Выбирая тебя

***

      Драко проснулся от лёгкой щекотки узоров, которые она рисовала на его левом предплечье кончиками ногтей и сонно потянулся.       — Она исчезла, — задумчивый голос Гермионы был немного хриплым после сна.       — Да, — коротко ответил Малфой, поймав её пальцы и целуя крохотную родинку на бледном запястье.       Он передёрнулся всем телом, когда холодные пальцы коснулись шрама на её руке. «Грязнокровка» — гласила надпись, много раз старательно выведенная Беллатрикс Лестрейндж.       Подняв на неё полные сожаления глаза, Драко придвинулся поближе.       — Знаю, что прозвучит странно, но нас с Асторией, можно сказать, свела ты.       — В смысле?       — Она заметила, что я смотрю на тебя. На пятом курсе. Не знаю как, но она всё поняла.       — Ну, видимо, потому что она «смотрела» на тебя, — усмехнулась Гермиона.       — Очевидно, — хмыкнул он. — Но не в том смысле, который ты имеешь в виду. Мы с ней, в каком-то роде, были товарищами по несчастью.       Гермиона нахмурилась, поудобнее устраиваясь в клубке из одеял, но всё же решила промолчать.       — У неё тоже была тайна, которую никому знать не следовало. Особенно семье. У Гринграссов был какой-то очень дальний родственник, Демиен. Чей-то там внучатый племянник. И сквиб. Никто не знает, что произошло с его родителями, но жил Демиен в доме Гринграссов. Девочек старались держать от него как можно дальше, и Дафни, чаще всего, даже слушалась. Но не Астория. Каким-то невероятным образом они стали лучшими друзьями.       Драко вздохнул и, вытащив руку Гермионы из-под одеяла, переплёл с ней пальцы, поглаживая её ладонь.       — Это продолжалось до его одиннадцатилетия, когда стало ясно, что письмо так и не придёт. Гринграссы и без того догадывались, раз никаких магических выбросов у Демиена и в помине не случалось. Но надежда всё-таки была. В итоге, его отправили в закрытую школу к маглам. Куда-то в Уэльс, кажется. За образование платили, но даже не думали навещать. И Дафни с Асторией, естественно, запретили. Как ты понимаешь, Астория не послушалась. Она всегда находила возможность сбежать к нему из Косого переулка, по каминной сети. А когда ей исполнилось пятнадцать, они с Демиеном начали встречаться. Так продолжалось до её двадцатилетия.       — Подожди, но вы ведь объявили себя парой, как только она закончила Хогвартс. Я помню статью в «Магическом еженедельнике».       — Скажем так, удачное прикрытие. Мы были друзьями и я предложил ей вариант, который устраивал нас обоих. Мои родители уже вовсю подсовывали мне невест, особенно 'незаметно' намекая на Пэнси. Мне всё это надоело и я предложил Астории притвориться парой. Да и потом, мы оба планировали в итоге переехать. Я хотел вернуться во Францию, откуда наша семья, в своё время, перебралась в Британию. Астория с Демиеном — в Швейцарию.       — И что же помешало? — неуверенно пробормотала Гермиона, понимая, что на счастливый финал для влюблённых расчитывать не приходится.       — В двадцать три года он погиб. Не спрашивай, я не узнавал подробности, ей было слишком тяжело об этом говорить, — покачал головой Драко, когда Гермиона уже собиралась задать вопрос. — Мы решили, что терпеть сводничество родителей уже не сможем, а ближе друг друга нам всё равно никого не найти. Да и забыть первую любовь, у каждого свою, точно не выйдет. Так и поженились.       Заглянув ей в глаза на пару секунд, Драко осторожно прихватил прядь её непослушных кудрей и стал задумчиво перебирать пальцами.       — Это были хорошие пятнадцать лет. Прекрасные, даже. Наверное, лучшие из тех, что у меня были. Конечно, нам пришлось максимально ограничить общение с семьями. Мы окончательно перестали понимать друг друга после того, как Астория основательно промыла мне мозги насчет маглов, маглорождённых и всего, что между ними. Она даже сожалела, что теперь я никак не смогу признаться тебе, раз ты успела выйти за Уизли и у вас появилась Роуз…       Гермиона ошеломлённо застыла, сама не заметив, когда успела сжать вторую руку Драко. Он умолк, прислонившись лбом к её плечу. Трудно было сказать, сколько они уже так просидели, молча, когда приглушённый голос Драко застал её врасплох:       — Я люблю тебя.       Гермиона вздрогнула и села поудобнее, поправляя подушку за спиной.       — На самом деле, я всегда тебя любил. Точно не могу сказать, когда именно это началось. Может быть, даже на втором курсе, когда ты нахамила мне на поле для квиддича перед всей командой. Никогда в жизни никто до этого момента не позволял себе так со мной разговаривать. Но осознать получилось далеко не сразу. А когда я наконец во всем разобрался, стал ненавидеть себя ещё сильнее. Если это в принципе было возможно.       Драко вздохнул, растопыренными пальцами взъерошив и без того торчавшие во все стороны после сна волосы.       — Ненавидел-то я себя, а вымещал злость на тебе. И твоих гриффиндорских дружках заодно, конечно же. Потому что они могли быть рядом с тобой — смеяться вместе, дурачиться, даже просто сидеть за одним столом в библиотеке. А я не мог.       Гермиона опустила голову и легонько коснулась губами его щеки.       — Астория была замечательной. Мы были настоящей семьей. И я любил её, но совсем по-другому. Скорее, как друга, товарища. И очень старался не думать о тебе все прошедшие двадцать лет. Потому что понимал: даже если бы мне в своё время удалось переступить через страх перед отвращением отца и всеобщим осуждением, ты просто посмеялась бы надо мной. Ты ведь никогда на меня не смотрела. Ни-ког-да. А если вдруг и смотрела, то видела перед собой только мерзкого, самодовольного кретина со Слизерина. Труса и заклятого врага.       — Это правда, если честно, — улыбнулась она. — В школе ты был моим врагом «номер один». Ну, возможно, «номер два» — сразу за Волдемортом. А после Хогвартса, до прошлого сентября, когда ты вдруг как гром среди ясного неба решил извиниться, я практически о тебе и не вспоминала.       — Ауч. Вот это было обидно.       — Прости. Зато правда.

***

      — Ты ведь пошутила, да? Гермиона, пожалуйста, скажи, что ты пошутила! — взмолился Драко, настороженно вытаскивая из тонкой хрустящей обёртки колючий свитер болотного оттенка с крохотными инициалами «Д. М.» чуть ниже и левее V-образного выреза.       — О чём ты? По-моему, прекрасный подарок. Надевай скорее и пойдём будить детей, у меня для всех такой найдётся, даже для Скорпиуса.       Она и сама понимала, насколько фальшиво звучит её деланно-приветливый тон, но поделать с собой ничего не могла: соблазн отыграться был слишком велик.       — Гермиона, это месть? Ты обиделась, что мы вчера принесли тебе шоколадное мороженое вместо мятного и теперь хочешь приговорить нас к пыткам этим 'ночным кошмаром мадам Малкин'?       — О чём ты?       Изобразив самый невинный из своего арсенала взгляд, Гермиона широко распахнула глаза. Уж сегодня она разгуляется по полной программе.       Драко явно становилось не по себе. Он покрутил злосчастный свитер в руках, разглядывая со всех сторон, будто пытаясь обнаружить подвох или какую-то подсказку. Поднял настороженные глаза на Гермиону, снова проинспектировал свитер…       Небрежный взмах волшебной палочки, пара едва слышных слов заклинания, и у него в руках уже красуется белый плюшевый хорёк, чёрными глазками-бусинками заглядывающий прямо в душу.       — Ну точно, обиделась.       — Не понимаю, о чём ты, — настаивала она.       Хорёк превратился в гиппогрифа. Подозрительно похожего на Клювокрыла.       — Гермиона, ещё раз, Фортескью вчера распродал всё мятное мороженое. Оно закончилось. Правда. Можешь спросить у детей, если мне не веришь.       Шаркая пушистыми тапочками по паркету, в гостиную, зевая и толкаясь, ввалились заспанные Скорпиус, Роуз и Хьюго.       — О, доброе утро, дети. Разбирайте подарки, — нарочито радостно протянула Гермиона.       Удивлённо переглядываясь, каждый по очереди вытащил по именному свитеру. Тут же из-под ёлки раздался нестройный хор жалобно-удивлённых голосов:       — Папа?       — Ма-а-ам! Снова убогие Уизли-свитера? Серьёзно?!       — Мама, только не это! Ты ведь обещала!       Гермиона, нахмурившись и возмущённо сжимая в свободной руке чуть подрагивающую волшебную палочку, молча разжала ладонь — демонстрируя стеклянную ёлочную игрушку в виде лохматого рыжего павлина. Кажется, она даже моргала…       — Гермиона, простите! Это я, я заколдовал вашего кота! — ринулся в бой Скорпиус, загородив собой Роуз и Хьюго.       — Очень мило с твоей стороны взять вину на себя, Скорпиус, но я знаю, что это не ты, — отмахнулась она, продолжая неотрывно смотреть на совершенно потерявшего дар речи с плюшевым гиппогрифом в руках Драко.       — Хорошо, хорошо! Я это была, ясно? Я! Прости, мама! Прости, пожалуйста! Только не заставляй нас напяливать этот ужас… — дрожащим голосом взмолилась Роуз, в отчаянии комкая пояс фланелевого халата с ниффлерами. — Крукшанкс куда-то припрятал моё эссе по Зельям, которое я еле-еле закончила. Мне даже пришлось дать взятку Алу, чтобы помог доделать. А этот наглый котяра вчера ускакал с пергаментом в зубах, а догнать я его не успела. Вот и повесила на ёлку на денёк, чтоб неповадно было. Но вечером обязательно бы расколдовала, честно-честно!       — А! Так вот, оказывается, в чём дело, — закатил глаза Драко, вздыхая.       — Слабоумие и отвага, — пробормотал Хьюго и легонько хлопнул себя ладонью по лбу.       Гермиона молча стояла посреди гостиной, беспомощно свесив руки.       — И что, ты его таким и планировала? Рыжим, лохматым и с усами?       — Угу, — неуверенно кивнула Роуз, не отрывая загнанного взгляда от лица Гермионы.       — Вот даже не знаю, разозлиться мне на тебя или порадоваться… Отличная работа! Думаю, с экзаменом по Трансфигурации проблем у тебя, наконец-то, не будет, — одобрительно протянула она, со всех сторон разглядывая игрушечного Крукшанкса. — В смысле, как тебе не стыдно, Роуз! Немедленно расколдуй бедное животное! — смущённо кашлянула Гермиона и бросила виноватый взгляд на Драко.       Выпущенный на свободу Крукшанкс тут же затарахтел, как старенький и не очень исправный кондиционер в жаркий летний день и принялся с удовольствием тереться о её ноги.       — Ну надо же, альтруист со Слизерина, да ещё и Малфой, — тихонько усмехнулась Роуз и подтолкнула Скорпиуса локтем в бок.       — По-моему, человек сам выбирает, каким быть. И не важно, какие у него родители. Или, тем более, факультет — если уж на то пошло. Да и вообще, ты ведь не забыла, что Джеймс — мой лучший друг? Он бы мне голову оторвал, если б я не заступился за его младшую двоюродную сестрёнку.       — Давайте, ребята — бегом завтракать, мне уже пора вести Роуз с Хьюго в Нору. Их там уже заждались, — скомандовала Гермиона и, смущённо опустив глаза, подошла поближе к Драко. — Прости, надо было догадаться, что ты уже давно вырос из подобных выходок, — нервно усмехнулась она, трансфигурируя игрушку у него в руках обратно в коллекционную бутылку настолько дорогого огневиски, что даже весьма внушительная зарплата Министра Магии не была ей особенно благодарна в момент покупки.       — Миссис Малфой, вы же понимаете, что вечером мне придётся как следует наказать вас за это возмутительное ложное обвинение? — шепнул Драко, практически касаясь губами уха Гермионы. Которая моментально вспыхнула, словно кто-то сколдовал Инсендио прямо у неё под носом. В груди привычно зашевелилось что-то большое, пушистое и очень тёплое.        Молча поцеловав Драко в шею, она осторожно поставила злосчастную бутылку под ёлку, обхватила его руками за талию и уткнулась щекой в ключицу. Казалось, ещё немного и Гермиона замурчит, как по-прежнему крутившийся под ногами Крукшанкс.