Студия 13

«Я смеюсь, чтобы было не видно Под улыбкой звериной оскал Мне пронзительно больно, обидно Я себя навсегда потерял»

      Как добрался до дома Антон не помнил, движения и действия на автомате. Зайдя домой и захлопнув дверь он скатился по ней и закрыл руками лицо. Сердце билось слишком сильно, голова раскалывалась, тело содрогалось в истерических конвульсиях. Хотелось нестерпимо плакать, но в глазах не было влаги, так будто слёзы закончились разом. Кое-как встав с пола, Шастун снял кроссовки и поплёлся на кухню сшибая углы, не замечая и легкой боли в ударившихся местах. Ни что не заглушает душевную боль, как крохотный паук сидящий внутри, сплетающий паутину, захватывающие жизненно важные органы.

«С небывалым азартом вошел в игру. Снегом талым на завтра пошел ко дну. Слетел с катушек я, на почве быть ему нужным. Стало очень душно, теперь, точно в клочья душу. Но его глаза — манят, зовут назад. Но уже нельзя, строго и до конца.»

Достав из верхнего шкафчика бокал и запечатанную бутылку виски, Антон ухмыльнулся. Никогда ещё любовь не причиняла столько боли, никогда. А ведь Арс предупреждал, тогда перед страстной ночью, просил не влюбляться, но разве прикажешь глупому сердцу этого не делать? Нет. Конечно, нет. Нужно было ещё в тот раз отказаться и уйти домой, переболеть на той стадии лёгкой влюбленности, и теперь было бы уже легче, намного. Но, что такое разум, когда все делаешь сердцем? Думаешь, чувствуешь… и любишь?

«Мое сердце в бинтах — это из-за тебя. В последствии война на всех фронтах! Это из-за тебя, мое сердце в бинтах. Мое сердце в бинтах — это из-за тебя! Разрываясь осколками прямо в грудь, Наши чувства — уже их нам не вернуть. Снова заточишь о сердце лезвия эти, И с порезом третьей, зря я попался в сети!»

Он открыл бутылку Хеннесси налил чуть меньше половины, и выпил залпом. Обжигающая жидкость должна притупить чувства, но Антон не почувствовал даже ее вкуса. Второй стакан старался потягивать медленнее, что бы прочувствовать нотки дорогого алкоголя, в руке тлела уже третья по счёту сигарета. До кровати Антон полз на заплетающихся ногах по стенке, рухнув на мягкую перину,он понял,что это была главная ошибка в таком состоянии. Голова кружилась, перед глазами летали самолёты, но хотя бы это заставило ненадолго забыться. Скрутившись калачиком, парень притянул к себе плед, укрылся им и провалился в беспокойный сон.       Утро встретило нестерпимой головной болью и сухостью во рту, губы слиплись так что невозможно было открыть рот. Пересилив себя, Шаст медленно поднялся с кровати и поплёлся в сторону кухни, на которой стоял отвратительный запах перегара и табака, от которого мгновенно скрутило желудок и Антон побежал в туалет. Обнимал белого «друга» минут двадцать, как это показалось, пока содержимое вчерашнего вечера не вышло окончательно. Прополоскав рот от желчи и горечи три раза, парень снова направился на кухню в поисках таблетки. Закинув пару таблеток обезболивающего и запив водой из графина, блондин почувствовал себя чуть лучше. Сделав черный кофе, Антон в который раз себе твердил, что бутылка виски в одиночку не лучшая компания, но когда вспомнил причину из-за которой столько выпил все само отпало, в принципе как и желание существовать в этом мире. Нет, Антон не относил себя к категории самоубийц неразделенной любви, но страдать ведь никто не запрещал. Верно? После кухни он решил, что примет душ, который приведёт в чувства, а после ляжет обратно и попытается забыться сном на время, что бы уйти от реальности, в которой все так хуево. Перед сном Антон написал смс Оксане о том что некоторое время не будет на работе, и отключил телефон. Дни пролетали, как мгновения для парня, день сменялся ночью, и наоборот и все повторялось по кругу, как чертово колесо. Антон запустил себя не обращая внимания ни на внешний вид, на то как одет, или то что ест.

«Мое сердце не гранит, меня теряй в этом танце. Я буду тем, кто сегодня не спит, а ты — носи с собой холод пальцев. Сегодня я тебе бросаю вызов. Ведь ты был лучшим из моих капризов. Мораль взорвана, но было здорово. Только теперь мое сердце забинтовано. «

Внутренний холод сковывал внутренности в тугой комок, а одиночество не хотело отпускать ни на шаг. Душевная боль никуда не делась, и вряд ли произойдёт чудо в ближайшее время и забудется, как по щелчку пальцев. Но, в жизни так не бывает-нет волшебной палочки, нет заклинания или зелья забвения, ничего нет, поэтому и приходится страдать, а в одиночку справляться с этим тяжелее вдвойне. Говорят, что время лечит. Ни черта оно не лечит, никого. Да притупляет боль, чувства и эмоции, но любовь, которая выжжена на сердце-нет. Воспоминания возможно рассеяться, обязательно, но не в данный момент. Третья бутылка вина за день помогла притупить снова подступившие чувства, и Шаст снова лёг в постель.       Занавески и окна не открывались в доме неделю, в комнатах стоял спертый запах алкоголя, что спрятан по квартире на «случай» и походу такой настал. Антон не брал трубку неделю, Ира перестала звонить после первых трёх дней прослушивания «абонент недоступен, пожалуйста перезвоните позднее», Оксана не звонила, ежедневно отправляя отчеты по работе, Сергей пытался дозвонится, но скоро бросил это дело. Единственным человеком, который не понимал, что происходит с другом-Дима. Который звонил каждый день по тридцать раз, отправлял сообщения в мессенджерах и соцсетях, заезжал на работу, но безрезультатно. Однажды ему надоело и он отправился к парню домой. Разбудил Шаста громкая трель звонка в дверь, после сменился на стук, да такой, что не открой дверь ее бы выбили. —Шастун, твою мать! Какого хера не берёшь трубку?! Я тебе скотина заебался звонить! — негодовал Дмитрий. —Как много сквернословите Дмитрий Теймурович, как нехорошо, ведь взрослый человек.— с сарказмом произнёс младший.  Дима занес кулак, готовый ударить друга за слова, но посмотрев на то, как парень выглядит желание отпало. Растянутая футболка оголившая одно плечо, на которой красовалось пятно неизвестного происхождения, о котором он предпочёл бы не думать, спортивки висящие на худых бёдрах, и опухшее лицо, с синяками и мешками под глазами. Парень отошёл в сторону, пропустив нежданного гостя, закрыл за ним дверь и отправился обратно в спальню. К слову которая выглядела еще хуже, пустые бутылки разбросанные по всем поверхностям, окурки в переполненной пепельнице, и упаковки от еды. —Шаст, ты случайно не заделался китайским пчеловодом? — задал первый пришедший в голову вопрос кареглазый. —Нет, а что? — укрывшись одеялом пробормотал парень. —Да так, ты себя в зеркало видел? Что с происходит? Почему не брал трубку, на работе не появляешься. Оксана с Серёжей волнуются. —С Серёжей, как же волнуется...— с смешком сказал Антон. —Тош, что случилось? — устало потерев переносицу поинтересовался друг. —Ничего, все нормально. Недельная депрессия, не больше, скоро это пройдёт. —Блять, Шаст, то что я ношу очки это не значит, что слепой как крот и ничего не вижу. — на что Шастун только хмыкнул и ещё больше зарылся в подушку.       Молчание затянулось на добрые двадцать минут, Дима не выдержал отправился на кухню, в которой такой же бедлам, как и во всей квартире. Открыл окно, что бы впустить больше свежего воздуха, потому что дышать этим было невыносимо. Нашёл пакет и стал собирать мусор. Вымыл посуду, расставил на места, и хотя бы теперь это подобие комнаты стало походить на кухню.  Завернув в спальню парня, открыл занавески, от бьющего и режущего света, Шастун зажмурился и застонал, накрываясь одеялом с головой. Проветрив помещение и собрав бутылки и окурки, устало сел на кресло напротив младшего. —Значит так, ты немедленно вылезаешь из этого кокона, поднимаешь тощую задницу и отправляешься в ванну приводить себя в порядок, это не обсуждается, — не дав даже вставить слово Антону. — А, когда выйдешь поговорим, я закажу еду и обсудим,— не спрашивает, а утверждает мужчина,— у тебя полчаса на все про все, время пошло. И не зли Шаст, я не мама, сюсюкаться здесь не собираюсь. Нехотя спустившись с кровати Антон поплёлся приводить себя в порядок. Он и вправду забыл, когда последний раз смотрелся в зеркало. Сняв себя одежду, и пересилив отвращение к отражению светловолосый взглянул в зеркало. Бледная кожа с чуть синеватым оттенком обтягивала выступающие кости, щеки стали впалыми, а глаза из некогда ярко-зелёных превратились в серо-болотный, будто отражая настроение хозяина.  Встав под прохладный душ, Антон наслаждался этим моментом, пока капли стекали по телу, смывая грязь и запахи.  Острой бритвой парень водил по щекам и подбородку, срезая лишние волоски. Провозившись час в ванной светловолосый вышел в чистой одежде с посвежевшим видом. На кухне Дима уже раскладывал заказанную еду по тарелкам. —Доволен? — пробурчал Шаст и плюхнулся на стул. — Даже очень. Выглядишь… уже лучше.—осмотрев друга ответил Дмитрий.— Рассказывай, что произошло. —Да тут и рассказывать нечего, серьезно, — посмотрев на мужчину, ответил Шаст, — знаешь, как бывает, посягнёшь на запретный плод, а потом расплачиваешься за несдержанность и последствия. —Все так плохо? — запивая соком поинтересовался у младшего Дима. —В целом? Возможно нет, накрутил себя, в том что чувства взаимны. Точнее был в этом уверен, но каким же слепцом оказался.— остановился он, — прости я не хотел задеть, — на что друг махнул рукой в жесте «проехали». —А, ведь дурака предупреждали, но я не хотел никого слушать, а зря. Следовал за сердцем и чувствами, а надо головой.—хмыкнул парень. —Безответная любовь? — спросил Дима и получил положительный кивок.— Расскажешь подробней? Может, чем помогу или совет какой дам. —Это вряд ли, если расскажу сомневаюсь, что захочешь со мной после такого общаться, — с комом в горле произнёс зеленоглазый. —Тох,что бы не произошло, знай, что я всегда буду рядом и поддержу.— на предпоследнем слове он сделал акцент. —Хорош. — закрыв лицо руками Антон начал рассказ. Полчаса спустя он закончил и замолчал, ожидая вердикта друга. —М-даа, — только и произнёс кареглазый, — если бы знал, во что я тебя ввяжу никогда бы не дал номер этого художника и не заставил к нему идти. —Ты не виноват, я рад, что встретил его, но не знал, как все обернётся.