Unsphere the stars / Сдвигая звезды в небе

Остерегайтесь тех, в ком сильна воля к наказанию. Фридрих Ницше.

Путь Тома в Брекон шел вдоль валлийских болот. Железная дорога тянулась по бесконечным зеленым холмам и лесам, которые лишь изредка прерывались городами и деревнями. Но он был равнодушен к великолепным пейзажам, которые мелькали за окном. К счастью, большую часть пути купе было в его распоряжении, и что радовало еще больше — на платформе из Манчестера был прямой волшебный поезд. Полная старая ведьма присоединилась к нему на время между Крю и Шрусбери и завела какой-то скучный разговор. Том попытался не быть грубым с ней, но нашел беседу разочаровывающей. Он с трудом мог сосредоточиться на своей книге. Том был огорчен тем, что так взволнован. Больше всего ему хотелось увидеть личную жизнь Гермионы, узнать секреты, в существовании которых он был уверен. И наконец-то удовлетворить свой инстинкт, который подсказывал ему, что что-то не так. Но, как бы ему не было противно признаваться в этом даже самому себе, какая-то часть его души с нетерпением ждала встречи с ней. Казалось, прошло несколько дней, прежде чем поезд прибыл в Брекон, и Том сошел на платформу с сумкой в руках. С надеждой, что Гермиона уже получила сову, которая сообщила ей о времени его прибытия. Станция оказалась крошечной для того, чтобы делить платформу с маглами. По обе стороны от путей был мост, билетная касса и зал ожидания. Носильщика не было видно, и только один волшебник сидел и читал «Ежедневный пророк», поедая свой бутерброд. За пределами станции Гермионы тоже не оказалось, и он раздраженно опустил сумку. Он терпеть не мог, когда его заставляли ждать, но, по крайней мере, погода была сухой и прохладной после нескольких недель дождей. Его дыхание было похоже на ледяные струйки. А послеполуденное солнце заливало холмы золотистым светом. Она говорила, что приедет в экипаже, и он с надеждой посмотрел на небо. Рев мотора нарушил тишину на станции, и он впился взглядом в блестящую машину, остановившуюся перед ним. Его раздражение быстро переросло в шок, когда она подъехала достаточно близко, чтобы он смог увидеть Гермиону через ветровое стекло. — Извини, что опоздала, — сказала Гермиона, выскакивая из машины, и на мгновение Том был слишком ошеломлен, чтобы ответить. — Вообще-то я немного заблудилась. Не привыкла ездить по дорогам. Он уставился на нее. Она была одета в кремовую шелковую блузку, заправленную в коричневые брюки, которые подчеркивали ее тонкую талию. Он никогда не видел ведьму, одетую так: с непринужденным блеском магловской кинозвезды, позирующей в одном из журналов, которые миссис Коул прятала от монахинь в своем кабинете. — Привет, — пробормотал он, стараясь не реагировать. — Это магловская машина? — Да, — сказала та с улыбкой. — Это мой рождественский подарок от отца. Тебе нравится? В ее голосе послышались знакомые дразнящие нотки. Это говорило о том, что она прекрасно знает, что ему не нравится. Но ей было все равно, и это заставило его прийти в себя. — Я просто не уверен, что это безопасно… Не машина, я уверен, что с ней все в порядке — скорее я о водителе. — О, честное слово. Я действительно прошла тест. Вообще-то сегодня утром. — Что ж, теперь я чувствую себя в полной безопасности, — сказал он с сарказмом и снова посмотрел на машину. Она была низкой, блестящей и серебристой, с мягкой черной крышей. Честно говоря, он мало что знал о них, но этого было достаточно, чтобы понять, что машина кричала о дороговизне и непрактичности… Это была магловская машина. А она была ведьмой. И вот она здесь, с машиной и в брюках, и он чувствовал себя не на своем месте, как будто его забросили в рассказ, которого он не понимал. — Давай, — сказала она, прикусывая губу в ожидании. Он почувствовал облегчение, увидев это: она, должно быть, нервничала так же, как и Том. — Поехали. Она положила его сумку в багажник, и он осторожно забрался на пассажирское сиденье. Том не мог припомнить, когда в последний раз ездил на машине, хотя в конюшне Риддл-мэнора стояла одна. Лошадей, конечно, сразу же продали. У Тома не было ни малейшего желания скакать по графству, изображая из себя сельского джентльмена — сама мысль показалась ему отвратительной. В самом деле, если не считать странного такси, он никогда не ездил ни в чем подобном. И не то чтобы кто-то из его знакомых владел такой. Машина пахла кожей и Гермионой, и издавала агрессивный мурлыкающий рев. Приборная панель была покрыта непонятными цифрами, между ними вращались стрелки, что не имело никакого смысла. Он наблюдал за ней, пока она вела машину, изучая, как ее глаза скользили по маленьким зеркалам, за расслабленным и собранным взглядом, как ее красивый рот изогнулся в сосредоточенности. И как спокойно и уверенно она держала палку между ними. — У тебя получается лучше, чем я думал, — сказал он, в конце концов. — Да, — согласилась она. — На самом деле это просто восхитительно. Вождение. Оно странным образом очень освобождает. Думаю, я предпочитаю его полетам. — Неужели? — спросил он, снова удивленный, сбитый с толку, потому что, как всегда, она не оправдала его ожиданий и выбила его из колеи. — Да, раньше я боялась высоты. Теперь мне гораздо лучше, но я никогда не любила полеты по-настоящему. Скажем так, я не прирожденный игрок в квиддич. И, боги, ты когда-нибудь летал на гиппогрифе? — Нет. — Что ж, — сказала она, сворачивая на извилистую дорожку. Теперь там не было домов, только бесконечные деревья, овцы, живая изгородь и холмы. — Это немного похоже на езду на немагической лошади, только в тысячу раз больше приводит в замешательство. О, как бы мне хотелось поднять верх — так намного лучше, но слишком холодно. — Скажи честно, ты ведьма или нет? — поддразнил он, и она слегка поперхнулась, нахмурившись. Она не ответила. — Я люблю летать, — признался он, не уверенный в своих словах, которые заставили ее лицо застыть. Гермиона ехала теперь довольно быстро, живая изгородь проносилась мимо зеленым пятном. На мгновение она выглядела удивленной. — Почему ты не играешь в квиддич? Он закатил глаза, и она, поймав его взгляд, рассмеялась. — Любовь к полетам и желание играть в квиддич — это не одно и то же. Иногда я играю со слизеринцами по выходным и во время летнего семестра. Естественно, я очень хорош. — На какой позиции? — спросила она, и Том мог сказать, что на этот раз она была застигнута врасплох. — Ловец, конечно. Отчасти мне не нравится, потому что там самые нелепые правила. Какой смысл в остальных шести игроках? — Я видела, как команда побеждала, даже когда не получала снитч. Но да, я полностью согласна. Это так раздражает. И по мере того, как метлы становятся быстрее, а значит, снитч ловится еще быстрее, разница в очках будет становиться все более несправедливой. В любом случае, мы почти приехали. Если ты посмотришь налево, то сможешь увидеть замок. Он посмотрел в окно, и действительно, тот был уже вдалеке, на краю блестящего водоема, который, как он подозревал, мог быть настоящим гребаным рвом, спрятанным в скале зеленого холма, поднимающегося позади. Красивая парковая зона была по другой стороне, с чем-то, похожим на стадо крылатых лошадей, пасущихся среди огромных деревьев. — Почти на месте, — сказала она, показывая налево, хотя поворота еще не было, и тогда все полетело к черту. Она вдруг взвизгнула, и он снова посмотрел на нее, удивленный шумом. — Том, компас, который ты мне подарил, только что сильно нагрелся. — Дай мне посмотреть,— сказал он, наклонившись и потянув за цепочку на ее шее, не спрашивая. Стрелка указывала прямо на дерево, где они собирались проехать. — Останови машину, Гермиона, сейчас же, — приказал он, хватая палочку, когда она ударила по тормозам. — В чем дело? — спросила она, и Том восхитился, как быстро та отреагировала на беспокойство в его голосе и как бездумно повиновалась. Но теперь они были в роще, и он всматривался в тени деревьев в поисках знака, его глаза едва привыкли к внезапной смене света. — Я думаю, что здесь есть кто-то или что-то, кто хочет причинить тебе вред. Жди здесь. Он выскочил из машины прежде, чем она успела среагировать, наложив на себя дезиллюминационные чары. Однако, возможно, из-за ее мгновенной реакции на его прошлый приказ, он забыл, что она не одна из его рыцарей, которые сделают все, как им сказано. Гермиона выбралась из машины так же быстро, как и он, а затем раздался мужской смех. Она выстрелила заклинанием, а Том оказался не с той стороны. Он тихонько подкрался, надеясь, что его не заметили. — Это ужасно удобно, — сказал мужчина с грубым акцентом и странной интонацией, которая казалась наполовину иностранной. Том все еще не видел его, но коснулся руки Гермионы, давая ей понять, что стоит рядом. — Почему же? — спросила она, напряженно вглядываясь в ту сторону, откуда донесся голос. Том гадал, не пришла ли тому в голову та же мысль, что и ему. Разочаровавшись в себе, он пожалел, что не может воспользоваться ее ожерельем, чтобы точно определить его местоположение. — Что я не пропустил тебя на обратном пути. Предполагал, ты полетишь, вот и ждал на своей метле. Но потом я увидел магловскую машину и подумал, что поймаю тебя на обратном пути, маленькая гусыня. Ты должна была быть с другом. Думал, что мне придется иметь дело с двумя из вас. — Чего ты хочешь? — спросила Гермиона, и Том поразился тому, как спокойно она говорит. Ее руки не дрожали, когда она удерживала щит вокруг себя. Ей придется сбросить его, чтобы наложить заклинание, чего, возможно, и ожидал мужчина. — Я? Только моей оплаты, милая гусыня. Ничего личного, понимаешь? — Значит, ты всего лишь наемник. На кого ты работаешь? — Скоро ты с ним встретишься, — голос звучал уже ближе, и Том выругался себе под нос. Мужчина сделал себя невидимым или находился достаточно близко в тусклом свете леса. — Попробуй Гоменум Ревелио, — прошептала она уголком рта. Он никогда не слышал о заклинании, что раздражало его, но все равно сделал это. Произнести что-то в первый раз невербально было далеко за пределами понимания большинства людей, но Том не был обычным человеком, и поэтому мерцающий силуэт человека появился на мгновение ближе, чем он думал. — Продолжай с ним говорить. Когда я досчитаю до трех, — прошептал он ей на ухо, — сбрось щит и ложись. — Не думаю, что мне это понравится, — ответила Гермиона мужчине. — Откуда ты знал, что я сегодня заеду за другом? — Прочел твою почту. С тех пор, как ты покинула эту проклятую неприступную школу, я провел в горах целый гребаный месяц. Но Гэлфрик всегда, в конце концов, добивается своего, и теперь у меня есть ты, маленькая гусыня. — Почему ты все время называешь меня гусыней? — Золотая гусыня, понимаешь? Ты стоишь целое состояние, девочка. Твой папочка будет расплачиваться за свои богатства, как Крез. — Раз-два-три, — скомандовал Том и, когда она упала, выстрелил шестью оглушающими подряд. Судя по глухому удару о землю, один из них достиг своей цели. — Спасибо, — дрожащим голосом сказала Гермиона, взяв его за руку и позволив поднять себя. В Томе кипел ужас того, что ее чуть не отняли у него. Нетерпеливо он притянул ее к себе, впервые прижавшись губами к ее губам, толкнув ее к машине. Это было грубо и блаженно, обжигающе и требовательно, жестоко и успокаивающе. И когда он отстранился от нее, ее глаза были остекленевшими и темными: в нее впивались черные зрачки. И хотя она не была в его планах, он постоянно отвлекался на нее, больше чем на все, что когда-либо видел. Хотя она заставляла действовать его иррационально и заставляла его чувствовать желания, которые никогда не приходили ему в голову. Он ощутил взрыв гребаного триумфа и что-то, что могло быть радостью, своего рода счастливый взрыв чувств, который он испытывал только после достижения крайне сложной магии. Но сейчас она была этой магией. Магией во плоти, подумал он и притянул ее к себе, пока его рука все еще была в ее волосах. Слова жгли ему горло, но он никак не мог их выговорить: «Никто не прикасается к тому, что принадлежит мне. Никто». — Я же сказал тебе подождать в машине, — произнес он, наконец. Она отстранилась, поморщившись, когда его рука схватила несколько волосков. — Я не из тех девушек, которые сидят в машине, как ты прекрасно знаешь, задница, — огрызнулась Гермиона и резко обернулась. — Гомениум Ревелио, — произнесла она и затем, когда тело засветилось, последовали еще Инканцеро и контрзаклинание невидимости, после чего она вызвала палочку незваного гостя. Мужчина был огромным: светловолосый и грубоватый, с татуировками, выглядывающими из-под мантии, которые, казалось, были не эстетическим выбором, а индикаторами жизни, полной жестоких преступлений и тюрьмы. Том надеялся, что ему никогда не придется полагаться на таких неумелых наемников, как этот. — Энервэйт, — сказал он, приближаясь к распростертой фигуре. — Что ты делаешь? — прошипела она. — Получаю информацию, очевидно. Перестань вести себя как гриффиндорка. — Дерьмо, — пробормотал мужчина, когда его глаза открылись, и начал бороться с веревками. — На кого ты работаешь? — холодно спросил Том. Мужчина в ответ плюнул ему в лицо. — Легилименс, — скомандовал он, а затем оказался в сознании человека, настолько поверхностном и идиотском, что даже его жестокость была обыденной. Он разрывал его воспоминания, извлекая нужную информацию так безжалостно, что человек взвыл от боли ментального рыскания. Но слишком поздно, чтобы заметить, что мужчина был не один. Он вышел из сознания и огляделся. Но палочка уже указывала на голову Гермионы — еще один грубоватый волшебник стоял позади нее. Обе палочки, которые она держала, оказались на земле примерно в футе от того места, где она стояла. Он уловил сигналы, выдающие ее страх, и на мгновение Том едва мог видеть, пока смешанная ярость и паника не улеглись. Он вспомнил, что великолепен — гораздо лучше, чем просто соперник для этих идиотов. В конце концов, сироты учились грязно драться. Как и слизеринцы, которые не имели настоящего волшебного имени. — Брось палочку, парень, — приказал мужчина, и Том ухмыльнулся. Будь этот человек поумнее, он бы взял запасные палочки и направил одну из них на Тома, а другую — на Гермиону. Но он не сделал этого. Гермиона слегка покачала головой, и он понял, что у нее тоже есть план. Это было бы прискорбно: он хотел бы сам спасти ее. Конечно, конечно, она начнет доверять ему, если он сделает это. Том холодно прикинул в уме, с какой скоростью может проклясть этого человека, не давая ему шанса причинить боль Гермионе. Они не хотели убивать ее сразу, а хотели похитить и попросить выкуп. Так что в целом риск того стоил. Если и был план убить ее, то только после того, как золото будет у них. Однако убить бородатого волшебника он не мог. Тот был слишком близко и позади Дирборн, и если Том промахнется и ударит ее вместо него… Поэтому, вместо того чтобы выронить палочку, он сделал вид, что хочет опустить ее, а затем, быстро, как змея, послал меткий и очень мощный Диффиндо в руку мужчины. Он рассек запястье, и его рука, все еще сжимавшая палочку, упала на землю. Нападавший на Гермиону в шоке уставился на кровоточащий обрубок своего запястья, когда она бросилась в сторону, и поэтому у него не было времени уклониться от Авады Кедавры, которая последовала за этим. И тот упал, присоединившись к своей отрубленной руке на усыпанной листьями земле, совершенно мертвый. — Ты убил его, — нахмурившись, сказала Гермиона, вставая с палочкой в руке. — Да, — согласился Том, думая, что, вероятно, должно было прозвучать спасибо. Но так как ее голос был более дрожащим, чем обычно, он ничего не сказал. Она прошла мимо Тома и посмотрела на все еще живого нападавшего. — Есть кто-то еще? — Может быть… Она послала тихое проклятие, которое заставило того взвыть, и Том сообщил ей, что больше никого нет, судя по тому, что он видел в сознании мужчины. Они были только вдвоем. — Они собирались схватить тебя и уйти, — сказал он ей. — Другой был чуть дальше, на случай, если ты пройдешь мимо этого кретина. Наверное, он что-то услышал и пошел искать. — Какой способ перемещения вы использовали? — спросила она мужчину, все еще направляя на него палочку. Теперь напуганный, он ответил ей: «У меня есть портключ». — Сколько времени до его активации? — Минут десять, — ответил он. — Если ты сможешь понять, что мы использовали. Она закатила глаза: «Акцио, портключ». Из кармана мертвеца у них за спиной вылетел кисет с табаком, и Гермиона насмешливо помахала им перед пленником. Том зачарованно наблюдал, как она спокойно левитирует труп к выжившему нападавшему, Гэлфри, как тот себя назвал. Веревки обернулись вокруг них обоих, связывая их вместе, но она проигнорировала крики ужаса темноволосого мужчины. За этим последовала рука с палочкой: она левитировала ту в карман живого мужчины, и в этот момент он заплакал. Гермиона щелкнула обеими палочками в руках, а затем с любопытством встряхнула, прежде чем засунуть в другой карман. Он удивлялся ее тщательности, и тому, насколько она была спокойна... как будто на нее нападали раньше — и часто. На самом деле, подумал он, глядя на темноволосую девушку, склонившуюся над трупом нападавшего, это имело смысл. Если на нее нападали — возможно, похищали, — это многое бы объяснило... — Обскуро, — сказала Гермиона, завязывая мужчине глаза, и затем, — Обливиэйт. То, что еще отражалось на его лице, на мгновение совсем пропало, а потом он начал кричать и звать на помощь, кричать, где он, что с ним сделали, кто он такой. Она явно полностью стерла его разум. Это было бы почти жалкое зрелище, если бы ужасный труп, привязанный к нему, не превратил сцену в нечто из кошмаров. Наконец, Гермиона засунула портключ в другой карман, а затем, как будто совсем забыв о Томе, посмотрела на него. Она выглядела наполовину вызывающе, наполовину смущенно, как будто он вошел, когда она переодевалась. Он не мог полностью прочитать ее, но то, что она увидела в его лице, казалось, расслабило ее. И Гермиона снова посмотрела на мужчину, который стал ее жертвой. — Скажи своему хозяину, чтобы он больше не беспокоил меня, — сказала она, но тот не обращал на нее внимания, метался по земле, слишком напуганный, чтобы слушать. — Силенцио, — она подождала, пока он успокоится, а затем продолжила. — Я сказала, передай своему презренному хозяину, чтобы он больше не приходил за мной. Мы знаем, кто он, и если он это сделает, будут последствия. Повтори это. — Чтобы больше тебя не преследовали, — пробормотал он, когда она сняла заглушающее заклинание. — Знаете, кто он. Последствия. Она произнесла еще одно заклинание, но беззвучно, и мягкий красный луч ударил мужчину в грудь, а затем из портключа появилось голубое свечение, и тела исчезли, оставив их одних в роще. — Это было впечатляюще, — восхищенно сказал Том. — Мне нравится, когда все… аккуратно, — сказала она, внезапно выглядя хрупкой, с бледным лицом и огромными глазами. — Хм, что ж, спасибо тебе. Если бы тебя здесь не было… все могло бы закончиться очень плохо. Не закончилось бы, сказал бы отец, но… Он шагнул к ней и впервые в жизни добровольно обнял другого человека, чтобы утешить. Это был вовсе не автоматический жест, да он и сам не видел в нем смысла. Но он видел, как люди утешают других таким образом, и полагал, что это было правильное действие. К его ужасу, она начала плакать: разозленная, мстительная ведьма превратилась в кого-то, кто оказался просто девушкой. — Я убила его, — сказала она, прижимаясь к его груди. Он гадал, была ли она в шоке или что-то в этом роде. Ведь совершил убийство явно он. И, в отличие от предыдущего раза, это не причинило ему боли, не оставило той пустоты — он подумает об этом позже. — Ты этого не делала, — сказал он, неловко поглаживая ее по спине. — Нет, сделала. Я заколдовала его кровь, чтобы она свернулась. Я использовала исцеляющее заклинание и сделала маленький сгусток у его сердца... Он умрет через дня три. Не в силах больше сопротивляться, он притянул ее к себе и снова прижался губами к ее губам, охваченный желанием.