белоснежка

«Не смотри туда», — уговаривает себя Чонгук. «Не смей, слышишь?» Мышцы на левой руке напрягаются, когда парень, сидящий рядом, приваливается ещё больше. «Аэродинамика, Чонгук». «Закон Паскаля». «Давление воздуха». «Давление. Вот чёрт». Чонгук скашивает взгляд, тут же видя перед самым своим носом осветлённую макушку. Юнги нагло облокотился о него, используя вместо плюшевого мишки. У парня приоткрыты розоватые губы. Немного пересохшие, в мелких трещинках. Чонгук смотрит на них с такого близкого расстояния, что видно, как в уголке скопилась слюна. Приходится сглотнуть свою, потому что это выглядит так мерзко и так, блин, горячо, что мало кого оставит равнодушным. «Ветряк Болле, слышишь?..» «P=q*V^2*dR/R, Чонгук… Запиши это…» Чёрт его знает, почему именно на механике Мин Юнги садится с ним. Чонгук смотрит на его профиль, на чуть сморщившийся нос, на трепещущие ресницы, на прядки волос, которые разметались по лбу. «Чёрт возьми», — проносится в его голове. Чонгук буквально заставляет себя вернуться к конспектированию, знать не зная, как Юнги удаётся получать высокие оценки по предмету, на котором он постоянно спит. Спит, уткнувшись в его плечо. Когда пара заканчивается и студенты спешат вылететь в коридор, Чонгук не может заставить себя двигаться. Мин Юнги всё ещё посапывает. Если бы парень был котом, то непременно бы уже мурлыкал, и эти фантазии заставляют покраснеть кончики ушей Чонгука. Он тянется рукой к чужому лицу, желая смахнуть непослушные волосы со лба, но замирает на полпути, потому что в голову лезет совершенно другое желание. Чонгук проходится подушечками пальцев по фарфоровой щеке. Мягкой и нежной, будто Мин не бреется каждое божее утро. Тыкает указательным в выемку над верхней губой, и тяжело сглатывает, прикусывая собственную. Чонгук действует импульсивно. Вертит головой, удостоверившись в том, что аудитория опустела. А потом вытягивает шею, чтобы в следующий миг приложится мягким поцелуем к маленькому носу-пуговке. Хотелось бы сразу припасть к губам, но это будет уже слишком. Глаза Юнги, с такого расстояния, кажутся чёрными провалами. Они небольшие, на самом деле, но той замечательной формы, которая делает их иронично-прищуренными. — Пара закончилась, — выпаливает Чонгук, вскакивая со своего места так быстро, будто его ущипнули за зад. Юнги трёт лицо, сонно моргая. Чонгук бросает тетрадь и ручку в рюкзак, чувствуя, как сердце буквально гарцует в груди. И, махнув на прощание рукой, спешит вон из аудитории, ощущая то, как щёки заливает румянцем. «Чёрт». Через неделю ситуация повторяется. Мин опять спит, нагло приложившись лбом к чужому бицепсу, сопит и подёргивает ногой, вновь нарываясь на сравнение с котом. Чонгук мысленно стонет, рассматривая красивые пальцы рук, которые сложены на столе в замок. Запястья утопают в мягком бледно-голубом свитере и так и просятся, чтобы их огладили. Чонгуку до зубного скрежета хочется провести по ним рукой, чтобы потом найти чужую ладонь и сплести их пальцы в замок. «Инерционное давление газа, слышишь, что говорит преподаватель?..» «Думай о новой теме, Чонгук… Инерционное… Давление… Боже». Юнги вдруг дёргается во сне, а потом закидывает голень на ногу Чонгука, заставляя того вытаращить глаза, округлив губы в форме буквы «о». Чон прижимает подбородок к груди, пытаясь заглянуть под стол. И… Чёрт. Нога Мина на его собственной. Чёрт возьми. Чонгук выравнивается, вырывая из парня рядом недовольный сонный бубнёж. Приходится замереть, а потом напрячься всем телом, когда Юнги вдруг ныряет рукой под его подмышку, оплетая в крепком захвате. Чонгуку хочется страдальчески заныть. Или грязно выругаться. Он видит треугольник бледной шеи, что выглядывает над горловиной свитера. Видит адамово яблоко и голубоватую венку, что, если присмотреться, едва дёргается, транспортируя кровь по чужому телу. Чонгук хотел бы оставить там след. Розоватый, едва заметный, но чёткий, в форме его губ. Не останавливает даже то, что ещё не все вышли из аудитории. Девчонки вертятся у кафедры, помогая престарелому преподавателю собирать многочисленные конспекты, по которым тот работал. А Чонгук наклоняет голову вниз, и едва-едва прикасается к чужому лбу. Выдыхает горячо, почувствовав, как беспокойно дёрнулось сердце в груди. И напарывается на внимательный взгляд тёмно-карих глаз, в тот же миг освобождаясь от чужой хватки и вскакивая с места. — Сегодня проходили малые числа Маха. Скукота такая… — неловко рассмеявшись, заявляет Чонгук. Он лекцию слушал хорошо, если на четверть. Всё время пялился на этого парня, так и хочется треснуть себя по голове. В следующий раз Чонгук усаживается в первом ряду. Старательно конспектирует, не отвлекается, и вновь становится тем прилежным студентом, который радует своей смекалкой и непосредственностью жаждущих внятных ответов преподавателей. Он чувствует себя странно, то и дело передёргивает плечами. Ведёт головой, вжимает ручку в тетрадный листок сильнее. А потом не выдерживает, оборачивается, тут же встречаясь взглядом с Мин Юнги. С Мин Юнги, который сидит и так же, как и он конспектирует, изредка попивая что-то из пластикового стаканчика. Очевидно, кофе. Парень приподнимает брови, а потом так улыбается, что у Чонгука сердце в пятки прыгает. Он резко отворачивается, сваливая на пол учебник. Прикрывает глаза, чувствуя прилив крови к щекам. Боже, как же неловко… На следующей лекции по механике Чонгук решает не менять тактики. Хватит с него. Хватит подвисать на почти незнакомом парне, то и дело желая к нему прикасаться, тискать и целовать. Это ненормально, как минимум. Чонгук входит в аудиторию, окидывая помещение взглядом. Он ищет свободное место и уже собирается направиться в сторону правого ряда от окна, как его руки касаются. Чонгук выкатывает глаза, глядя на оказавшегося совсем рядом Мин Юнги. У парня волосы торчат во все стороны. Словно они давным-давно не знали ласки расчёски. Или же парень то и дело зарывается в них руками, что более реалистично. Бордовая водолазка обтягивает тонкий торс и так контрастирует с бледной кожей, что Чонгуку кажется, будто ему проткнул стрелой сердце сам Амур. На бледных щеках красуется румянец, а губы налились вишнёвым цветом, точно Юнги их нервно кусал. И это так хорошо видеть, как и плохо, потому что Чонгук теряется, начиная идти следом за парнем, как бычок на привязи. — Эй, постой, — выдыхает он, когда Мин подходит к последнему ряду. — Я хочу сидеть ближе к преподавателю и… — Но там ты не сможешь меня будить так, как тебе нравится, верно? — изгибает брови парень, ликующе растягивая губы в улыбке, потому что Чонгук готов брякнуться в обморок. — Ты… — Конечно, я всё чувствовал, — фыркает Юнги. — Или ты думал, что я медведь в спячке? — Я… — мямлит Чонгук, тяжело сглатывая. — Хватит слов, пара началась, — цыкает Мин, усаживаясь на стул, потащив Чона следом за собой. Чонгук едва-едва дышит, когда парень приваливается к его боку. И он может поклясться богом, что Юнги начинает мурчать. — Тёпленько, — шепчет тот, пряча нос в подмышке Чонгука. Чон сидит ни живой, ни мёртвый. Сердце стучит молоточком, а на лбу выступает испарина. Щёки наливаются цветом, а кончики пальцев начинает покалывать. «Ты на занятии, Чонгук». «Возьми себя в руки». «Аэродинамика». — Разбуди меня в конце пары, ладно? — шепчет Юнги. — Можешь сделать так, как давно уже хочешь. «Он знает?!» Чонгук стонет не мысленно, а уже вслух. А рядом звучит весёлое хмыканье.