Чуть темнее цвета виски

***

      Прошли уже три года. Три года, а во мне будто ничего и не изменилось. Как был мелким трусливым мальчиком с астмой, так и остался. То ли дело Ричи. Будучи тринадцатилетним парнем я не замечал, как он красив без этих огромных очков. Не замечал, какое изящное лицо скрывается за пошлыми шутками. А сейчас он стал еще выше, а, значит, я еще меньше в его глазах. Его скулы еще больше заострились за эти годы — вечно боюсь о них порезаться, но, почему-то, дико этого желаю.       Порезаться, разбиться. О, он ведь такой плохой. Он определенно меня испортит, да, мама? О Господи, да мне плевать! Плевать, что скажут остальные, если узнают, что со мной творится. Единственное, чего я боюсь, это... Его.       Особенно сейчас. Я неумело делаю вид, что до боли огорчен тем, что никто из остальной нашей компании не пришел. Мама впервые свалила, хоть и всего на два дня. Я думал, что придет хотя бы Билл или Стэн, но все так быстро нашли отмазки... Все были так заняты... И только он пришел. Только он, который освободился от реально важных дел ради меня.       Надо же, всего пару минут назад я так расстроился, но стоило ему зайти ко мне в комнату и со скрипом сесть на мою кровать, как я осознал свое везение.       Уже больше минуты просто сверлю пол глазами. Мне страшно поднять взгляд на Ричи, страшно, как никогда. Почему? Сам не знаю. Закатное солнце пробивается сквозь жалюзи. Матери нет уже сутки, и я наконец позволил себе подзабить на уборку, поэтому в оранжевых лучах летали частички пыли. Ну надо же, как, оказывается, воняет порошком от моего постельного белья. Сминаю его же вспотевшей ладонью.       Слышу размеренное и спокойное дыхание с правой стороны. Как же, блин, неловко. Вижу, как пляшет тень на полу. Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться.       — У тебя приступ?— на удивление озабоченно спрашивает он. С усилием поднимаю взгляд на тумбочку, где лежит ингалятор,— Эдди, я не курил неделю, отчего это? — пододвигается ближе, в голову бросается приятный запах одеколона.       — В-все в поряд-дке,— осторожно сдвигаюсь на край, сжимая дрожащие руки в замок.       — Не пародируй Билли,— усмехается. Не вижу его ухмылки, но не по наслышке знаю, какая она. Сердце вновь рефлекторно уходит в пятки,— Слушай, дыхни на всякий пожарный,— тонкой рукой берет ингалятор и протягивает мне. Так стыдно вспоминать, что снилось мне с участием этой самой руки.       — Р-ричи, все правда хорошо...       Но Тозиер, похоже, не верил. Сел еще ближе — мне уже некуда двигаться. Непослушные кудри щекотали мое ухо. Наверно, я жутко покраснел сейчас. Понимаю, что начинаю задыхаться. Не могу попросить, молча тянусь за лекарством. Стоило моей ладони коснуться его, как Ричи отдернул руку с ингалятором.       — Так тебе надо или нет? Или заигрывать со мной вздумал, Каспбрак?— снова ухмылка. Как рыба вдыхаю и вдыхаю воздух. Черт, Тозиер, не до шуток.       — Н-надо,— еле прохрипел я, ловя ртом воздух. Вроде его целая комната, а как будто не хватает.       — Тогда бери,— пятится назад, упираясь во взбитую перьевую подушку. Не в силах больше терпеть пытаюсь дотянуться снова. Но он как назло поднимает выше. Надвисаю над ним, держась лишь одной дрожащей рукой. Однажды я ломал ее, но ведь это было три года назад. А дрожит так, будто только вчера.       Ричи, хватит издеваться надо мной. В глазах начинает темнеть, рука предательски подкашивается. Не могу следить за своими ногами, наверно, сижу сейчас на нем как какая-то шлюшка. Я не могу больше терпеть, слезы собираются на глазах. Одна со звоном падает на его футболку. Кажется, что сейчас отключусь.       Ричи нежно проводит по моей щеке левой рукой, а правой аккуратно вкладывает в мой рот ингалятор. Наконец-то, стало легче дышать. Он бережно стирает скатившуюся слезу и кладет ингалятор на полку. Придя в себя я, наконец, осознаю свое позорное положение. Волосы прилипли ко лбу, и, стоило мне лишь дернуть ладонь, чтобы их поправить, как Тозиер тут же укладывает выбившуюся прядку. Касаюсь его руки едва-едва. Впервые его лицо так близко. Я даже могу рассмотреть веснушки на его, казалось бы, белоснежной коже.       Медленно снимает очки, не отрывая от меня взгляда. Банальная фраза, но я тонул в его глазах. Метаюсь взглядом, в конце концов пряча его и сводя брови к переносице. Вновь заливаясь краской опускаю голову, но Ричи тут же ее приподнимает, одновременно придвигая к себе. Случайно касаюсь кончиком носа его лица. По телу пробегает дрожь, собираясь где-то внизу.       Солнце опустилось еще ниже, озолотив волнистые кудри, что были еще чернее моих. Слегка шершавыми руками он обхватывает мои скулы. Трудно дышать, но теперь не из-за приступа. Медленно и неуверенно приближается для поцелуя, рвано дыша. Мгновенья превращаются в вечность, выводя меня из себя. Делаю резкий рывок, бесцеремонно проникая в его рот. Я, наверно, ужасно целуюсь. Ричи, похоже, ударился головой о спинку кровати, но не остановился. Длинные пальцы скользнули на мои плечи, немного сковав мои движения. Из-за полулежащего положения стало неудобно держаться на руках. Набравшись смелости, обвиваю руками его шею. Он, кажется, не против.       Зарываюсь руками в непослушные кудряшки. Еще с момента знакомства мечтаю их потрогать. Немного сальные, но, тем не менее, божественно мягкие. Ричи разрывает поцелуй, что вновь испаряет из меня всю самоуверенность и снова вгоняет в стеснение. Но через секунду целует меня вновь. Ладони сползают на мою талию, хватаясь за краешек футболки.       О, мамаша меня прикончила бы за это.       Но мысль об этом заводит еще больше. Хочется делать самые грязные вещи ей назло.       Сам стягиваю с себя футболку, кидая в сторону. Немного смущаюсь своего торса — ни намека на рельеф, слегка торчат ребра, хоть и есть за что ухватиться. Интересно, каким стал Ричи? Я три года не видел его полуголым. И дай Бог, в которого я не верю, увидеть его сейчас абсолютно раздетым.       Секунд пять Тозиер осматривает мое тело, а затем всасывается в шею. Если мать увидит на мне засосы... Плевать.       Дрожащими руками пытаюсь снять с него одежду, которую он в итоге сдергивает сам. От одного взгляда на его острые ключицы у меня встает. Ричи возвращается к моей шее, спускаясь ниже. Слегка отталкиваю его и сам наваливаюсь, боязливо облизывая его шею. Хочу оставить на нем метку. Чтобы при встрече Билл спросил его, девушка ли это сделала. А Тозиер бы с усмешкой посмотрел на меня и ответил лживое "да".       Кладу его на лопатки, вынуждая принять полностью горизонтальное положение. Наконец дохожу до так желанных мною ключиц. Ричи прогибает шею, выставляя кадык. Хочется вгрызться и в него, но не могу оторваться от ключиц. Тащусь от них. Тащусь от этой шеи. Тащусь от этих волос. Тащусь от него всего. Хочу его всего.       Желание сносит крышу нам обоим. Чувствую, как твердая плоть упирается в мои ягодицы. Отрываюсь от ключиц и вопросительно смотрю на него. Тот лишь краснеет и закусывает губу. Черт, тоже хочу.       Впиваюсь в его сочные губы, слегка оттягиваю, страстно целую. Его руки нежно царапают мою поясницу, спускаются под шорты. Теплые, такие приятные. Ойкаю от неожиданности.       Тозиер словно перестает следить за руками, проникая в такие мои места, в каких никто, кроме врача, прежде не был. Разрываю поцелуй и возмущенно щурюсь, получая в ответ лишь усмешку.       Взвизгнула молния на моих шортах. Наглый Тозиер снимает их вместе с бельем, снова закусывая губу при виде моего члена. Руки Ричи повисли в воздухе. Кажется, он не знал, что дальше делать. Придется брать инициативу в свои руки. Но ни в коем случае нельзя начинать говорить.       Снимаю с него джинсы и прижимаюсь к вздымающейся груди. Руками скольжу к бедрам, захватывая резинку белья. Немного костлявые руки касаются моих. Пытаясь игнорировать этот жест, старательно стягиваю трусы, но ладони Ричи на моих запястьях сжимаются сильнее. Хмурю брови и послушно убираю руки, пытаясь найти в карих глазах ответ на действия их обладателя. Широкие зрачки уставились на меня. Иду против своих же правил и открываю рот, едва шепча.       — Ричи?..       — Скажи это еще раз.       — Что?       — Мое имя,— приподнимается и резким движением переворачивает меня на спину, устраиваясь сверху.       Чувствую Ричи слишком близко. Между нами лишь гребаный кусочек ткани. Улавливаю момент и избавляюсь от него. Мне снова сносит крышу. Возбужденно вздыхаю, податливо раздвигаю ноги шире.       Вопреки всем шуткам про обрезание Стэна парень сам не пренебрег этой операцией. Пытаюсь поймать его губы для ненужного поцелуя, но тот игриво подставляет палец. Не теряюсь и облизываю, получая в качестве поощрения поцелуй в щеку. Обжигает мое лицо горячим дыханием. Слишком сильно отвлекаюсь на это и не замечаю, как в меня проникли указательным пальцем. Хныкаю, как сопляк, от боли и дискомфорта, сжимаю простынь. Ричи не отрывает от меня взгляда. От этих карих глаз теперь не спрятаться, остается лишь смотреть в них.       Добавляет второй палец и делает небольшие толчки. На моих глазах собираются слезы, но я против воли их глотаю. Ричи с трепетом убирает прядку с моего лица, тем временем делая "ножницы" и вынуждая мои слезы течь сильнее.       — Готов?— шепчет у самого уха. Тело покрылось гусиной кожей. Молча киваю, облизывая губы. Кажется, я все-таки не готов. А к чему я вообще готов?       Но уже поздно что-то осознавать. На мгновенья выпадаю из реальности от боли, еще сильнее вжимаясь в кровать. Тугая боль заполняет меня, уже не могу контролировать слезы. Ричи заботливо вытирает их и затыкает меня поцелуем. Я кричал? Похоже. Чувствую его горячую ладонь на бедрах. Наверно, слишком... Большой для меня. Или я неженка? Скорее, второе, но размеры для его шестнадцати тоже были неплохие. Не знаю, сколько, не ношу с собой линейку.       Тозиер медленно толкается. Стону в его губы, прогибаюсь, как сучка. Господи, позор. Чувствую, как дрожат мои руки. Отпускаю, наконец, простыню, перебираясь на его худощавую спину. Дискомфорт сменяется удовольствием, наполняющим всего меня. Хочу поделиться с ним этим, но нечаянно царапаю его лопатки. Ричи на секунду останавливается, хватает меня за предплечья и укладывает их за голову, продолжая держать их там одной рукой. Похоже, я сделал ему больно. Открываю рот, чтобы извиниться, но мое "прости" прерывается моим же стоном.       — Н-ничего,— начинает толкаться увереннее, проникая глубже, почти во всю длину. На меня накатывают новые ощущения.       Тозиер, он... Как наркотик. Скучное сравнение, да и их я не пробовал никогда, но, видимо, это люди чувствуют. Не стесняюсь эмоций и перехожу на крик, стоит ему только задеть простату. Черт, я слишком чувствительный. Но, ему, похоже, это даже нравится. Не знаю, куда деть себя. Двигаюсь ему навстречу, указывая верное направление. Хоть бы испытать это еще раз.       Задевает снова, вырывая из меня протяжный стон. Он, если мне не послышалось, сам простонал. Слышу его рваное дыхание, чувствую своей кожей теплый воздух. Пытаюсь отдышаться, но меня настигает новая волна удовольствия. Словно... Растекаюсь под ним. Таю, как парафиновая свечка. Чувствую, как его пальцы сильнее сжимают мои запястья, а затем и вовсе отпускают их. Опирается на эту же руку, правой начиная ласкать меня. Черт. Черт, черт, черт.       Плавные движения вниз-вверх, грубоватые толчки. Кровать скрипит синхронно с моими стонами. Теряюсь, закрываю глаза. Нужно отдаться чувствам.       Внезапно Ричи выходит. Холод и пустота заменяют привычное чувство. Кричу про себя и молю его войти снова. Вижу его изящный силуэт в лучах закатного солнца.       — О, как же жаль, что я так плохо вижу тебя,— пытаясь отдышаться, выдавливает он.       — Ричи,— не понимаю сам, чего хочу. Тело ноет, прося продолжения. Ричи поднимает взгляд на меня.       — Переворачивайся,— говорит с усмешкой и вытирает пот со лба. Немного медлю, осмысливая его слова,— Быстрее.       Становлюсь раком, краснея от унижения. Вновь чувствую кожей приятную влагу, трусь о возбужденный член, как проститутка. Ричи бесцеремонно входит в меня, из-за чего стону в подушку. Грубо толкается, втрахивая меня в кровать. О, да. Еще сильнее, Тозиер.       Кусаю подушку, не зная, за что вообще ухватиться. Зачем мне вообще за что-то хвататься? Я что, падаю? О, еще как. В огромную глубокую бездну по имени Ричи. В его глаза чуть темнее цвета виски, обрамленные роскошными ресницами. Путаюсь в бесконечных зарослях великолепных кудрей. Разбиваюсь об острые скулы. И, черт, мне это нравится.       Темп слишком быстрый для меня. Не успеваю за ним, хоть мне нужно всего-то выставлять зад и наслаждаться. Продолжаю скулить в подушку в упоении, чуть ли не дырявя матрас острыми пальцами. Хныканье переходит на крик и обратно. Начинаю задыхаться от запаха порошка и выныриваю, чтобы сделать глоток воздуха. Ричи чуть замедляется и нежно касается моих волос. Да, я знаю, какие они приятные на ощупь — мою их каждые два дня дорогущими шампунями.       Комната заполняется сладким стоном, чувствую в себе приятную влагу. Шероховатые руки сжимают мои ягодицы. Ха, кончил первей меня! Кто тут еще неженка.       Кровать справа от меня прогибается под весом Ричи и самодовольно скрипит. Укладываюсь набок, дабы увидеть его лицо.       — Блять, Эдди...       — Тс-с,— с трепетом поглаживаю его щеки, наматываю выбившиеся кудряшки на пальцы, другой же рукой пытаюсь довести себя до конца. Ричи, заметив это, пытается помочь мне, и весьма успешно. Пачкаю его длиннопалую кисть. Боже, я не знаю, как передать эти ощущения,— А-х-х...       Кажется, я снова вывалился из реальности. Я правда слишком эмоциональный, но, раз никто не против, то почему нет?       Без сил лежу на кровати и не отрываю от Тозиера взгляда. Все-таки нахожу в себе энергию и приближаюсь к нему. Я уже не боюсь закрыть глаза. Я не боюсь его. Целую уже в который раз за сегодня, но будто впервые. Пытаюсь передать все чувства в нескольких касаниях, прижимаюсь к его теплой груди и крепко обнимаю. В ответ он поглаживает мои волосы и, кажется, смотрит в потолок. Так уютно и тепло лежать рядом с ним.       Наверно, сейчас самое время сказать. Но я снова струсил. Струсил, испугался, разорвал объятия и побежал в ванну, задыхаясь. Ричи, кажется, уже заснул, не хочу его беспокоить. Не хочу возвращаться в спальню. Боюсь смотреть ему в глаза.       Мне стыдно за себя. Слишком. Да, я доволен. Удовольствие до сих пор переполняет меня. Но мне стыдно. Хочу забиться в угол, спрятаться и плакать, обхватив колени.

***

      Черт, я правда люблю его. Всякий раз, проходя по мосту или проезжая на велике, я вижу надпись "R+E". Знаю, так глупо, но наивно верю, что это написал Ричи. Каждый раз с трепетом и теплотой глажу эту деревяшку. Кажется, эта надпись уже высеклась ножом на моем сердце. Она начинала заживать, да. Но сегодня он сковырнул корочку, и кровь полилась вновь. С новой силой. И мое ебаное сердце все бьется и бьется о хрупкие ребра, рвется ему навстречу. А я все прячу и прячу его. Уже не понимаю, от астмы ли я задыхаюсь. Просто сижу в ванной и плачу, обхватив колени и отвернувшись в угол.       Теплая рука касается моего плеча. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Снова глотаю воздух. Ричи протягивает мне ингалятор и обеспокоенно хмурит брови.       — Вот, ты... забыл...— кладу кисть на его ладонь, не отрываю взгляд.       — Ричи, я... л-л...л-люб...— закрываю лицо руками, колочу стенку.       — Я тоже, Эдди,— гладит меня по голове и помогает встать.

Я тоже.