Melody of broken souls

      На реке Хан было спокойно и тихо, как никогда. Речная гладь мерцала в лунном свете, отражая миллионы звёзд ясного ночного неба. Город уже давно спал. Ещё пара - тройка часов, и небесное холодное светило уйдёт с поле зрения, и на его место придёт другое - более яркое, более тёплое, и озарит своими лучами мост, верхушки домов, постепенно забирая в свой жаркий плен весь город.       На берегу сидел темноволосый омега, перебирая в руках попадающиеся камушки и швыряя их в реку. Освещённое только луной, уставшее мраморное лицо казалось ещё бледнее, чем обычно.       Сегодня был последний день, когда Юнги пришёл сюда, в место, где он первый раз влюбился, где отдал свой первый поцелуй, где он почувствовал себя нужным и ... счастливым?! Он пришёл встретить рассвет и попрощаться. Уже через каких-то шесть часов, омега уедет навсегда из города в новую жизнь.       Тусклые, лишённые всякого желания жизни, глаза омеги смотрели куда-то вдаль - на другой берег реки, где мелькали огни, и изредка проезжали усталые машины, несмотря на поздний час, и развозящих своих не менее утомленных пассажиров по домам.

«If lonely is a taste then it's all that I'm tasting»

      Почему же это не радует? Почему так щемит в груди, и прерывается дыхание? Почему хочется взвыть от боли и заорать так, что в ближайших домах зажжется свет, и испугавшиеся люди высунутся из окон, и будут бранить на чем стоит весь свет обезумевшего юношу, нарушившего их покой и сон? Ответ Юнги знает, но не произнесёт вслух, не скажет, что совершает ошибку, что рушит жизнь и, к сожалению, не только свою. Омега никогда не признается, что бежит от себя и своих детских страхов.       Закрыв глаза, он слушает мелодию тишины, разливающуюся по всему телу и отдающую током, напряжением в 200 вольт в больной душе, в истерзанном сердце. Юнги старается вдыхать полной грудью, вбивая кислород порциями в легкие, пока...       В воздухе витает аромат цитрусов - агли , проникая под кожу, и растекается по венам, словно горячая бурлящая кровь. Закрывая глаза, омега хватается руками за голову, сплетя пальцы с волосами, и из последних сил пытается освободится от этого наваждения.       «Это все больная фантазия» - повторяя про себя, уговаривает себя взять в руки Юнги. Запах становится все резче, его становится в разы больше. Он заполняет его полностью, до самого дна, до последней клеточки. Метка горела огнём. Омега до крови кусает губы, чтобы не закричать и не сорвать голос.

«Do you hear my cry?»

      Ночь была темной, и этот берег освещался только луной. Хосок, стоящий в нескольких метров от него, увидев изменившееся поведение омеги, стушевался, и, боясь быть замеченным, сделал пару шагов назад.       Стиснув зуба до скрипа, Юнги резко поднимается с земли. Со злостью сжимая камень в ладони, он бежит к воде, не замечая ничего кругом, и останавливается на самом краю, где вода ласкает берег. Сердце бешено колотится, а дыхание насмерть сбилось, словно достигнут финиш после десятикилометрового кросса. Омега, замахнувшись, кидает в воду камешек, оставляя там, на заросшем тиной дне свою прошлую жизнь. Время остановилось, и уже не было ему счета.

«Take me from the dark, from the dark»

      Альфа замер, отойдя ещё дальше в тень. Хосоку бы уйти, но ноги словно вросли в землю и не слушались. Изо всех сил стараясь не выдать себя, он просто не дышал.       Гуляя по набережной, Хосок и представить не мог, что спустя год поисков, он найдёт омегу именно здесь. Альфа не смог пройти мимо, не смог не приблизиться настолько, насколько это было возможно. Год - слишком долго. Год - слишком больно. Год - это слишком... для человека, который все еще любил, который будет любить всегда, до самой смерти. Прижав ладонь к шее, что саднила, Хосок зашипел. Истинность - это проклятье, длиною в вечность.

«Let your love surround me»

      Запах каури, смешанный с агли, проник в легкие, заставляя задыхаться. Глаза альфы ласкали фигуру омеги, обводя взглядом волосы, шею, плечи, спускаясь ниже на спину, тонкую талию, скрывавшуюся под легкой хлопковой рубашкой. Скучал, как же он скучал.       Омега тяжело вздыхает и опускает голову. Пора, ему пора идти. Уже скоро рассвет, а дальше длинный перелёт. Пора... Он колеблется, но все же делает шаг в сторону моста. Не поднимая головы, пиная камни под ногами, Юнги бредёт по пустынному берегу прямиком к каменной лестнице моста. Поднявшись на первую ступеньку, омега в последний раз оборачивается и осматривает берег, и исчезает в полумраке предстоящего рассвета.       Альфа, вжавшийся поодаль в холодную стену моста, наконец оживает. Начав поступать в организм, кислород обжигает все внутри, а адская, но такая любимая смесь цитруса и хвои душит, постепенно оставляя лишь один компонент в составе. Каури исчезает, а Хосок давится воздухом, сползая по стене вниз...

«If I ain't got you here If I ain't got you, I ain't got nothing at all»