Запах мяты и привкус бренди

      «В какой ты больнице?» Гэвин не сразу понял, что от него хотят. Потом дошло. Больница. Он хочет знать, в какой он больнице. Ага.       Самое мерзкое и ненавистное в отношениях с Элом было то, что он не лгал. Иногда он даже помогал в расследованиях, пользуясь тем, что полномочия федерального агента шире, чем у полицейского. А из того, что Эл говорил правду, вытекало следующее: Ричарду нельзя доверять. Внезапная догадка сковала позвоночник льдом. Что, если это он устроил слежку? Он-то с самого начала знал, что Рид — коп. Но Ричард почти не спрашивал о работе. Интересовался из вежливости, но когда Гэвин отказывался говорить, не настаивал. Куда больше работы его интересовала коллекция игр и предпочтения в еде. Ничего не ясно. Ясно лишь то, что он обломался, поверив тому, кому не стоило. Ну, и что он так себе детектив, мягко говоря. «В Маунт Мэссив». «Паясничаешь? Значит, ты в порядке». Рид грустно усмехнулся. Вот из-за такой заботы он и влюбился. «Лови адрес». Он заблокировал экран и лег на кровать. Нога ныла и пульсировала болью. Тут же пришло новое сообщение, но Гэвин не стал смотреть: и так знал, что там будет. Обещание быть.       А ведь этот человек всегда выполняет обещания, в отличие от тех, с кем он был раньше.

***

      Ричард ворвался и принес с собой декабрь в виде блеска растаявшего снега на волосах и запаха морозной свежести. Белый халат на плечах развевался, как крылья, а в руках он держал огромный бумажный пакет. Он поставил пакет на столик и осторожно обнял Рида. Морозная свежесть смешалась с коричным парфюмом. Тем самым, что впечатался в память Гэвина, и от нахлынувших воспоминаний стало обидно. — Как ты? — Ричард сел на краешек кровати. — Норм, — безразлично отозвался Гэвин и заглянул в пакет. Среди фруктов затесались несколько плиток шоколада и пачек сигарет. Заботливый сукин сын. — Что с тобой произошло? — Бочка взорвалась, и осколки попали в ногу. Это ты устроил взрыв? — без паузы спросил он. — Что?.. С чего ты это взял? — Помнишь, я говорил, что у меня есть брат? Ну так вот, он работает в ФБР. Элементы паззла встали на свои места разом. — Элайджа, — тихо произнёс Ричард. — Ну вот, ты тоже его знаешь. — Но у вас разные фамилии. — Это семейные дела. Гэвин отсел и задрал штанину, обнажив чёрточки швов, проходивших по всей ноге. — Зачем? — тихо спросил он. — Что я тебе сделал? Ты понимаешь, что я теперь не смогу выйти на работу? Может, вообще никогда? Если я тебе что-то сделал… Лучше б застрелил тогда нахер. Ричард мягко коснулся шва. Чувствовать прохладу кончиков пальцев было приятно. — Я сказал тебе не всю правду тогда. Есть… Ещё кое-что кроме ювелирного магазина, но… — Он сглотнул, — я не устраивал взрыв. Я свёл двух людей, только и всего, и ничего не знал ни про их планы, ни про штурм. Потому что если бы знал, то сделал всё, чтобы ты там не был.       Гэвина можно было назвать каким угодно, но не беспринципным. О нет, он как раз был чертовски принципиальным. Он не брал взяток, с ним невозможно было договориться, а о том, чтобы встречаться с преступником, и речи не шло. Но… Но сидевший рядом с ним человек искренне за него волновался. Единственный за долгие годы, и это меняло всё. — Расскажи всё с самого начала.

***

      Закончив говорить, Ричард отвернулся к окну. В горле пересохло, в ушах звенело от звука собственного голоса. Гэвин молча слушал, не меняя выражения лица, и от этого стало не по себе; Рид был открытой книгой, но Ричард вдруг позабыл язык, на котором она написана. — Ну и сука же он, — сказал Гэвин. Ричард лишь молча кивнул, и Гэвин протянул ему бутылку минералки. Пузырьки воздуха продрали горло, и на глазах выступили слёзы. — Но ты тоже тот ещё козёл, — добавил он. — Я и не отрицаю, — ответил Ричард. Гэвин только вздохнул. Затем достал мандарин из пакета, почистил и разделил пополам. Половинку отдал Ричарду, а сам принялся за вторую. Оранжевый сок каплями падал на постель и стекал с загорелых запястий, которые Рид слизывал и косился на Ричарда. — Что? — не выдержал он. — Как ты так ешь аккуратно? — Отец отбирал вилку, если я ел неряшливо. Вот и закрепилось. — Пиздос. — Ты первый, кто так говорит. Но, — добавил он, — ты и первый, кому я это рассказываю. — Кажется, у тебя проблемы с заведением друзей. — Да, об этом я тоже прекрасно осведомлён. Рид фыркнул. — Как тебя только терпят? — Из необходимости. — Но мне ты не необходим. — Тогда почему ты меня терпишь? — Не знаю. — Неужели? — с хитрецой спросил Ричард. — Потому что я люблю тебя, несмотря на то, что ты — мохнатая опоссумная жопа, — Гэвин закатил глаза. — Ты рад? — Рад. Ричард нежно коснулся его щеки губами. — Завтра вернусь, — прошептал он на ухо. — Чипсиков захвати. Пожалуйста.

***

      Ричард исправно навещал любимого каждый день, из-за чего быстро примелькался в больнице. Пациенты и медсестры повторяли, какой он хороший, Ричард скромно опускал глаза, Гэвин сдавленно хихикал. Он, конечно, любил Ричи, но «перекупщик оружия» и «хороший» для него сочетались слабо. Чипсы Ричард не приносил, как не приносил колу, начос, бурито с автозаправки, мармеладных мишек и прочих радостей живота, зато приносил фрукты и витамины, которые Гэвин, несмотря на недовольный вид, подъедал с удивительной скоростью. А вместе с зарядным устройством принес бумажную книгу, одолженную у Коннора. Сочинения Фрейда Гэвин отбросил, заявив, что «про члены он читать не будет», зато начал клянчить детективные романы. Словом, выздоровление шло прекрасно, и Гэвин быстро пришел в себя после ужасающего взрыва. А вот нога словно жила своей жизнью, и Рид по-прежнему хромал. Значило это одно: на карьере можно ставить крест. Выходить на пенсию по инвалидности в тридцать шесть определенно не входило в планы, но… но что поделать, верно?       В день выписки Рид был мрачен. Возвращаться в опустевший дом не хотелось. Можно было бы раствориться в работе, но работы теперь тоже не было. Перед приходом Ричарда он постарался принять глуповато-самодовольный вид и, к невероятному облегчению, привычная маска легко приросла к лицу. Ричард встретил его с хитрой улыбкой и вручил трость. Изящная, с регулируемой высотой и тяжёлая. — Отбиваться от гопников? — хмыкнул Рид, крутя в руках трость. — Спасибо. Блять, я никогда с тобой не расплачусь. — Расплатишься, — прошептал на ухо Ричард, обнимая его за пояс. — Пусти меня, извращенец. — Не-а. Никуда ты от меня не уйдешь. Всю дорогу, что они ехали, Ричард хитро улыбался и смотрел в окно, чтобы Гэвин не заметил улыбки и не стал задавать вопросы. Рид был поглощён изучением трости и мрачными мыслями о том, что же ему теперь делать.       На кухне его ждала коробка. Рид заглянул в нее и остолбенел: на дне среди тряпочек спал, свернувшись в клубочек, котенок. Среди тряпочек он заметил свою футболку. — Я долго думал, стоит ли тебе дарить котенка, — сказал Ричард из-за спины, — и решил, что стоит. Я бы погнал тебя к психологу, но ты же не погонишься. А с котёнком тебе будет… Легче. — Да… Легче. Он коснулся короткой шерстки. Котенок проснулся, сонно посмотрел на Гэвса, лизнул пальцы и снова уснул. — Мы сразу привезли его сюда, — продолжал Ричард. — Поэтому он знает твой запах. — Это пацан? — Да. — Как звать? — Мы решили, что назвать его должен ты. Котенок потянулся и свернулся в ещё более тугой комочек. — У нее не было имени. — У тебя жила кошка пятнадцать лет, и ты не дал ей имени? — А зачем? — Гэвин обернулся. — Кроме нее других кошек не было. — Думаю, пора что-то поменять. Гэвин осторожно взял котенка на руки. Он доверчиво прижался головой к нему и продолжил спать, изредка поглядывая одним глазом, всё ли в порядке. — Ричи. — Да? — Я не к тебе. Его будут звать Ричи. — А ты оригинален.

***

      Прощание с работой, в противовес ожиданиям, прошло спокойно и безболезненно. Гэвин заполнил кучу бумаг на получение пособия, сдал жетон и табельное оружие и ушёл под долгие провожающие взгляды коллег. Никаких слезливых прощаний, объятий и «нам будет тебя не хватать». Не будет. Одиночки-карьеристы — не те, по ком скучают. Он вышел из здания департамента, доехал на автобусе до дома, разглядывая из окна заснеженный город, купил Ричи корм и медленно дошел от лифта до квартиры. Теперь он всё делал медленно.       Мир тем временем приближался к Рождеству. Снег, пышный как взбитые сливки, покрывал улицы, холод пощипывал за щеки, а горожане втянулись в любимую национальную игру «кто пафоснее украсит дом». Рид в этом участия не принимал, ограничившись мишурой на фикусе да гирляндами. Вечера становились всё длиннее, света не хватало, и разноцветные лампочки разгоняли тьму, пока человек и кот смотрели сериалы. Вечером двадцать пятого декабря Гэвин поцеловал котенка в лобик, наказал вести себя хорошо, а сам поехал к Ричарду. Рождество ведь семейный праздник? Вот он и познакомится с его семьёй.       Старинный русский особняк производил впечатление. Конечно, странно было бы ожидать, что Ричард живёт в обычной многоэтажке или полусгнившей халупе, но к пафосу Ричарда Гэвс до сих пор не привык полностью. Он позвонил в дверной звонок и услышал тихую мелодичную трель. — С Рождес… — начал было Рид и замолчал, увидев перед собой не Ричарда. Парень напротив был очень на него похож — брат, что ли? — С Рождеством, — незнакомец улыбнулся. — Я Коннор, — он протянул руку. — Гэвин, — Рид машинально пожал её. — А Ричард дома? — Задерживается. Обиделся на меня из-за того, что в магазине не было его любимого виски, и уехал на поиски. — Вполне в его духе, — пробормотал Рид. Внутри было жарко. Растопленный камин пылал, и в теплом воздухе раздавался свежий аромат ели. Высокое дерево стояло в углу, сияя гирляндами и блестя бесчисленными игрушками. Совсем не то, что его фикус, подумал Гэвин. Между двумя диванами стоял столик, заставленный закусками. Рид стянул несколько виноградинок и плюхнулся на диван. — Миленько тут, — сказал он, закидывая ягоду в рот. — Да, только тихо, — Коннор сел напротив, на излюбленное место, с которого в честь праздника убрал книгу. — Не хватает жизни. — Заведи кота, — предложил Гэвин. — Или собаку. — Собаку? — Угу. Коннор задумался. Отражение пламени блестело в очках для чтения и скрывало взгляд, отчего неподвижная, уставившаяся в точку фигура выглядела жутковато. — Хорошая идея, — сказал он. — Какую породу посоветуете? — Э-э-э… Сенбернара? Хозяин дома лишь кивнул. За мелким воровством закусок ожидание прошло незаметно, даже неподвижный, как манекен, Коннор, перестал напрягать. Ждать долго не пришлось: Ричард быстро вернулся с любимым виски. С его приходом разговор пошёл оживленнее, но Ричи постоянно крутился и отвлекался, что-то высматривая, и наконец спросил: — А где Кэра? — Уехала. Вместе с… Коннор едва не сказал «Лютером», но вспомнил, что Гэвин тоже осведомлён о том, кто такой Лютер. Более того, братья договорились не поднимать эту тему. — … сопровождающим, — выкрутился он. Гэвин не заметил паузы и поедал оливки. — И надолго? — На неделю. Но знаешь, что-то мне подсказывает, что в этот дом они больше не вернутся. Ричард понимающе усмехнулся.       Постепенно уровень алкоголя в бутылке снижался, Гэвин без стеснения ластился к Ричи, тот делано возмущался, а Коннор довольно жмурился, счастливый от того, что на уши перестала давить проклятая тишина. Не хотелось признавать, но встреча с той семьёй изменила в нем отношение к одиночеству. Фоновая тишина стала давить на уши, а огромное пространство особняка ощущаться пустым и темным. От мрачных дум Коннора отвлекло пьяное хихиканье. Гэвин, обнимая Ричи, трясся от смеха, на лице Ричарда же явственно читалось: «Господи, что за придурок». Коннор быстро достал смартфон и сфотографировал их. — Ну спасибо, — слабым голосом отозвался Ричи. — С-с-скинь мне! — всё ещё хихикая, попросил Гэвин. Коннор быстро нашел его на Фейсбуке и скинул фото. Рид, высунув кончик языка от усердия, несколько раз тыкнул в смартфон и заблокировал экран. Телефон тут же оповестил о новом сообщении, Рид прочитал его и разразился смехом. Братья удивлённо переглянулись, и Гэвин показал им экран. Под фото висело сообщение от Элайджи: «НЕНАВИЖУ ТЕБЯ». — Так ему и надо, — удовлетворённо заметил Коннор. — Ты так и не расскажешь, за что на него зуб точишь? — понизив голос, спросил Ричард. — Не-а. Ричард лишь кивнул и откинулся на спинку, пихнув развалившегося Рида.       Давно у них не было такого шумного и веселого Рождества.