Летний роман

***

      Спортакус видел, как Робби уезжает. Он пытался сделать это тихо, незаметно ни для кого, и, наверное, был уверен, что это у него получилось. И он почти не оглядывался по сторонам. А зря. Тогда бы он увидел, что герой свисал на верёвочной лестнице с дирижабля.       У любого, кто увидел бы Спортакуса посреди ночи не спящим, возник бы вопрос: кто уже успел попасть в беду, что герой нарушил свой привычный распорядок дня (и ночи) и вскочил с кровати? Но писка кристалла не было слышно, что означало только одно: никто не попал в беду, и эльф проснулся совсем по другой причине.       Собственно, эта причина заключалась в том, что сегодня был праздник Альбан Хеффин – эльфийский праздник, во время которого отмечали канун Самого Длинного Дня в году*. Это была единственная ночь, когда герой мог позволить себе не спать.       Для каждого эльфа это была очень важная ночь – Ночь природы, и как существа, неразрывно с ней связанные, эльфы с огромным уважением и почитанием отмечали эту дату. Главная часть наступала, когда разжигали костёр – символ Солнца и удачи, водили хороводы и прыгали через огонь.       Спортакус не мог нарушить традицию, очень близкую его сердцу, и решил сегодня отпраздновать – хоть детей он позвать не мог (здоровый детский сон превыше всего, да и какой разумный взрослый отпустит или возьмёт детей с собой прыгать через костёр?). А со взрослыми было бы не так интересно. Мисс Деловая побоялась бы испортить новый наряд, мэр обязательно споткнулся бы и упал бы в огонь, а Робби был слишком ленив для этого, да и почему-то невзлюбил Спортакуса – и герой не мог понять, что он делал не так: вроде бы он никогда не оставлял злодея в беде, никогда не был груб с ним или ещё что-то, но было понятно, что Робби не хотелось иметь ничего общего с эльфом. И это порой разрывало сердце героя на части.       Эльфа, уже начавшего отжиматься в дирижабле от нетерпения, отвлёк звук будильника, который он оставил на всякий случай, если не удержится и решит заснуть. И это означало только одно: пора начинать праздновать.       И именно когда Спортакус начал спускаться с дирижабля – конечно же по лестнице, не мог же он разбудить кого-то из жителей, в самом деле – появился Робби. Спортакус хотел окликнуть его, но злодей делал всё как-то быстро, не оглядываясь. Казалось, что главной его целью было именно уехать, на всё остальное ему было плевать. Он вытащил из жилища чемодан – не без видимого усилия – и протащил пару метров до устройства, напоминающее машину, вместо колёс у которого были огромные механические руки. Роттен закинул чемодан в машину и, переведя дух пару секунд, сам уселся за руль этого устройства, и оно двинулось по дороге из города.       Первым, о чём подумал Спортакус, было что злодей что-то затевает – что-то масштабное настолько, что ему не хватает его собственной лаборатории. И в этот момент в душе эльфа противостояли 2 лагеря: одному хотелось проследовать за злодеем и выяснить, что он задумал, чтоб это не закончилось плохо для всех, а другой упорно заставлял отпраздновать важную эльфийскую дату.       В конечном итоге эльф решил, что сейчас он будет праздновать – всё-таки что-то подобное случается только раз в год, а завтра уже попытается выяснить планы злодея. Не сможет же он всё сделать за одну ночь, не так ли?

***

      На следующий день Робби так и не появился на поверхности. Спортакус объяснял это тем, что злодей так устал за ночь, что сейчас очень вялый и не может даже заставить себя подняться с постели. Герой хотел спуститься к Роттену и спросить о его самочувствии, но не мог придумать достаточно убедительного оправдания. «Я видел, как ты уезжал куда-то ночью»? «Я вдруг просто решил позаботиться о тебе»? «Я хочу помешать твоим злобным планам, и поэтому решил присмотреть за тобой»? Всё это звучало слишком глупо, и эльф прекрасно понимал это – поэтому ему оставалось только ждать появления Роттена.       Спортсмен решил дождаться того же времени ночью, чтобы посмотреть, выберется ли Робби из убежища и уедет ли опять за город, но прождал зря – злодей не появился.       Как не появился и на следующий день. И следующую ночь. И не появлялся всю следующую неделю.       Спортакус начал быстрее уставать и иногда ему приходилось останавливать себя, чтобы не наругаться на кого-то за их невнимательность. У него это получалось – или, по крайней мере, ему хотелось верить, что получалось; он не обратил внимания, что дети стали как-то меньше звать его в свои игры. А обратил внимание, только когда Стефани толкнула его локтем в бок и напрямую спросила, что происходит. - Понимаешь, Стефани… - Спортакус на секунду задумался, собираясь с мыслями. – Тебе не кажется, что мы уже давно не видели Робби? - Ну, вообще да. Но разве это не хорошо? Никаких пакостей, никто постоянно не жалуется и не мешает нам играть… - девочка пожала плечами. – Но да, с другой стороны это странно. - Где-то неделю назад я видел, как он уезжал куда-то ночью, и я подумал, что он планирует что-то… серьёзное. И я решил проследить, куда он уезжает, но всю неделю я оставался допоздна, и ни разу он не показался из убежища. Мне это очень не нравится.       Спортакус широко зевнул. - Спортакус, давай ты поспишь сегодня. Мне кажется, раз он не показывался всю неделю, не покажется и сегодня. А нас немного… пугает твоё поведение. - Да, Стефани, ты права. Прости меня. Сегодня я обещаю, что хорошенько высплюсь, и завтра буду как новенький.