Амнезия

Моя память хрипит Моя память в агонии Тает на смертном одре Всех, кого повстречал И кого полюбил Они вряд ли вернутся ко мне The Retuses – AMNESIA

Геральт путешествует уже год и три месяца один. Раньше ему никогда не доводилось считать дни. Время для него не имело никакого значения. Он брал заказ, договаривался о плате, делал свою работу, получал деньги и тратил их. Всё предельно просто. Некоторое время спустя он встретил Лютика. Помимо предыдущих забот прибавилось спасение барда, который любил попадать во все возможные передряги, и выслушивание его бесконечной болтовни. Еще позже он несправедливо обвинил Лютика во всех бедах и прогнал его. Первые несколько дней злость не утихала на барда, и он был рад, что тот наконец-то его послушал и отправился своей дорогой. Но злость меняла свой облик. Он стал замечать, что, выходя из очередной таверны, стоит рядом с Плотвой чуть дольше обычного, будто кого-то ждёт, но никто из таверны не выходил вслед за ним. Он начал оглядываться назад. Никого. Чувство утраты преследовало его. Теперь он мог злиться только на себя. Иногда у него появлялись мысли отыскать Лютика, сказать ему, что его пение как теплая вода, так же согревает и расслабляет, объяснить, что был не прав тогда, попросить... Всё это было неважным. Гордость не позволяла ему заглядывать в каждую дверь и спрашивать, не встречали ли они барда в яркой одежде с лютней наперевес. Однако эта же самая гордость не мешала останавливаться у тех же самых дверей и вслушиваться, надеясь услышать знакомый голос. Однажды так и случилось. Геральт получил свою плату у бургомистра за голову мантихора. Уставший после сражения, он хотел отправиться сразу в свою комнату, перевязать рану на плече, оставленную зубами твари, поспать несколько часов и с рассветом отправиться в дорогу. Ведьмак не любил задерживаться на одном месте. Он зашел в таверну и направился, было, к лестнице, ведущей к комнатам, если бы не услышал сначала тихие аккорды лютни, а после его голос. Невольно ноги сами повели его к источнику мелодии, но смотреть в сторону менестреля не решался. Незамеченной тенью он подошел к стойке трактирщика, заказал пару бокалов крепкого пива и слушал: Где ты живешь, белым-бело от снега. Покрыты льдом и речки, и поля. В твоих очах печаль, призыв и нега, Но зимним сном охвачена земля. Публика была не самая лучшая. Недалеко от него спал мужчина с двухдневной щетиной, а рядом с ним стояло несколько уже пустых бутылей медовухи. Многие обсуждали свои семейные дела, кто с кем и как изменил своему супругу, а где-то в стороне за круглым столом играли в кости. Были и те, которые окружили барда и подкидывали монеты в шляпу с длинным пером, лежащую у его ног. Из-за них он не мог увидеть его полностью, только копна каштановых волос виднелась поверх остальных голов. Что-то ему мешало подойти к первым рядам. Ты не имеешь право. Ему лучше без тебя. Уходить он, всё равно, не собирался. Внезапно музыка прекратилась, а справа от него сел Лютик, уже успевший надеть свою новую шляпу. Было непривычно его видеть в ней. Против своей воли, он не смог сдержать кроткой улыбки. – Здравствуй, Лютик. Рад видеть, что ты в порядке. – Мы знакомы? – бард удивленно вскинул брови. – Не спорю, моя слава разошлась по Континенту и, возможно, вы слышали обо мне, но я вас вижу впервые. Это походило на весьма нелепую шутку. Он уже думал посмеяться, но в глазах барда, действительно, не было узнавания. – Геральт из Ривии, – как-то нелепо выдал ведьмак. – Можно на “ты”. – О, так ты тоже звезда, – Лютик, радуясь новому знакомству, моментально оживился, и в его глазах появилась та самая горячность, которую Геральт наблюдал бесчисленное количество раз. – Твои подвиги, о которых я слышал, вдохновили меня на написание множества баллад. Моё раннее творчество, – с ноткой ностальгии произнес поэт. – Уверен, они могли быть лучше, если бы я сам наблюдал эти события, а не собирал информацию от третьих лиц. Рад нашему знакомству, – протянув руку, заключил Лютик. Геральт смотрел на светлую ладонь с длинными пальцами и совершенно ничего не понимал. Все его органы будто бы разом обожгло льдом, и чувствовался привкус горечи. Может быть, от выпитого пива. Лютик пошевелил рукой, призывая уже что-то сделать с ней. Тогда ведьмак, наконец, пожал чужую ладонь и почти сразу же отпустил её. – Ты какой-то бледный. Всё хорошо? – Лютик опустил взгляд чуть ниже. – Боже, да у тебя кровь! Рану срочно нужно перевязать. У меня дома где-то точно завалялись старые тряпки. – Не стоит, – он совсем позабыл, что ранен. – Я справлюсь сам. – Нисколько в этом не сомневаюсь, но намного легче будет, если тебе кто-то поможет. Мы живем в двух шагах от этого пропащего места. Вставай, – бард резко поднялся со стула, призывая сделать то же самое ведьмака. – Возражения не принимаются. Геральт всё же встал вслед за Лютиком, и они направились к выходу. Спорить не хотелось. – Мы? – Да. Я и Куколка, – совершенно обыденно сказал бард, будто он постоянно с кем-то живет и называет их куколками. Хотя чему ведьмак может удивляться. Лютик его первый раз видит, мало ли, что еще могло измениться. – Так у тебя невеста? – Что? – у Лютика было выражение лица, словно Геральт сказал самую большую глупость, какую только мог. – Какая там невеста? Куколка она мне как сестра. Когда я гостил в Темерии, а именно в Элландере, то услышал, как она нагло пела мои баллады, выдавая за свои. Но как она их пела, – ахнул Лютик. – Однако ей всё же не хватало мастерства, к тому же нахальную девчонку надо было проучить за воровство. Так я решил взять её в ученицы и с тех пор мы вместе. Как сестра. Услышав эти слова, Геральту почему-то стало легче. – Как я говорил, мы живем недалеко. Вот и пришли. – Лютик открыл входную дверь и уже громче обратился к жительнице дома. – Куколка, у нас гости и нужна твоя помощь. – Сколько раз я просила не называть меня так, – послышался звонкий девический голос из другой комнаты, а спустя секунду появилась и сама девушка. У нее были длинные светлые волосы и удивительно большие синие глаза. Однако один скрывался за падающей прядью, которую она постоянно пыталась сдуть, но ничего не выходило. Девушка удивленно смотрела на Геральта, не отводя взгляда. – Знакомься, это Геральт, – начал представлять поэт, – из Ривии, – эти слова блондинка произнесла беззвучно вместе с Лютиком. – Геральт, это Эсси или просто Глазок. Вот и познакомились. Теперь, Куколка, помоги осмотреть рану. Они отвели ведьмака в другую комнату, где стояло две кровати, две тумбы и шкаф, прислонившись к которому стояла расписная лютня. Бард поставил свой инструмент рядом с её, пока Эсси усаживала гостя на ближнюю койку, и тогда он показал свою кровоточащую руку. Глазок присела возле Геральта, осторожно взяла руку и стала осматривать её. Лютик же нервно стоял рядом. Он бы рад помочь, но знал, что справится хуже, чем девушка. – Рана глубокая. Придётся зашивать, – заявила блондинка, на что поэт ойкнул, задерживая дыхание. – Лютик, понадобится отвар ромашки, – обратилась она к стоящему. – Но у нас нет ромашки, – с ноткой отчаяния произнёс он. – Знаю. Тебе придется сходить к знахарю и купить, а я пока буду зашивать. – Да, – кивнул сам себе бард. – Хорошо. Я быстро. Туда и обратно. Не скучайте. Геральт услышал, как Лютик хлопнул входной дверью, и посмотрел на Эсси. – Ты ему соврала. Ромашка тут никак не нужна. – Ты прав, – девушка отвернулась от гостя, чтобы найти в тумбе, чем зашить рану и перевязать её. – Но надо было как-то его прогнать отсюда. – Зачем? Геральт начинал злиться. Он встретил своего друга, с которым так долго не виделся, а тот его даже не узнал. Так еще эта девка их решила разлучить. – Чтобы он не слышал, что я собираюсь тебе сказать, – она выглядела спокойной, но ведьмак чувствовал исходящую от нее враждебность. – Ты меня знаешь, – догадался ведьмак. – Тебя многие знают, – она подошла к нему с иглой и ниткой и принесла чашу с водой, в которой промочила небольшое полотенце. – Лучше снять рубаху. – Ты меня поняла, – Геральт избавился от одежды, как она попросила. – Ты знаешь, что я и Лютик давно знакомы. Откуда? – Он сам мне рассказал, – выжав воду с ткани, она начала аккуратно протирать рану от грязи. – Так почему он не помнит меня? Несколько минут Эсси молчала, продолжая обрабатывать руку. Терпение Геральта кончалось, ему нужны были ответы, которые знала только новоприобретенная подруга Лютика. – Как раз по этой причине, я попрошу тебя больше не появляться в его жизни, – она отложила полотенце и принялась зашивать рану. – Что с ним произошло? – в голове уже появлялось много разных догадок и злость на потенциальных обидчиков. – Ты, – коротко и ясно, как перерезать горло, подстреленной дичи. – Я встретила Лютика в Темерии, – уточнять она не стала. – Мы сразу сдружились: сказалось общее занятие. Решили путешествовать вместе, петь вместе. Он меня обучал тому, что знал, а я внимательно его слушала. Однако я не была слепой или глупой девочкой. Как поэтесса, я видела, что его одолевает невыносимая грусть. Признаюсь, это меня вдохновило на много печальных баллад. Мне было бесконечно жаль его, но спрашивать я не решалась, – во время своего рассказа Эсси ни разу не сделала лишнего движения иглой, на этом моменте она остановилась. – Однажды он всё мне рассказал. Как он повстречал Геральта из Ривии. Как повсюду его сопровождал. Как восхищался им. Как хотел вместе с ним уйти к морю. Как любил его. Да, он любил тебя, но он не был нужен тебе. Более того, ты пожелал больше никогда его не видеть. Он не мог отказать тебе. Поэтому он ушёл, но чувства остались. Они мучили его, – она продолжила зашивать рану. – Мне было больно смотреть на его страдания, потому что я сама полюбила его. Да, возможно, не такой любовью, как он тебя. Лютик для меня как старший брат, который заменил мне родителей. В общем, я предложила ему выход. В Темерии жила чародейка, которая могла заставить позабыть что угодно, даже любимого человека… – Он согласился… – Геральт не дышал, он мог только думать о том, что Лютик не заслужил такого. Возможен обратный эффект… – Нет, – Глазок тихо покачала головой из-за чего убранная прядь, снова упала на привычное ей место. – Он долго не соглашался. Он не хотел забывать тебя, но я смогла его уговорить. Былого не воротишь. – Действительно. Девушка отрезала нить и стала перевязывать руку, но ведьмаку казалось, что его не лечат, а напротив - наносят новые, более глубокие, раны. – Поэтому, Геральт, я помогаю тебе, и после этого ты уйдешь. Тебе лучше забыть про него и никогда не возвращаться. – Возможно, ты права, но не тебе решать, как мне поступать. – Не мне, – согласилась она, – но если Лютик для тебя хоть что-то значит, то ты оставишь его. Она закончила с раной и уже убирала все вещи на свои места, как в этот момент вбежал Лютик. – Я принес ромашку, – торжествующе воскликнул он. – Она не понадобится, – ответил Геральт, уже натягивая рубаху. – Что? Зачем я тогда бежал за ней и заплатил целых двадцать два коппера? Ведьмак чувствовал на себе непонимающий взгляд Лютика, однако он не мог ему ответить. – Я не предполагала, что у ведьмаков настолько хорошая регенерация, – нашла, что сказать Эсси. Геральт только мог восхититься, как она умело лжёт. Он посмотрел на неё, а потом на Лютика. На его щеках виднелся румянец, а дыхание слегка прерывистое. Видимо, он действительно торопился, переживал за его жизнь, хотя и не знал его. Чёрт. Ему нужно было уходить. – Ты даже не останешься на ночь? – озадаченно произнёс бард. – Тебе нужен отдых. Куколка, скажи ему. Ведьмак действительно хотел согласиться. Назло Эсси. Он посмотрел на неё, и та сделала еле заметное движение головой. – Мне нужно идти. Я не могу остаться. – Позволь, тогда проводить до таверны, чтобы убедиться, что с рукой всё хорошо, – очевидно, что Лютик так просто не хотел оставлять его. Снова. – Лютик, я думаю, Геральт сам справится, – вмешалась Глазок. – К тому же здесь недалеко. Оставайся со мной, – почти жалобно. Бард почувствовал что-то неладное. Возможно, между Эсси и новым знакомым что-то произошло. Он хотел, было, всё равно отправиться вслед за Геральтом, который уже стоял у выхода, но девушка схватила его за руку, не позволяя идти дальше. – Хорошо, – сказал он Эсси как-то грустно и, уже обращаясь к ведьмаку, добавил. – Надеюсь, как-нибудь увидимся ещё. До встречи, Геральт. Ведьмаку было не по себе от всего этого. Казалось, он испытывает тошноту, как когда-то давно на испытании Травами. Но на этот раз было намного паршивее. – Спасибо за помощь, – Геральт кивнул Глазку и Лютику и, отвернувшись, сказал. – Прощайте. Ступая на ночную улицу, он вышел из светлого дома, в котором уже чувствовался запах ромашки. Кругом было тихо, а из таверны уже не доносилась музыка. Ему не хотелось оставаться в этом городе. Он пошел к конюшням, чтобы отвязать Плотву и отправиться дальше на юг, куда он держал путь. Эсси была права. Нужно уметь отпускать людей. Геральт развернулся в противоположную сторону. В Темерию. Он найдет способ всё исправить.