. Мне кажется, что я проделала очень долгий путь. Где мне остановиться? Есть ли поблизости гостиница, куда я могла бы пойти? — Вы можете остаться здесь на ночь. Если я действительно послал вас сюда, то у меня должна была быть веская причина. Пока я не понимаю, что это такое, но вы будете жить со мной. Мой домашний эльф покажет вам комнату и принесет еду. Джинго! — Спасибо, вы очень добры. — Я был бы вам очень признателен, если бы вы оставили мне свою волшебную палочку. Небольшая предосторожность, как вы понимаете. Она засомневалась на мгновение, но почти сразу же положила палочку на стол рядом с ним. Оставшись наедине, Дамблдор посмотрел на шар, мерцающий на фоне красного деревянного стола. Волшебный снег лежал на земле, и он понял, что внутри был его дом, тот самый дом, где они сейчас находятся. Теперь, когда девушка ушла, шар все больше напоминал оружие. Однако предмет не отреагировал ни на одно заклятие, проверяющее его на наличие темной магии, поэтому Дамблдор взял его в руки. Шар снова начал светиться тем странным цветом, и через мгновение он уже сидел в кабинете директора Хогвартса. Кабинет был заполнен мебелью и вещами, в которых он узнал свои собственные. Напротив него за большим письменным столом сидела его более взрослая версия. — Приветствую, — вежливо поздоровался он сам с собой. — Где мы находимся? — Сейчас мы просто в нашем разуме. Я вовсе не отправил себя через пространство и время, скорее оставил отпечаток на шаре, более похожий на портрет. Это не продлится долго и исчезнет, как только ты вернешься к себе домой, поэтому мы должны быть краткими. Я помню, как меня повергло в шок присутствие мисс Грейнджер, так что позволь все объяснить. Она очень важна, и ты должен безоговорочно ей доверять. Временами она может казаться... искушенной, но верь в нее. В моей собственной памяти о том времени, в котором ты сейчас живёшь, я принял мисс Грейнджер как кузину, чтобы прикрыть ее. Она стала дочерью Сердика Дирборна, который любезно согласился на эту ложь. Ты должен помочь раскрыть ее великий потенциал. — Почему именно эта девушка? — Просто потому что это всегда была она. Один из величайших парадоксов времени. Она пришла ко мне, была послана мною, и поэтому я отправил ее к тебе. Она поедет с тобой в Хогвартс, и ты будешь обучать ее как свою преемницу. Она будет нашей дочерью, которой у нас никогда не будет. Сейчас ты нуждаешься в компании больше, чем когда-либо. — Не заглядывать в ее разум и не смотреть будущее — слишком большое искушение. Я не думаю, что смогу это сделать. — Если ты сдашься, то узнаешь то, что не захочешь знать сейчас. Заклинание, которое отправило ее сюда, крепко заперло ее разум. Ты причинишь ей большой ущерб, пытаясь увидеть запретное. Возьми ее в Хогвартс, она может быть твоими глазами и ушами в студенческой среде, а также достойной обладательницей твоих знаний. Сделай ее своей наследницей, чтобы сохранить наш мир в безопасности, даже после того, как мы перейдем к следующему великому приключению. И, конечно, она может помочь тебе в этом величайшем и самом секретном из твоих открытий: способе ее перемещения сюда. Старшая версия Дамблдора замолчала, а затем его глаза блеснули с озорством. — Возможно, тебе также придется... э-э, изменить некоторые записи о рожденных детях. В конце концов, ей понадобятся родственники. Есть некоторые люди, в частности один студент, который мог бы заинтересоваться ее происхождением, если бы она появилась из ниоткуда. Он все равно будет интересоваться ею, потому что именно ты оказываешь ей услугу. Позволь ему это. Но он никогда не должен узнать правду. Теперь я рассказал тебе все самое важное, так что пришло время попрощаться с тобой и пожелать удачи. Внезапно комната погрузилась в туман, и Альбус обнаружил, что снова сидит у камина, глядя на пустой шар. Ему есть над чем поразмыслить: надо попросить об одолжении нескольких друзей, и у него появилась ученица, за которой надо внимательно присматривать.