Чуть темнее цвета виски

***

      Чертов Каспбрак. Почему я трачу на него столько времени? Почему я не сплю из-за него ночами, то и дело передергивая в ванной и представляя его милое личико? Мне нужно готовиться к экзаменам, и только он будет виноват, если я завалю.       Да, если я завалю, он определенно получит. Выебу его где-нибудь в школьном толчке, и будет знать. Да ладно, кого я обманываю, он слишком милый. Мне стыдно даже думать о нем в таком ключе.       Пай-мальчик, мамочкин сынок. Именно эта шкура сделала его таким неженкой. О, как же я, блять, ее ненавижу. Эдди всю жизнь живет во лжи, боится коснуться чертовой парты в школе, дабы ничем не заразиться.       Прошел почти месяц с того вечера. Уже месяц меня мучает бессонница. Даже подсел на какие-то таблетки, без которых уснуть — пытка. Но, знаете, что настоящая пытка? Пересекаться с ним взглядами на скучной алгебре, и сразу получать воспоминания с того вечера. Видеть, как он общается с остальными ребятами, слышать его приятный голос и вспоминать, как сладко он стонал подо мной. Не нахожу себе места.       Эдди, ты же любишь меня! Почему ты так избегаешь этой встречи? Ты же знаешь, идиот, что все взаимно! Почему мы не можем просто взять и поговорить?! Почему, почему, почему, Каспбрак?!

***

      Да, Бауэрса давно нет в этой школе, но доставать есть кому. Запираюсь в школьной кабинке и жду, пока эти уебки оставят меня в покое. Мда, не думал, что у этого психа есть преемники.       Спустя минут двадцать, вроде, стало тихо. Звенит ненавистный звонок. Не желая уходить, зажигаю с трудом добытую сигарету, уже месяц лежащую в полном одиночестве где-то в кармане рюкзака. Бросал ведь. Ради Эдди, чтобы, если что, тот не задохнулся при встрече со мной.       Медлю, боясь сделать затяжку. Срываюсь и тушу сигу. А вдруг все-таки что-то получится, а от меня будет нести куревом? Нет, нужно заботиться об этом мальчике. Пусть он до сих пор, почему-то, боится меня, я больше не стану избегать его в ответ. Возьму чертов маркер и напишу на этой стенке признание.       С щелчком снимаю колпачок, зажимая его во рту. Запах спирта кружит голову. Старательно вывожу "I", с трепетом любуясь вычерченной буквой. Затем вырисовываю "love", снова отрывая ладонь. Поправляю очки, решаюсь дописать. Руки начинают дрожать. С невероятной яркостью меня вновь накрывают воспоминания. Закусываю губу и уверенно дописываю.       

"I love you, Eddie -Richie"

      Срываюсь и перечеркиваю, отшвыриваю маркер куда-то в сторону. Блять, блять, блять! Почему он общается с ебанным Билли больше, чем со мной?! Колочу плитку, выдираю волосы. Успокаиваюсь и добываю другую сигарету. Не знаю, откуда у меня вторая завалялась. На этот раз сразу же делаю затяжку. Пусть хотя бы дым заполнит мою пустоту. Он, конечно, плохая замена Эдди, но у меня больше ничего нет.       Внезапно слышу скрип двери. Легкие, размеренные шаги. Понимаю, что это может быть кто-то из учителей и тушу сигарету, дабы дым не разлетелся по туалету. Тщетно, уже во всю несет куревом. Сука, мне дадут сегодня покурить нормально?       Слышу, как кто-то ловит воздух ртом. Размеренные шаги превращаются в бег. Человек словно начал захлебываться, задыхаться. О, эти вздохи и кашель узнаю из тысячи. Пытаюсь рассмотреть происходящее через дверную щель. Эдди не должен узнать, что я здесь. Ему вряд ли нужна помощь — сейчас достанет ингалятор, впрыснет одну дозу, и все будет хорошо. Наверно...       Каспбрак пытается расстегнуть молнию, но руки слишком сильно дрожат. Прекращает все попытки, тяжело вздыхает и пытается позвать на помощь. Хрупкое тельце пошатнулось. Эдди сполз по стенке. Похоже, кое-кто во всю готов умирать.       К черту все. Открываю кабинку, бросаюсь к нему, не переставая повторять его прекрасное имя. Нахожу в куче хлама из его сумки ингалятор, вкладываю в его рот. Опять он чуть не задохнулся из-за меня.       Закрывает глаза, пытается отдышаться. Кажется, не до конца еще понял, что это я. Холодной, все еще дрожащей рукой пытается нащупать что-то. Ловлю его ладонь и крепко сжимаю своей. Блять, Эдди, скажи, что все в порядке.       С трудом поднимает веки. Бездонные карие глаза смотрят в потолок, а затем на меня.       — Эдди, ты как? Эдди? Эдди!— трясу его, прижимаю к себе. Понимаю, что по моим щекам текут слезы. Сука, почему так больно.       — Ричи?..— хрипя, выдавливает он.       Осознаю, что сигаретный дым до сих пор висит в воздухе. Бегу открывать окно, по пути утирая слезы. Идиот, мальчики не плачут. Только Эдди можно. Мне нет.       — Ричи, я что, на полу?!— послышался крик сзади. Кажется, пришел в себя. Поворачиваюсь с усмешкой на лице,— А знаешь, сколько тут микробов, идиот?!       Годы идут, а он все тот же. Это, вроде, отрицательное качество, но люблю в нем даже минусы. В конце концов, у меня самого их немало, а минус на минус — плюс.       — Ну, ты сам туда упал, так что я не при делах.       Эдди брезгливо осматривает стенку и плитку, на которой только что валялся. Затем смотрит на меня, словно застыл. Не отрывает взгляда, сжимает кулаки. Облизывает губы, прячет взгляд, затем снова смотрит на меня. Срывается с места и чуть ли не душит меня в объятиях. Давно не чувствовал его нежный запах. От касаний по телу бежит табун мурашек. Неуверенно обнимаю его в ответ, хлопая по плечу.       — Спасибо, Тозиер, ты мне жизнь спас! Что за идиот тут накурил...— смеется, утыкаясь мне в плечо. И вправду идиот,— Так, стоп, почему от тебя табаком несет?— разрывает объятия и сурово смотрит на меня, хмуря брови. Даже когда злится слишком милый,— Ричи?!       В попытке сгладить вину впиваюсь в его сладкие губы. Черт, что я творю. Упираюсь в крепко сжатую челюсть. Кажется, Спагетти правда зол на меня. О, конечно зол, я же его чуть не убил!       Пытается вырваться, что-то мычит, но я лишь сильнее сжимаю его. Наконец, Каспбрак успокаивается и смиренно пропускает меня. Кажется, кое-кто вспомнил, как со мной бывает хорошо. Сжимаю его мягкие щеки — мои руки слишком большие для них, наверно, ему больно. Толкает меня в грудь, разрывает поцелуй. Блин, как же стыдно.       — Я натурал, Ричи!— вопросительно поднимаю брови,— Бисексуал, ладно! Один раз всего, черт, я не буду это повторять, мне до сих пор стыдно!— краснеет, пятится назад. О, нет, Эддичка, я устал по тебе убиваться. Я добьюсь своего, слишком уверен во взаимности.       — Ты соврал мне тогда?— молчу, ковыряя плитку носом кроссовок,— Ты не влюблен меня, да? — Эдди молчит, все больше заливаясь краской. Вижу, как дрожат его руки. Конечно влюблен, не может он врать, но я хочу услышать это. Хочу услышать его звонкий голос как никогда прежде.       — Л-люблю... Люблю, черт!— усмехаюсь и также нагло целую. Немного трудно наклонять голову к нему, начинает болеть шея. Но он такой милый со своим низким ростом, ему просто нельзя быть выше.       Прижимаю к стенке, наверно, слишком сильно. Боюсь, что он ударился, но стараюсь никак не показывать беспокойство. Не могу следить за руками — осознаю где они только когда чувствую в ладонях его упругие ягодицы. Сжимаю их, слегка приподнимая Эдди. Обвивает меня ногами в ответ. Снова разрывает поцелуй, запрокидывает голову и обнажает шею. Пытается отдышаться.       Боюсь, что кто-то зайдет, но это возбуждает лишь больше. Наглею и целую его шею, оставляя на ней мокрую дорожку. Черт, как вкусно пахнет его одеколон. Жутко хочу оставить засос, но не желаю ему смерти от матери.       Решив обезопаситься от лишнего внимания, заталкиваю его в тесную кабинку. Как говорится — в тесноте, да не в обиде. Нащупываю щеколду, не переставая расцеловывать своего мальчика. Да, он мой, пусть лесом идут его мамашка и всякие Денбро. Пусть на время, но мой.       Усаживаю на крышку толчка. Щенячьими глазами смотрит на меня, медленно моргая. Зарываюсь рукой в его волосы и в который раз усмехаюсь. По глазам вижу, что в светлой головке почти святого пай-мальчика созрело что-то воистину грязное. Что же ты хочешь сделать, милый?       Джинсы сильно меня сдавливают, невтерпеж от них избавиться. Внезапно так обожаемый матушкой Эддичка расстегивает ширинку моих штанов. Недоумевающе наклоняю голову в бок, получая в ответ пошлую улыбочку. Да ты извращенец, Каспбрак!       Стягивает с меня трусы, немного медлит, осматривая мое достоинство с каким-то огромным, неутолимым желанием. Справишься с таким, Спагетти? Это не ингалятор, мой мальчик, тут размеры уже совсем другие.       Неуверенно берет возбужденный член в руку. Не верю, что он до сих пор не выбежал отсюда, брезгуя. Наверно, не любил бы он меня, именно так и сделал. Но Эдди решил сделать мне приятно, хоть и не умел.       Слегка касается кончиком языка, отрывается, будто пробуя на вкус. Эй, это не леденец, Эдди. Но ему можно. Ему все можно. Пусть делает что хочет.       Лижет чуть увереннее. Левой рукой касается моего зада, придвигая ближе. С явным интересом изучает языком всю длину. Надавливает на вену, оставляя сырую дорожку вдоль нее. Глажу его нежные волосы, чтобы придать уверенности. Эдди, хмуря брови, заглатывает головку целиком. Кровь приливает еще сильнее, сжимаю его волосы в своей ладони. Впивается в мои ягодицы, проталкивая член в ротовую полость. Осознает, что дальше некуда, со сладким причмокиванием вынимает изо рта и рвано дышит. Вновь также резко заглатывает, пытаясь побороть рвотный рефлекс. Не мучай себя, Эдди.       Слегка задевает мою кожу зубами. Идеально ровными и идеально белыми. Такими же идеальными, как он сам. Начинает действовать в чуть более быстром темпе. Наверно, ему было бы удобнее сесть на пол, но не хочу, чтобы он испачкался.       Не думал, что его первый минет принесет мне такое удовольствие. С каждым разом заглатывает все глубже, с каждым разом мне все тяжелее не застонать. Все лучше и лучше с каждым толчком. Добавляет язык, проделывая ими довольно-таки приятные движения. Вынимает изо рта полностью, отворачиваясь в сторону. Кажется, кого-то начинает тошнить. Перебираю шелковистые волосы, намокшие от стараний их обладателя.       Облизывает, заглатывает, снова облизывает, делая все в каком-то бешеном ритме. Сводит меня с ума. От удовольствия подгибаются даже пальцы на ногах. Руки трясутся. Так пошло причмокивает, что мне сносит крышу снова и снова. Кажется, в упоении начинаю падать. Царапаю стенку кабинки в попытках удержаться. Эдди придвигает меня еще ближе. Чувствую, как он обволакивает меня. Снова резко вынимает — начинает задыхаться. Сглатывает, облизывает губы. Боже, с какой же страстью он это делает. Как же ему это нравится.       Наверно, никогда бы не подумал, что мне отсосет сам Эдди Каспбрак. О, какая честь. Такой чистюля, такому плохому парню...       Сам слегка постанывает, в то время как я уже не могу сдерживаться. Помогаю ему рукой, дабы он мог убрать свою. Быстрее, еще быстрее. Проваливаюсь куда-то из реальности с каждым толчком и с каждым касанием. Кажется, это может длиться вечно. Кажется, Эдди никогда не устанет. Открывает глаза, смотрит на меня, ожидая похвалы. Отчетливо читаю в его глазах вопрос: "Нормально для первого раза, Ричи?". И как же хочу ему ответить, что все просто охуенно, но не могу. Не могу перестать стонать, гладить его худые плечи и нежные волосы. Наверно, по моим стонам он понял даже больше.       Снова закрывает глаза, явно почувствовав себя в безопасности. Со мной он точно в безопасности. Никому не дам в обиду моего Спагетти.       Проходится языком до самого основания, облизывает яйца, снова возвращается к члену. Опять проводит языком по вене. О, черт. Обжигает меня горячим дыханием. Приятный жар разливается по каждой моей артерии, по каждому гребанному капилляру. Чувствую, как подхожу к концу. Нужно предупредить Эдди, не хочу запачкать его милое лицо, но не могу вырвать из себя ни единого слова.       Кажется, я все-таки кончил туда, куда не хотел больше всего. Сука, как же стыдно. Еле успеваю ухватиться за стенку, чтобы не упасть. Впервые в жизни чувствую такое. Впервые в жизни мне так хорошо и легко на душе.       Прихожу в себя. Натягиваю штаны, присаживаюсь на корточки напротив Эдди. Вытираю сперму с его лица, чувствуя себя жутко за это виноватым. Извиняюсь, получая в ответ лишь самодовольную улыбку. На секунды застываю напротив него. Медленно приближаюсь, не находя альтернативного варианта сказать "спасибо", кроме поцелуя. Самого нежного и просто переполненного любовью и чувствами.       Самого милого, какой я только могу из себя выдавить. С трепетом и теплотой целую его мягкие губы. Не хочу разрывать этот поцелуй, но все хорошее должно когда-то кончиться.       — Спасибо, Спагетти,— шепчу у самого его уха. Еще с прошлого раза запомнил, что ему это нравится. Эдди лишь застенчиво улыбается, краснея, как девчонка.       Встаю, беру рюкзак и открываю дверь. Оборачиваюсь и вижу, как мой пай-мальчик пытается прочитать зачеркнутую надпись. Внезапно тот находит валяющийся на полу маркер и что-то пишет. Поправляю очки, пытаясь разглядеть.

Надпись "R+E".

      Черт, я ведь писал когда-то точно такую же на мосту.       Толкаю дверь, все-таки, на историю опаздывать лучше не надо.       — Ричи, я люблю тебя,— останавливаюсь.       — Все-таки бисексуал?       — Все-таки гей.