Лучший...

Солнце в это утро светило ярче обычного, хотя должно быть совсем наоборот. Серое небо, ветер и дождик над головами бедных учеников! Ведь совсем скоро пройдет первый экзамен, а для кого-то последний... С этими ужасными мыслями проснулся сердитый блондин, поглаживая еще не заживший укус на шее. Все тело пропиталось приятным запахом цитрусовых, будто Тодороки сейчас рядом, тихо сопит под боком. «Может не стоило уходить?» - моментально пронеслось в блондинистой голове, оставляя за собой горький привкус совести. Он сразу оделся и пошел к комнате своей омеги. Но открыв знакомую дверь, никого там не увидел. «Неужели, после такой ночи, он встать смог!?» Ну, Шото всегда удивлял своей силой. Блондин разочаровано хмыкнул, направляясь на поиски половинчатого. Не в душе, не в общей комнате, не в столовой его не было. «Да где он, твою мать!?» - Бакуго начал выходить из себя. В мыслях промелькнуло, что он может быть у кого-то в комнате, от этого жуткая ревность подступила к саднящему горлу. - Кацуки! - из-за спины послышался приятный голосок, который заметно подхрипывал. - Ты где был!? - блондин сердито вцепился в плечи омеги, чуть скрипя зубами. - Я проснулся, помылся, пошел в твою комнату, а тебя не было. - совершенно спокойно проговорил парень, не делая даже остановки в своих словах. - Ладно. - Бакуго позабавил такой настрой Тодороки. Даже несмотря на вчерашнюю ночь, он сохранял свой привычный вид. Только фиолетовые укусы на теле и хриплый голос выдавали гетерохрома, но это можно скрыть от посторонних. А в остальном он и не изменился. Хотя, запах был чуть другим, таким приятным... Блондин приобнял Шото, утыкаясь в висок и шумно вдыхая феромон. - Ты как? - Н-нормально... - омега слегка покраснел, - только чуть-чуть больно... - Хм, не удивительно! - альфа довольно ухмыльнулся, убирая руки с худых плеч. Впервые он так по-доброму улыбался, показывая свои белые зубы. И не для того, чтобы напугать, а наоборот, расположить к себе, довериться. - А... мы теперь... Эм... - Тодороки сильно покраснел, начиная сводить речь на нет. - Ты теперь мой. - строго перебил блондин, совершенно вгоняя в ступор гетерохрома. Он еще не успел отойти от вчерашнего, а его тут же присвоили! Но почему-то принадлежать Кацуки было приятно, именно ему, никому больше... - Хорошо. - спокойно проговорил Тодороки, сразу же вешаясь на шею Кацуки. Как же он давно хотел это сделать! Бакуго только крепко обнял его талию, целуя куда-то в плечо. Все было так хорошо, что хотелось прыгать от счастья, даже несмотря на то, что экзамен начнется через 30 минут. *** - Поздравляю, - монотонно начал Аизава-сенсей, - вы все сдали тесты и переведены на второй курс обучен... - Ура! - весь класс дружно воскрикнул, перебивая учителя. Счастье переполняло их сердца, заставляя поверить в то, что подготовка прошла не зря. Ведь все эти две недели они беспощадно пахали, благо, экзамены по сложным предметам перепали на самый конец. Что позволило лучше отточить навыки или вообще их приобрести. - Не радуйтесь так сильно, некоторые еле-еле перешли проходной бал! - сенсей строго оглядел, уже напряженных, учеников, от чего Каминари выдал нервный смешок, понимая, что входит в группу этих "некоторых". И кто бы мог подумать, что он вообще сдаст. Видимо подготовка с Яойорозу спасла положение, запущенное положение! Тодороки медленно отвел взгляд от Денки, чуть усмехаясь. У него же были проблемы только с математикой, на что любезный Кацуки согласился помочь. Кажется, ему нравилось готовить Шото к экзамену... Да и самому гетерохрому было приятно, когда Бакуго внимательно наблюдал за тем, как и что он пишет, а между делом крепко обнимал, водя носом по шее. А когда Тодороки допускал ошибки, альфа нежно прикусывал его белую кожу, оставляя еле заметный след. От этих воспоминаний Шото мило покраснел, опуская разноцветные глаза. Блондин будто это почувствовал и резко повернул голову в сторону омеги, чуть приоткрыв рот от удивления. Тодороки был сам на себя не похож, хотя последнее время он очень изменился, но сейчас гетерохром выглядел так ранимо... Его ресницы чуть дрожали, глаза блестели, а щеки были алого оттенка. Казалось, что изо рта у него пойдет пар, от передозировки тепла... «Черт, милый!», Бакуго закусил губу, лишь бы не выдать эмоции... Шото резко поднял глаза и увидел альфу. Сердца их стали биться в одном ритме, а взгляд отвести было не под силу... Внезапные смешки от одноклассников вывели парней из эйфории. - Эй, может тебе мороженое купить!? - блондин быстро подошел к своей омеге, хватая того за руку. Увидев недоуменной взгляд напротив, парень вздохнул, - ну, за экзамены, блин! - Зачем? - Тодороки похлопал ресницами. - Обойдешься! - Кацуки шикнул, осознавая, что такую попытку сходить на свидание гетерохром не понимает. - идем уже! - Ты иди, мне нужно зайти кое-куда. - Шото заметил неодобрительные глаза альфы, - я потом расскажу! - Ц, ладно! - Бакуго резко отдернул свою руку и пошел к выходу. Тодороки только хмыкнул, но вдруг резкая боль пронзила все тело. Он с грохотом упал на колени, хватаясь за грудь. Дыхание было сбивчиво, а лицо стало гореть неконтролируемым огнем. Омега заскулил, вытерая выступившие слезинки. - Шото, что с тобой? - парень быстро подхватил гетерохрома на руки, направляясь к мед-кабинету. - Ш-Шинсо? - омега в ужасе распахнул глаза, отталкивая того от себя. Но осознав, что он в его руках, обреченно выдохнул. - Эй, я помогу! - альфа крепче сжал тело Тодороки, боясь, что он выберется, - не дергайся! - Нет! - гетерохром еще сильнее стал извиваться, - Кацуки, где он? - его голос срывался на крик. От услышанного Шинсо побелел. Значит, слухи не врут и его Шото теперь с этим уродом. Он быстро поставил омегу на пол, вжимая в стену. Так хотелось зажмурить глаза и представить, что это все страшный сон, но он потерял его... От омеги пахло елью в перемежку с, еле уловимым, запахом цитрусовых. Хитоши поморщился, он так любил тот яркий феромон Тодороки, который проникал прямо под кожу, но он был также потерян... - Его нет! Видишь! - альфа приблизился к лицу Шото, обдавая жарким дыханием, но омега даже не почувствовал этого, - Ты ему не нужен! - Замолчи! - гетерохром громко выкрикнул, сильнее отталкивая "друга" от себя. - Неужели он... - вдруг Шинсо оттянул воротник белой рубашки и увидел еще не заживший засос, который Бакуго поставил сегодня утром, ну, так на удачу. Альфа громко рыкнул, понимая, что его Шото уже не девственник. Теперь ясно, почему запах изменился. Он крепче сжал кулак, не в силах сдержать порыв ярости. Парень резко ударил в стену, громкий шум отдался прямо в ухо гетерохрома, заставляя шикнуть от боли в перепонке. - Почему? - Отстань! - Почему этому уроду достается всё!? - альфа стал кричать, его хриплый голос раздавался жутким эхом по пустой академии. - Неужели, он тебе нужен? - Да, он! - Шото резко толкнул Хитоши, на что тот чуть не упал назад. Головная боль резко отпустила тело гетерохрома и он быстрее побежал обратно. Но крепкая рука альфы успела ухватить тонкое запястье, быстро впечатывая обратно в стену. - Что ты делаешь? Тебе не уйти! - неожиданно тот самый феромон цитрусовых ударил в нос Хитоши, он медленно приблизился к шее чуть облизывая выступившийся пот. - Неужели, у тебя течка, милый? Тодороки в ужасе распахнул глаза, понимая, что это правда. Второй раз за месяц, это точно ненормально. Неожиданно альфа развернул гетерохрома к себе спиной, сильно прижимая его в стену. - Нет! Шин... - рот Шото закрыла грубая рука, не давая произнести и слова. Ему только оставалось, что и мычать. - Тихо, нас могут услышать! - шепча, проговорил альфа, проводя пальцами вдоль живота. Наконец он крепко ухватился за ремень штанов. Тодороки только сильнее стал извиваться под тяжелым телом, из глаз безудержно полились слезы. Было противно чувствовать эти касания, даже, через рубашку. Страх моментально подкрался к трясущемуся телу омеги, окутывая с ног до головы. Ремень альфа уже растегнул, начиная приспускать зеленоватые штаны. - Если с ним спал, то и со мной будешь не против! Шинсо говорил так, будто Шото какая-то шлюха, которая готова лечь под первого встречного, или он так и думал... Грубо стягивая ненужную одежду вместе с боксерами, Хитоши дико облизнулся. От этого действия Тодороки чуть не вырвало. Он сильно вцепился в руку альфы, прокусывая кожу до крови. Шинсо громко шикнул, выходя из прострации возбуждения. - Зря! - Парень резко ударил Шото по губам, на что тот болезненно вскрикнул. - Не плачь, тебе не привыкать! Все его слова были наполнены горечью, он будто выплевывал этот яд прямо в сердце омеги, не собираясь принять тот факт, что Тодороки просто не любит его. - К-Кацуки! - только успел прокричать Шото и ему сразу же закрыли рот. Альфа злился, он готов был порвать гетерохрома и в прямом и в переносном смысле. Хитоши со всей силы ударил парня по ягодице, его ладонь наполнилась безудержным криком. Второй удар последовал сразу же. Вновь крик и болезненный стон... Шинсо понимал, что это все неправильно, но запах Шото и жгучая ревность давно взяли верх над самообладанием парня. Он быстро снял с себя штаны и резко вошёл... Такой сильный крик не смогла удержать даже большая рука альфы. Омега истошно закричал, захлебываясь собственными слезами. Каждое резкое движение альфы сопровождалось рвущейся болью внутри. Шото стал биться в стену кулаками, лишь бы заглушить это ужасное чувство. Все было намного хуже, намного... Бакуго был таким нежным и аккуратным, а Шинсо просто вбивался вовнутрь каждый раз делая все больнее. - Н-нет! Вхлипы, крики, громкие шлепки продолжались на протяжении 15 минут... Тодороки дрожал и уже не чувствовал собственного горла... Сейчас бы удача Бакуго пригодилась. Альфа с рыком излился прямо в омегу, быстрее натягивая его и свои штаны... - Кацук-ки... - последнее, что произнёс Шото, после того, как Шинсо оставил его в этом пустом коридоре, наполненном болью и ужасом. Тодороки тихо плакал, крепче сжимая колени. Сидеть было больно, но еще больнее было там... в душе... Ее будто разорвали на кусочки, теми руками, которые считались самыми добрыми... Омега приложил красные пальцы к окровавленным губам, они так саднили от тех ударов... Шото громко всхлипнул, сильно ударяясь затылком о стену. Слезы сами текли на пол... Тодороки громко дышал, сжимая свои ладони... Никто его не слышал и никто не мог увидеть его душу... От которой, кажется, скоро не останется следа. - Кацуки...