Сборник драбблов по слаше

      От того как на улице мокро аж зубы сводит. Саша мелко дрожит и пытается укутаться в плащ сильнее, но он не слишком сильно помогает. Почему-то от того что на улицу накатил дождь, стало холодно. Ещё и туман появился, и с каждой секундой он как будто становился всё сильнее и сильнее. — Боже, идиот, — тихо вздыхает человек под боком. Саше на плечи падает тёплый от чужого тепла, пахнущий каким-то парфюмом, чужой пуховик. — Я же сказал, подожди меня в фойе. — Я хотел покурить. — тихо буркнул Саша. Ему тоже не нравится стоять на холоде, нечего его в этом отчитывать. Однако в куртку он кутается сильнее. — На крыльце школы?       Слава тяжело вздыхает, а Саша повторяет его движение. Он не знает почему затупил вот так на улице, увидев эту глупую осеннюю погоду, и почему не оделся в пальто, если с утра предупреждали о похолодании. Просто осень и осознание её накатили так резко, внезапно, вот он и задумался, уставившись в никуда. — Пошли домой. — К тебе? — Ага. Мама приготовила суп с грибами. — О-оо! — Да. И по дороге купим каких-нибудь чипсов. Там новая серия вышла, посмотрим? — Ты меня скоро разбалуешь. И суп, и чипсы, и развлечения... Не перестарайся. — Для тебя не жалко.       Когда охранник странно глянул на них из-за окна, парни тяжело вздохнули в унисон, и быстро ретировались с территории учреждения образования. В конце концов, взрослые люди уже, выпускной класс, совершеннолетние. Почему им нельзя постоять и поговорить? Потому что они выглядят как педики? А почему это плохо? Потому что так решили старые деды-идиоты? Ну что за бред?       Сашу это всегда вымораживало. Он не понимает, почему любовь можно так сильно превращать в непонятную вещь, как будто это орудие убийства у общества, не иначе. Всё людям надо контролировать, придумывать идиотские и бессмысленные правила, основанные лишь на определённом опыте у определённых людей, а остального как будто и не существует. Всё черно-белое, даже серых оттенков быть не может, однако разве жизнь работает по таким правилам? — Не грузись уже. — тихо зашелестел Слава, доставая зонтик из рюкзака. Он был в тёплом свитере, и Саша за него не беспокоился, однако сам натянул на голову капюшон, давая возлюбленному больше места для укрытия от холодной беспощадной воды.       Всё погружалось в размытую серость с каждой минутой всё больше. Туман высасывал из окружения все краски, навевал тревогу из-за отсутствия хорошей видимости, и Саша невольно ёжился уже не от холода, а от странного противного ощущения в груди. Как будто сегодня что-то страшное, неприятное произойдёт. Как интуиция перед очередным скандалом дома неприятно кусает лёгкие изнутри. — А какое сегодня число вообще?       Слава посмотрел на него как на дебила. Что, целый день шесть часов подряд начинал записи с даты, и не запомнил? — Тридцать первое. Октября. Двадцать второго года, если что.       Саша отмахнулся от язвительности и хитро усмехнулся, поглядывая на младшего искоса: — Хеллоуин. День, когда вся нечисть вылезает наружу и резвится вдоволь перед очередным годом заточения где-то в залупе. Прикольно, правда? — Мы уже больше как тысячу лет христиане, если ты не забыл. — Ты может быть и да, а я некрещёный. — Тогда за тобой эта херня и придёт, а я буду тебя защищать. Как принц. — От чего? — Ну вот, пока что вылез только туман. Или кто-то напарил так много, или призраки накончали, мы ещё не выяснили. От этого и буду защищать.       Шутка несмешная, но атмосферу разрядила хорошо. Они тихо захихикали и прижались друг к другу поближе, и идти сквозь туман уже не так страшно.       На улице как будто никого не было, однако стоило поискать взглядом, и вот они все, люди: кто спрятался в магазине и пялится в окно, кто уселся под козырьком очередного подъезда, кто забил ан всё и бежит прямо так, под дождём. Парни шли быстрым шагом, молча оглядывая всё это вокруг себя, и казалось что реально атмосфера какая-то не такая, и в воздухе пахнет острым неизведанным.       Из-за тумана не было видно последних этажей многоэтажек, а вывески магазинов медленно выглядывали из млечной дымки, и всё такое волшебное, красивое, и свет так интригующе искрил.       Славе пришлось потянуть Сашу за руку в магазин, чтобы тот его не прошёл, ибо он уже собирался. Непривычно оказываться в тишине, ведь вода капает где-то там, и Слава складывает свой зонтик, решая оставить его пока что в камере хранения, чтобы не таскаться с ним везде. — Что хочешь? — он нагоняет возлюбленного около корзинок. Тепло обжигает щёки, как будто глину, и они оба протирают его быстрым движением, после наконец заходя за турникеты. Запах свежей выпечки слабо витает в воздухе, не слышно ни музыки, ни рекламы, на удивление. Они быстро знакомыми путями оказываются около чипсов, и Саше много времени не нужно чтобы закинуть в корзинку огромную пачку рифлёных со сметаной, а потом пройти в отдел какао, кофе, чая, и всего подобного. — Дома есть несквик, зачем тебе ещё? — тихо хмыкает Слава. Он каждый раз смотрит за Сашей как за подопытным в магазинах, как-будто анализирует что он выбирает и по каким причинам, и в этот раз так же держался поодаль, присутствуя в процессе лишь в виде вешалки для корзинки. — Да? Тогда ладно... Возьмём что-нибудь ещё? — Сладостей? — Да! У тебя остались те печенья вкусные? — Кажется, нет... Может попробуем в этот раз с апельсином? — Давай.       Рассчитаться удаётся быстро. Они забирают зонт, закидывают товары в рюкзаки и выскакивают из магазина, пытаясь побыстрее оказаться дома. Один из минусов иметь богатого парня: его квартира будет находиться далеко от твоей, скорее всего. И от школы тоже, к сожалению.       Им приходится пройти ещё пару кварталов. Перепрыгивая лужи, Саша рассматривает мощёную дорогу, красивые домики в центре, что пытаются скопировать старину, а Слава ведёт носом на тонкие запахи свежих пирогов из булочной. Осень подходит к началу конца, и даже ему, не особо прихотливому в еде, уже хочется начать запасаться жирком, и тянет на хлеба, а пироги с вишней пахнут так вкусно, и выглядят хорошо, и такие дешёвые...       Он мотает головой и поспевает за старшим, нехотя смотря на дорогу перед ними. Знакомая красная многоэтажке виднеется впереди, и они невольно вместе чуть ли не переходят на бег, пытаясь быстрее оказаться в тепле большой квартиры Ронжиных.       И вот, дорожка заворачивает во двор, они перескакивают последнюю особенно большую лужу, поддерживая друг друга за руку, и ступают на первую ступеньку лестницы перед подъездом...       Слава очень тяжело и очень громко вздыхает, доставая зазвонивший телефон из кармана брюк. Он отвечает быстро, и по разговору Саша понимает что это его отец. Он остаётся стоять под козырьком, пока Слава отходит на парковку, где стоит их вторая машина, и раздумывает о попытке приготовить что-нибудь из тыквы, раз уж сейчас сезон. Он сам осень не любит, а вот Слава как будто вылез из всей этой эстетики: тёплые свитера, несколько разных пальто, плед, домашний горячий шоколад и учебники под боком, он так гармонично во всём этом смотрится, что Саша сам поражается. И тыкву Слава тоже любит. Да и давно они ничего не готовили вместе, а это такое хорошее совместное времяпровождение...       Резкий запах гнили бьёт в нос, и Саша невольно кривится, начиная оборачиваться по сторонам в попытке понять, что так пахнет даже сквозь дождь. Искорюченное тело оказывается у него прямо под ногами, на человеке непонятные оборванные одежды, он что-то рычит и из-под огромной чёрной противной шапки Саша видит больные заплывшие глаза, бледную с зеленой кожей, и на секунду он действительно думает, что на него напал зомби.       Слава подскакивает на громкий вскрик сразу же, за пару прыжков оказывается под козырьком и тянет Сашу за руку на себя, лишь потом пытаясь понять что вообще произошло. — А! Андреевна, мы же просили не сидеть у нас под подъездом!?       Бомжиха вновь что-то неразборчиво кряхтит, пока Киселёв пытается унять дрожь в ногах и руках, и они вновь синхронно тяжело вздыхают. — Пошли домой... — Ронжин ловко открывает домофон, и они вновь оказываются в тепле. Лифт приезжает сразу же, Слава наощупь нажимает нужную кнопку этажа и оборачивается. — Испугался? — Пиздец... Она рычит так... Вы её не прогоняете? — Прогоняем. Но у нас сидеть выгодно. Нужно опять полицию на неё вызвать, делов-то.       Стоит Славе открыть дверь, как в нос ударяет стойкий запах бульона, сыра и шампиньонов. Они оба громко сглатывают, смотрят друг на друга в удивлении, и наконец смеются. Дома хорошо, тепло и вкусно, и никакая нечисть к ним не проберётся. Тем более, на шестнадцатый-то этаж!