Амнезия

Дорога была неблизкой и к тому же неприлично тихой. После встречи с Лютиком он наконец-то осознал, как на самом деле не хватало этого взбалмошного барда. Геральт уже совершенно точно не мог оставить друга одного. Я нужен ему. А следом другая мысль. Как я могу быть нужен ему, если он не помнит меня? Тогда и становилось ясно. Он нужен мне. Темерия приняла ведьмака тяжелыми тучами и грязным снегом на дорогах. Доехав до Элландера, было решено остановиться в ближайшем постоялом дворе, где он отдал владельцу Плотву, уставшую с пути, чтобы тот накормил её и дал место в конюшне. Геральт отправился на поиски чародейки, о которой ничего не знал, что всё усложняло. Начал он с малого: днём ходил по улицам, заходил в лавки с ингредиентами для зельев нужные чародеям, а вечером наведывался в кабаки, где по сплетням можно узнать очень многое. Однако как он ни пытался разузнать об интересующей его чародейке, никто о ней не слышал. Накатывало отчаяние. Геральт вернулся в постоялый двор, после очередных безуспешных поисков, где его внезапно остановил владелец заведения: – Милсдарь, вы у нас уже несколько дней гостите. Не хотите ли этот вечер провести в приятной компании? – своим голосом и гримасами он пытался намекнуть какого рода компанию он предлагает, хотя это было очевидно и так. Ведьмак чувствовал себя уставшим и хотел уже отказаться от плотских утех, но задержавшись с ответом, услышал, как его начали уговаривать: – Уверяю вас, не пожалеете. Новая девчушка довольно резвенькая и вам не наскучит. Ему и, правда, нужно было отвлечься от всех мыслей и неудач, которые его преследовали в последнее время, поэтому он всё же согласился. – Буду ждать у себя. Геральт поднялся к себе в комнату. Она была небольшой без лишней мебели: кровать, письменный стол у окна и старое потрепанное кресло в углу. Отложив своё оружие и сняв доспехи, ведьмак услышал тихий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вбежала юная девушка. Красавицей назвать её было нельзя: каштановые волосы доставали едва до плеч, лицо ничем не примечательное, невысокая и худенькая. Но, то ли блеск в серо-голубых глазах, то ли легкость движений, делали её очаровательной. На ней было светлое платье с глубоким декольте и завязками на талии, а широкие рукава, в которых она неуклюже путалась, прикрывали тонкие ручки. Она посмотрела невинными глазами на грозного мужчину, а после лучезарно улыбнулась. – Надо же, – голос у неё был звонкий, почти детский. Геральт заключил, что ей едва исполнилось восемнадцать, – сам Белый Волк. У меня еще не было ведьмаков, – она начала медленно его обходить, рассматривая, – многое слышала о вас от своей матушки. – Думается, рассказы были о том, что мы монстры и нет ничего более отвратного, нежели нас, – он уже привык, что проститутки его разглядывают как редкую вещь. В конце концов, все они были одинаковые. Она приблизилась, её шаг был легкий и совсем неслышимый, хотя половицы здесь скрипели ужасно. – Нет, – снова её улыбка, – ведьмак избавил нашу деревушку от волколака. А мой народец благодарный, – она распустила завязки, отчего одно плечо оголилось. Геральт провел рукой по её щеке, кожа была нежной. От неё исходил аромат полевых цветов. В голове сразу возникли Доль Блатанна, охота на сильвана, плен у эльфов и, конечно же, Лютик. Она взяла его руку и опустила её ниже, к шее, и повела ещё ниже. – Как ты хочешь, чтобы я назвалась? – Неважно. Она заглянула в его желтые глаза и хитро прищурилась, а может ему так показалось. – Тогда я буду Юлианой. От похожего имени он вздрогнул. Случайность или злой рок? Всё в ней напоминало об оставленном друге. Вся ситуация становилась неправильной, и ему, возможно, следовало отказаться и просто лечь спать, но он этого не сделал. Юлиана приподнялась на цыпочках и, оставив невесомый поцелуй, повела его к кровати. Она была чуткой и отзывчивой. Всё как полагается её профессии, но аромат полевых цветов сводил его с ума. В нём мешалось возбуждение и печаль, желание и вина. Подходя к самому краю возбуждения, Юлиана, сотрясаемая судорогами, свалилась на его грудь, слегка прижавшись губами к шраму, оставленному стрыгой. Через несколько секунд она уже лежала под его боком, разглядывая белые волосы ведьмака. Девушка начала тихо петь: – Когда скромный бард / Украсил собою путь / Геральта из Ривии, / Тогда и сложилась эта песнь… Я слышала, что вы, ведьмаки, живёте долго, но знаешь, что будет ещё дольше жить? – в ответ она услышала только молчание, но ей он не требовался. – Память о тебе. Кто-то постарался увековечить твоё имя в своих балладах. Я считаю это очень романтичным. Она поднялась с кровати, надевая своё платье, и подошла к окну. – Я прогуливалась однажды днём, хотела найти подходящие мне эфирные масла и увидела тебя. Вот же, совпадение, – она повернулась к нему лицом и улыбнулась, но уже без прежнего озорства. – Я слышала, как ты расспрашивал о Вельмире. Чародейка. – Ты что-то о ней знаешь? – Геральт встревожился и до этого отвлеченный своими мыслями начал внимательно вслушиваться. – Она всем известна как обычная знахарка, живущая на окраине города. Немногие знают о её даре. Только нуждающиеся. Что ты хочешь забыть, Геральт? Или стоит спросить кого? Хотя это не моё дело, – девушка снова повернулась к окну. – Откуда ты её знаешь? – Кому как не шлюхам иметь неразделённую любовь? Наши хозяева только и рады подправить наши воспоминания, чтобы не грезили о лучшей жизни. Так что я много наслышана, – голос её звучал с ноткой грусти, словно она более чем наслышана. – Ох чёрт, опять снег повалил, – больше вид улицы её не интересовал, – Но весна уже скоро наступит, вот увидишь, – внезапно она оживилась. – Так мне пора идти, а то снова нагоняй получу, что задерживаюсь у клиентов. Девушка наспех привела себя в порядок, взяла монеты, заранее оставленные на столе, и, попрощавшись, бесшумно скрылась за дверью. Остался только аромат полевых цветов. На следующий день он отыскал Вельмиру, но встреча не дала никаких результатов. " – Воспоминания, ведьмак, создаются, могут забываться или оставаться с нами на протяжении всей жизни. Они влияют на наше будущее, а следовательно нас делает наше прошлое. Бывает, что прошлое не отпускает, мешает двигаться дальше. Что тогда? Здесь я и помогаю людям, ведь приходят ко мне в минуты настоящего отчаяния. Вернуть воспоминания, которые я забираю – это снова обрекать человека на страдания. Этого ты хочешь, ведьмак?" – Так дело в цене? – Ты видимо меня совсем не слушал. Во всяком случае, даже если бы я хотела оказать тебе услугу, то не смогла бы. Что забывается, то не возвращается уже никогда. Здесь я уже бессильна. " Бесполезное путешествие заняло слишком много времени и отняло последнее, что он имел. Надежду. Он не знал, что делать, поэтому решил заняться тем, что хорошо умел. Убивать чудищ. Он брал заказы в небольших деревеньках и выполнял их. По вечерам он всё чаще думал о Лютике. Вспоминал его игру на лютне, голос, характер, который не знал личных границ и не имел никаких предубеждений. Именно эта черта не дала испугаться грозного ведьмака, сидящего тихо в углу кабака, и рассмотрела в нем то, что он сам в себе не замечал. Тогда он осознал, что ничего не потеряно. Лютик не умер. Он живёт на другом краю земли и поёт, развлекая людей уставших после рабочего дня, делает их существование не таким мерзко-серым. И это всё ещё его Лютик. Несмотря на то, что менестрель не помнит Геральта, Лютик остается его другом и этого уже не изменить. Теперь ему нужно вернуться в городок, где он встретил Лютика и Эсси. Гарантии не было, что они находятся все еще там: их дом не был обжит. Музыканты следуют за вдохновением, и поэтому редко имеют постоянное место жительства – давние слова барда на давний вопрос ведьмака, почему тот не может просто сидеть дома и не рисковать своей жизнью почём зря. К тому же, ему казалось, Глазок скорее всего уговорила Лютика уехать на следующий день, после отъезда Геральта, чтобы тот их не нашёл, если вдруг такая мысль появится. А она не могла не появиться. Начинать всё же с чего-то стоило. Когда он его найдет, что будет делать? Что сможет сказать? Ведь, что произошло в прошлом, для Лютика никогда не было. Однако это было неважным, главная цель – встретиться снова. Почти не делая остановок, Геральт добрался до нужного места уже через четыре дня. Подгоняло его не только желание увидеть друга, но и странное чувство, что он может не успеть. Подъезжая к городку, ведьмак почувствовал запах смерти и костра и уже около главных ворот, он увидел, как люди сжигали огромное количество трупов. Геральт остановил Плотву около первого встречного. – Что здесь происходит? – Беда наступила на наш городок-то. Половина жителей полегло. Оспа, черти её побрали. За неделю столько жизней-то унесла… – где-то заревела женщина, чуть ли не кидаясь в погребальный костёр, выкрикивая дорогое ей имя. – Жуткое зрелище. Вам бы лучше развернуться и уехать от греха подальше. Никто уже не поможет этому проклятому месту. Встретившегося мужчину, он не послушал. Наоборот, Геральт резко дернул за вожжи, упираясь в стремена, и кобыла перешла на бег. Теперь Геральт только молил о том, что Лютик и Эсси действительно ушли сразу после его ухода. Вскоре он стоял перед тем самым домом, где когда-то пахло ромашкой. Он постучался, но никто не открыл. Тогда он сам вошёл, и осмотрев первую комнату направился в спальню. Лютик сидел перед кроватью, на которой лежала Эсси. Мёртвая. Её молодое лицо было обезображено сыпью, переходящую в язвы. Услышав шаги позади себя, Лютик дёрнулся и повернулся, его глаза были сухие и ужасно уставшими. – Геральт, – удивлённо. – Что ты здесь делаешь? С минуту Геральт молчал, не находя слов. Он сам не до конца осознавал, что делает здесь, но сказать что-то стоило. – Я приехал помочь, – глупо, ведь он не знал как может помочь. – Она умерла. Всего час назад, – его голос был безжизненный будто бы, и часть его последовала за ней. – Я не хочу, чтобы её сожгли со всеми. От неё не должен остаться только прах, – он встал и накрыл её простыней. Геральт подошёл к барду и взял того за руку. Он хотел высказать своё сожаление, но как же чертовски сложно говорить о чувствах, которые не понимаешь. До встречи с бардом он вообще считал, что у него их нет. Поэтому все свои переживания он вложил в это прикосновение. Лютик посмотрел в его глаза и на секунду Геральту показалось, что тот магическим способом всё вспомнил, но это было не так. – Давай отвезём её в лес, – первое, что пришло в голову. – Хорошая идея. Она любит... любила природу. Геральт поднял укутанное тело девушки, а Лютик взял расписную лютню. Проходя по улицам наполненные скорбящими людьми и зноем огня, они вышли к лесу, на малозаметную тропинку. Когда звуки городка стихли, они остановились, погруженные в тишину. Слова здесь бессильны. Они похоронили её под березой вместе с её лютней. От ветра деревья склонились, оплакивая юную поэтэссу. Геральту было непривычно молчание Лютика. Он раньше не видел его таким. Но разве здесь можно что-то сказать? И всё же молчаливая пытка прервалась, и ведьмаку стало легче. – Знаешь, я большую часть своей жизни ощущал утрату. И я не понимал в чем дело, ведь в своей жизни я ничего не терял. Две недели назад, когда я увидел тебя, это чувство исчезло. Прозвучит странно, но я будто бы знал тебя. И не по рассказам других людей, а сам лично. Наверное, поэтому я не хотел, чтобы ты уходил. Глупо всё это, но перед смертью Эсси подтвердила мои слова. Скажи, почему я забыл тебя? Геральт ошибся. После этих слов ему стало только хуже. Он так сильно подвёл Лютика. Его Лютика. – Прости меня, – вина была невыносимой, но кроме этих слов у него ничего не было. Лес замер. Они стояли вдвоём у свежей могилы и на несколько миль никого. – Я не помню за что.

***

Они вернулись в город забрать вещи. Смысла оставаться здесь не было, поэтому было решено выезжать сегодня же. Геральт предложил Лютику путешествовать с ним, боясь отказа, но менестрелю не хотелось оставаться одному, поэтому он согласился. Геральту стало теплее на душе. Наступала весна. Лютик не спрашивал, куда они направляются, а Геральт не говорил. По дороге менестрель играл грустные мелодии – так он скорбел. Через неделю бард оживился. Он начал рассказывать о своей жизни, о его учёбе в Оксенфурте, о прекрасных музах, которых он встречал в борделях, о том, как он еле убежал от разъяренного трактирщика так как задолжал ему крупную сумму... и об Эсси. По пути им попадались различные дела для ведьмака, и Лютик радовался, что теперь может видеть своими собственными глазами Белого Волка в деле. Геральт не стал говорить, что он уже видел его раньше. В конце концов, дорога привела их к началу. – Боже, как красиво. Они вели лошадей под уздцы, давая им отдохнуть от их веса, но Лютик, окруженный цветущим полем, остановился вместе с Пегасом – конь, которого они купили в одной из пройденных ими деревень. Всё пестрило: красные маки, розовые тюльпаны, голубые васильки, белые ромашки и жёлтые горицветы. – Доль Блатанна, иначе Долина цветов. Прошлый раз, когда мы... я здесь проезжал было лето. Тогда от цветов ничего не оставалось: под солнцем всё выгорало. Геральт пошёл вперёд, но пришлось остановиться. Он заметил, что Лютик не следовал за ним, а остался стоять на месте, смотря куда-то вдаль, на Синие горы. – Лютик, всё хорошо? – Геральт, – бард посмотрел на ведьмака, – кажется, я помню короля эльфов Филавандреля. И как ты дал по делам той обезумевшей эльфке Торувьель… Чёрт, как я мог всё это забыть? – Лютик, – ведьмак сделал шаг навстречу. – Знай только одно: я тебя больше не оставлю. И в следующее мгновение он стоял рядом с бардом. Беловолосый крепко обнял его, вдыхая аромат полевых цветов и особенный запах Лютика. Геральт посмотрел в пронзительно-голубые глаза и на несравненную улыбку, отчего он сам улыбнулся. Он знал, что им предстаёт многое обсудить. Память не могла вся вернуться за одну секунду, для этого нужно время, но ведьмак не прочь ещё подождать. И ведомый мимолетным желанием, Геральт прикоснулся своими губами его губ, получая ответ. – Я тебя прощаю.