Умри, но не сегодня

- … был чертовски хорош в свое время. А вообще тут довольно много знаменитостей из других стран, в том числе англичан. Азирафель, только что прочитавший очередное имя на очередной звезде из кажущейся бесконечной цепочки на «Аллее славы», поднимает голову и с любопытством глядит на своего спутника. - Не думал, что ты такой знаток кинематографа. Кроули криво усмехается, пожимает плечами. - Можно сказать, я приложил руку к его распространению. Еще на премьере у Люмьеров я смекнул, что кино может стать мощным орудием искушения и влиять на души людей. Так оно и получилось. - Это орудие можно повернуть в разные стороны – кинематограф в большинстве случаев формирует верные моральные ориентиры, хотя обилие жестокости на экране всегда меня тревожило. Но, тем не менее…, - Азирафель внезапно замирает на полуслове, странно прерывисто вздыхает и качает головой. – Отчего-то мне в последнее время все меньше хочется спорить с тобой на подобные темы, как будто мы по-прежнему работаем на Рай и Ад и боремся за души людей. Кроули хмыкает. - Да уж. Влияние демонов и ангелов на души смертных сильно переоценено, и Адам Янг лучшее тому доказательство. - И то верно. Ну что – какие у нас планы на остаток дня? Может, дойдем до конца аллеи, а потом пройдемся по набережной Венис и съедим по мороженому?

***

Ванильно-фисташковый вкус смешивается на языке с ананасно-мятным, щекочет вкусовые рецепторы, посылая в мозг волны блаженства. Азирафель жмурится от удовольствия, вспоминая как впервые оценил человеческую еду. Точную дату этого поистине эпохального события он сейчас вряд ли смог бы назвать, летоисчисление с тех пор неоднократно менялось, да и время бессмертные существа воспринимают иначе, чем люди. Вкус того пирога с ягодной начинкой сейчас показался бы ангелу слишком примитивным по сравнению со всеми деликатесами, что ему довелось перепробовать, но тогда он испытал совершенно удивительное ощущение. Солнце гладит теплыми ладонями его щеки, ветер ерошит и без того растрепанную шевелюру, а фоновый шум моря, людских голосов и ритмичной музыки, доносящейся откуда-то издалека навевает слегка медитативное состояние. Рожок с мороженым тает быстрее, чем Азирафель успевает его съедать; он беззастенчиво слизывает с пальцев сладкие капли словно человеческий ребенок и тут же ловит на себе странный взгляд Кроули. Вопросительно приподнимает бровь, но демон вдруг резко отворачивается в сторону и делает вид, что любуется волнами, накатывающими на песчаный пляж. Интересно – краска, проступившая на резко очерченных покрытых бледной россыпью веснушек скулах это результат воздействия солнечных лучей, или неких обуревающих Кроули эмоций? Невольно вспоминается вчерашний вечер, пламенеющий закат и сухие губы, прижавшиеся к тыльной стороне его руки. Так странно. Может высокая вероятность развоплощения и последующей казни настолько сильно их изменила, сделав более похожими на людей? Обострила восприятие и способность получать удовольствие от тех вещей, которыми наслаждаются смертные. А внезапная обоюдная жажда тактильного контакта – тоже из-за этого? За последние дни они, кажется прикасались друг к другу чаще, чем за последние пару веков, по совершенно разным поводам. И то что сделал вчера Кроули – это ведь был поцелуй. В человеческом понимании. Азирафель так явно ощущал исходящую от демона нежность, что ее сложно было с чем-то спутать. Нелепо звучит – «исходящую от демона нежность». «Демоны» и «нежность» - несочитаемые понятия. По крайней мере, Азирафелю так казалось довольно долгое время, пока он не открыл для себя, что один конкретный демон способен на дружбу, верность, мужество и самопожертвование. Променад внезапно заканчивается широкой неогороженной парковкой; краем глаза Азирафель видит ползущее по направлению к ним такси и думает, что это как нельзя кстати – неплохо бы им передохнуть и съездить пообедать. Он делает шаг вперед, не сводя глаз с ярко-желтого авто, как вдруг слышит сзади предостерегающий крик и резко оборачивается. За долю секунды, растянувшуюся словно замедленный кинокадр, ангел успевает увидеть искаженное лицо Кроули, его распахнутые глаза с расширенными зрачками поверх сползших на нос солнцезащитных очков и ловит боковым зрением несущийся прямо на него с приличной скоростью серый фургон.

***

- Выходит, мы приехали зря? Детектив Хлоя Деккер щурится от солнца, нетерпеливо притоптывает, косится в сторону скорой, где грузный темноволосый мужчина в слегка помятом и запачканном кровью костюме явно намеревается удрать от медиков, пытающихся уложить его на носилки. Молодой темнокожий полицейский флегматично пожимает плечами. - Мэм, я сам ничего толком не понял. Охранник на парковке зафиксировал предумышленный наезд на человека со смертельным исходом и позвонил в полицию. - И кто жертва? Тот тип? – Хлоя кивает на мужчину в скорой. – Что-то он больно активный для покойника. И почему охранник решил, что это предумышленный наезд, а не несчастный случай? - Мой напарник сейчас с ним беседует, хотите присоединиться? Хлоя не успевает ответить – черный открытый корвет эффектно подкатывает прямиком к полицейскому кордону, окруженному небольшой толпой зевак, и вот уже Люцифер Денница, собственной персоной, стремительным шагом направляется к ней, грозя затмить сияние дневного светила своей ослепительной улыбкой. Его появление почти всегда поднимает Хлое настроение, хотя она ни за что ему в этом не признается. День начался скучно – сперва пришлось возиться с бумагами, теперь вот явно ложный вызов, но стоило появиться Люциферу, и жизнь как будто заиграла новыми красками. - Кажется, я зря оторвала тебя от дел – убийством тут и не пахнет. - Ну, если это был повод увидеться, то мне точно жаловаться не на что. Его глаза похожи на темное матовое зеркало – радужка почти сливается со зрачком, в них сложно что-либо прочесть и почти невозможно пробиться сквозь маску его неизменной жизнерадостности. Но Хлое незачем это делать – она и так знает как Люцифер к ней относится. И в какой-то момент признала и приняла собственные чувства к нему. - Можно было бы и убраться отсюда, но мне все же любопытно поговорить с охранником. - Что ж, давай.

***

- Вот! Глядите-ка! Невысокий толстяк в светло-серой форменной одежде известного охранного агентства тычет пальцем в экран, где серый фургон с высокой скоростью приближается к светловолосому мужчине в старомодном костюме кремового цвета. - Видите? Водитель явно нарочно не снижает скорость. А теперь глядите дальше. В полуметре от жертвы фургон вдруг резко уходит вправо, так что колеса на миг отрываются от земли вопреки законам физики. Едва не перевернувшись, он движется дальше и сбивает другую жертву – того самого мужика из скорой. Хлоя наблюдает как тело ударяется о капот, взлетает в воздух и приземляется метрах в десяти с разбитой головой и шеей, вывернутой под неестественным углом, отмечая про себя что выжить при таком раскладе практически нереально, так что у охранника был веский повод звонить в убойный отдел. Дальше на записи видно как мужчина в кремовом костюме бежит к пострадавшему, склоняется над ним, затем запись резко обрывается. - Хм…, - Хлоя озадаченно приподнимает бровь. – Я так понимаю, этот свидетель потом просто исчез. И запись оборвалась по неизвестной причине. Очень странно. Еще более странно, что жертва наезда живехонька и при мне пыталась удрать от врачей. Что ты об этом думаешь, Люцифер? Тот вместо ответа отматывает запись чуть назад, останавливает, всматриваясь в последний кадр. - Люцифер… Что ты там увидел? Тот задумчиво хмурится, потирает подбородок. - Не знаю… Не пойму пока.