Лучший...

Такие родные прикосновения, нежные, но в то же время грубые. Как же Шото скучал по ним. Так уверенно сжимающиеся мазолистые пальцы погружали в воспоминания. Когда Кацуки, тихо матерясь, подбегал к затормозившемуся Шото и хватал его за руку. Раздражение само проходило через конечность, подбираясь к, летающему в облаках, мозгу. Да, Тодороки любил задуматься о чем-нибудь и просто застыть на месте, представляя самое разное. От существования Пегасов до самого, что ни на есть, смысла жизни. Но на последнее раздумье ответ приходил сразу. Потому что этот смысл резко хватал его и раздраженно дергал на себя. Алый пронзительный взгляд испепелял растерянное лицо парня, но тут же отворачивался, чтобы не сдаться и не пойти на поводу этих по-детски непонимающих глаз. Но все выходило с точностью наоборот, потому что гетерохром слишком жалобно и молебно произносил простое «прости...». За свои же заблуждения блондин злился и не мог ничего с собой поделать, крепче сжимая уже теплую и слегка мокрую ладонь. Но это совершенно не отталкивало, наоборот хотелось еще сильнее сжать, чтобы не выскользнула. Шото покорно следовал за своим парнем, чувствуя вину и легкий страх. Ведь, еще совсем недавно гетерохром вызлил своего альфу и тот с самым опасным видом погрозил, что выбьет из омеги всю дурь, говоря, что у него есть свои способы, которые Шото знал. Но явно не так хорошо... Ведь у него было только один раз, хотя, больше блондин и не терроризировал, но наверняка поджидая удобного момента, чтобы "выбить" это самую дурь. Иногда в скромных мыслях проскальзывало желание, но все же боль от первого раза продолжала неприятно напоминать о себе. Может, в следущий раз было бы легче... От этих постыдных мыслей Шото заметно краснел. Кацуки же спокойно говорил об их соитии и открыто шутил. Кажется, противоположности и правда сходятся. Но это все в прошлом, в недавнем прошлом... Деревянная поверхность затрещала под давлением. Казалось, что она разберётся по частям. Ведь Шото будто хотели слить с этой дверью, сильно впечатывая. Доносящиеся голоса и музыка еле-еле проникали в уши, но все пространство заполнял феромон хвои в перемешку с алкоголем. Кажется, он уже залил в себя пару стаканов. Тодороки видел его таким впервые. Он казался чересчур радраженным и вот-вот был готов подорвать все к чертям. Но рамки здравого смысла держали в узде необузданный характер. Зрачки почти полностью расширялись до размера алой радушки, но в миг уменьшались и так каждый раз, пока толстая вена пульсировала на виске и была готова взорваться. Жилы нервно перебегали по скулам, плавно уходя в волосы. От этого перемешанного запаха кружило голову, впервые хотелось увидеть Шинсо... Но почему тогда Тодороки и слова сказать не может, ведь достаточно закричать, людей здесь много!? Кацуки бережно отпустил руку, но продолжал прижимать омегу к этой обшарпанной двери. Казалось, ему больно. И не только физически. Сейчас же ничего не мешает попросить прощение у любимого половинчатого и забыть все, что было. Продолжить начатое... Но мысли о том, что Шото может быть занят, раздражали. – Ш-Шото, - светловолосый старался сдерживать себя, но играющие нервы придавали голосу пугающий бас. Тодороки вжался в дверь, напрягаясь от этого неизвестного, но такого родного подхрипывания. Как же он давно его не слышал, ведь раньше оставалось только переслушивать голосовые сообщения, где Бакуго, то и дело, что матерился. Ведь он считал, что через обычные SMS-ки нельзя передать истинные эмоции и чувства. Он был прав. Слушать его голос, проливая очередной поток соленой водички, было чертовски приятно. Но что сказать Шото? Что сделать? На спине под джинсовкой почувствовалось легкое касание. Кацуки осторожно поднял свою руку до лопаток омеги и нежно провел вдоль спины. Шото охватила волна мурашек и легкий холодок, но обжигающее дыхание блондина давало обратную реакцию. Левая сторона предательски начала нагреваться. Омега поторопился успокоить свою причуду, но Бакуго надавил на позвоночник, будто специально причиняя боль любимому телу. Шото нервно прошипел, хватаясь за руку блондина и вытаскивая из-под одежды. На удивление, Кацуки и не сопротивлялся. Он просто был в неадеквате. И сделать сейчас что-то разумное было не в его силах. А хотя когда было!? Вновь в спину врезалось что-то твердое, больно тыча куда-то в ребро. Это была ручка двери, которую явно кто-то хотел открыть. Бакуго моментально притянул Шото к себе, отодвигая в сторону, но продолжая держать рядом. Из-за двери выглянул взволнованный Шинсо, прожигая блондина зверским взглядом. – Шото, он тебе навредил? - почти спокойно спросил он, но продолжал смотреть на Бакуго. – Заткнись, - Кацуки как всегда внес свою лепту в диалог, злобно рыкая и прижимая омегу к себе. Пусть и блондин был ниже Шинсо, но его алый взгляд был настолько надменный, что казалось, будто Бакуго смотрит сверху вниз. Но даже так парень не сдавался. Еще незажившая, разбитая губа резко засаднила, стоило только увидеть синяки и раны на лице Хитоши. Следы былой разборки ещё давали о себе знать, проходя болью по ребрам и другим пострадавшим частям тела. – Я не с тобой разговариваю! Шото, ты меня слышишь? - альфа быстро подошел в плотную к Тодороки, который изумленно смотрел на него. Его обе руки держал блондин и еще сильнее прижимал к себе, - Отпусти его! Ты видишь, ему больно! – Не твое дело! Свали нахуй, - небрежно кинул он, крепче сжимая хрупкие запястья и слыша тихий шик. – Да ты неадекватный! Я сказал отпусти или... – Или что? - Бакуго с диким вызовом глядел на соперника. Но вдруг почувствовав, что руки Шото начали раздвигаться, быстрее среагировал. Но омега высвободил запястья и Шинсо схватил их, сильно притягивая к себе. – Что у вас тут? - как только услышав подозрительно громкие голоса, из-за угла коридора вышла Кендо. Она подозрительно косилась на Бакуго, у которого уже отняли Шото. – Все нормально, не беспокойся, - спокойно пояснил Шинсо, надежно прижимая Тодороки к себе, будто хотя оградить от всех внешних факторов, причиняющих боль. Бакуго быстро метнул глазами в сторону надоедливой девушки и посмотрел на растерянного Шото. Он как котенок прижимался к своему другу, мысленно прося помощи, но помощи от чего? Неужели, от самого Кацуки... Кендо мягко улыбнулась в ответ и пошла к другой группе друзей из их класса. Светловолосый потеряно проводил ее взглядом, не в силах больше смотреть на Шото, прижатого к самому ужасному врагу на его любовном фронте. Шинсо в ужасе смотрел на красные запястья любимого и с сожалением гладил их. Стоило с самого начала отнять его из злобных лап Бакуго, а не смотреть на то, как он мучается. Тодороки же совершенно беззлобно повернул голову к алоглазому, который нервно сжимал руки и явно приходил в себя. Омега осторожно выбрался из объятий друга, не обращая внимания на удивленный взгляд, и подошел ближе к блондину. Холодной рукой касаясь поддрагивающего плеча. Кацуки быстро посмотрел в любимые глаза, которые были чуть ниже уровня его взгляда, и судорожно положил теплую ладонь на холодные пальцы. В этом нежном жесте четко читалось самое искреннее чувство, которое когда-то грело душу обоим парням. Бакуго тут же обнял Шото, зарываясь носом в еще теплую шею. Скоро омега вновь замерзнет, так что лучше поторопиться и согреть его. Как всегда альфа это делал. Тодороки сильно обхватил крепкие плечи и чуть приподнялся на носочках, чтобы лучше прочувствовать блондина всем телом. Бакуго решил помочь и резко подхватил парня за бедра, уверенно держа и продолжая вкушать запах апельсинов. Шото не растерялся и быстро скрестил ноги за спиной альфы, теперь точно чувствуя всего любимого. Руки того осторожно придерживали бедра Тодороки, совершенно не доставляя дискомфорта. Но тихий всхлип со стороны омеги вывел Кацуки из прострации счастья. – Эй, прости, - почти шёпотом произнес он прямо в красное ушко, собираясь поставить Шото на землю. Но тот еще сильнее вцепился в крепкое тело, горячо обдавая его шею мокрыми слезами. – Не бросай... - очень тихо пролепетал гетерохром, но так, чтобы услышал лишь любимый альфа, - Меня... Светловолосый виновато вспомнил ту самую ссору из-за глупости и нежно поцеловал омегу в ракушку уха. Хорошо слышный чмок заставил Тодороки чуть дрогнуть бровями. Но губы Бакуго были настолько теплыми, что неприятное ощущение сменила радость. – Солнце, больше никогда, - заигрывающе и слишком нежно прошептал альфа, обдавая шею жаром с привкусом еще не выветревшегося алкоголя. Счастье переполняло всё его тело, заставляя крепче сжать Шото, который, как казалось, стал легче. Странно, но даже такие мимолетные изменения Бакуго видел и ощущал. Он очень сильно скучал... Щелчки, раздающиеся по всем сторонам, были даже не замечены. Разные люди фотографировали их, узнавая знаменитых учеников UA, а кто-то восхищался такой милой паре, ругая свою вторую половинку. Шинсо же просто смотрел. Смотрел в пустоту, стараясь не сорваться с места, ведь, если убежит, покажется перед Шото слабаком, если он его, конечно, заметит. Но такую боль было слишком трудно держать в себе. Он не понимал, почему такой как Шото любит этого неуравновешанного!? Где-то в солнечном сплетении сильно сдавило, перехватывая дыхание в одну секунду. Нет, Хитоши не слабак, чтобы плакать, но видеть это, да еще так близко было... страшно. Конечно, можно отойти, но... Алые глаза резко переключились на своего побежденного соперника и слишком надменно окинули бренное лицо, ухмыляясь самой жестокой и презренной улыбкой, какая бы могла быть. Взгляд блондина сразу скрылся в шее Шото, а его руки крепче прижали свое сокровище, явно не собираясь отпускать. Хитоши гневно посмотрел на эту мерзкую ухмылку, стараясь теперь уже не наброситься на альфу. На плечо упала тяжелая рука, чуть отвлекая парня от подавляющих мыслей. – Круто вместе смотрятся, да!? - виновник торжества ехидно приблизился к Шинсо, одаривая издевательским взглядом. Зубы альфы крепче стиснулись, надеясь выгрызть этому бете шею. Ведь его "друг" догадывался о больной влюбленности Хитоши и победно ухмылялся каждому провалу. А сейчас полностью разгромленному и подавленному парню подливает масло в огонь. Но в этом весь Монома. Шинсо дернул плечом, гневно скидывая руку и стараясь не взорваться на месте. Нейто только безразлично достал телефон и запечатлел сей распрекрасный момент, чтобы, наверняка, в будущем показывать Хитоши и злить. – Интересно, а ему не тяжело держать Тодороки? - вновь блондин подал голос, уже менее издевательски подходя ближе. – Нет, Шото не тяжелый, - Хитоши мысленно представил, что это он на месте Бакуго, так крепко прижимает гетерохрома. – А, а ты откуда знаешь? - парень локтем оперся о плечо альфы, слащаво улыбаясь и играя бровями, - Неужели посчастливилось!? – Отвали, - устало огрызнулся он, не в силах что-то доказывать и говорить. – Да ладно, иди лучше выпей, - единственный хороший совет последовал от этого токсичного героя, который тут же скрылся в кучке одноклассников. Запах ели уже глубоко пропитался в тело, согревая своим природным теплом. Хотелось так обниматься вечность, но затекшие ноги явно не желали этого. Шото быстро спрыгнул с пригретого места, сверкая своими, слегка мокрыми, глазами. Кацуки, который даже не устал, непонимающе посмотрел на любимого, но руки гетерохрома настолько сильно обвили его тело, что он даже не смог нормально вдохнуть. Хотя, рядом с Шото было всегда трудно дышать, особенно, когда он чем-то сосредоточенно занимается, не отвлекаясь ни на одну мелочь. Такой серьезный вид слишком будоражил кровь юному герою, что он просто любовался, а потом бежал в туалет, сломя голову. – Я люблю тебя... – Я тоже... Кацуки аккуратно приподнял подбородок и накрыл губы Шото, проникая глубже. Сейчас же чувствовался не только алкоголь, но и запах сигарет. Кажется, Бакуго снова переборщил с положенной дозой. Возможно, раньше бы Тодороки отстранился и, сморщившись, послал своего парня чистить зубы. Но сейчас все по-другому, ведь он так трепетно ждал и надеялся вновь прикоснуться к этим губам, отдающим никотином и любовью. Шото робко отвечал, наслаждаясь каждому движению языка во рту, который вольно облизывал все зубы и щекотал нёбо, соприкасаясь с языком омеги. Бакуго сильнее сжал вторую руку на расслабленном плече, будто борясь с желанием взять Тодороки прямо тут. Дерзко отстранившись и сильно чмокая припухшие губы, блондин осмотрел личико напротив, которое пылало всеми оттенками красного. На нижней губе поблескивала слюна, которую он трепетно слизал языком. – Давай уйдем отсюда, - все также шепотом отчеканил альфа, стараясь отойти от увиденного. Его заметно шатало от нахлынувшихся эмоций, поэтому Тодороки быстро кивнул, выбегая из дома под руку с блондином. Все приглашенные удивленно и весело проводили их улыбками, продолжая заниматься своими делами и наверняка обсуждая эту парочку. Шинсо открыл уже вторую бутылку крепкого саке, наблюдая за последним лучиком счастья, который убежал с хищным пожирателем солнца. «Иронично.» *** Маленькие капельки быстро падали на сухую одежду и впитывались в тонкую ткань, пока, оставаясь незамеченными. Шото продолжал сжимать теплую руку любимого, боясь отпустить. Ветра совершенно не было, хотя обычно в такое время в Японии во всю бушевал чуть ли не ураган, сметая на своем пути все, что только может поднять. Видимо, в этот раз он решил облегчить жизнь жителям и не надоедать таким родным землям. Но дождь, ведь никто не отменял. Хотя, парни и не замечают его, полностью погружаясь друг в друга. Кацуки по-хозяйски посадил Шото на лавочку, не забирая руку, и присел на корточки прямо напротив. Оглаживая свободными пальцами худую коленку. Его алые глаза так восхищенно смотрели на свою пассию, что сердце того просто сокращалось. – Я скучал, половинчатый! - громче обычного произнес он, широко улыбаясь. Его пальцы, сжимающие хрупкую руку, нервно терлись о нежную кожу. – Ты не представляешь, как скучал я, - Тодороки мягко провел рукой по щеке альфы, задевая торчащие волосы. Такой ответ явно устраивал Бакуго, поэтому он быстро перехватил руку и собственически поцеловал сухую ладошку, заставляя краснеть удивленного Шото. Не долго думая, Кацуки вновь впился в любимые губы, расцепляя руки и раздвигая поддрагивающие ноги. Слишком напористый поцелуй быстро выбил омегу из колеи и принудил поддаться эмоциям. Коварные руки альфы медленно огладили бедра и плавно подобрались к футболке, забираясь под нее. Шото взвыл от неожиданности, сильнее обхватывая шею блондина. Тот, не теряя времени, прильнул к ремню джинс, незаметно расстегивая пряжку. Разрывая поцелуй, он приблизился к красному уху и чмокнул висок. – На улице у меня еще не было, - слишком возбуждающий шепот пронзил сердце омеги и застал врасплох стеснительную душу. – М-может не надо, - умоляюще пролепетал парень, понимая, что это бесполезно. Наполненный похотью взгляд подтвердил его догадку и уже мысленно раздел. Их освещал только холодный свет полной луны и придавал нотку романтизма. Может, не так все плохо. Это же Кацуки... – Мне страшно, - честно признался гетерохром, отводя в сторону стыдливый взгляд. Бакуго нежно улыбнулся и провел рукой по красному шраму. – Меня боишься? - он по-доброму ухмыльнулся, внимательно наблюдая за Шото. – Нет, просто я... я... – Я не сделаю больно, - слишком сексуально прошептал блондин, перкидывая одну ногу омеги на другую сторону лавочки. От такого пошлого жеста Тодороки еще больше покраснел. Казалось, что алые щеки сольются со шрамом и не выдержат такого переисбытка чувств. Бакуго сел напротив точно так же и быстро повалил парня, нависая сверху и чуть пододвигаясь к желанным бедрам. Его ухмылка сводила с ума обладателя слишком упругой задницы и заставляла не меньше возбудиться. Он неуверенно сжал ногами спину альфы и притянул к себе. Такое неожиданное доминирование сбило Кацуки, но одновременно продолжало одурять уже не пьяную голову. Он быстрее снял кроссовки с ног гетерохрома и откинул куда-то в сторону. – Ты офигел, без носков ходить! - неожиданно пробубнил альфа, замечая парня босоногим, - Хочешь заболеть!? – А раздевать меня ночью, на улице нормально, по-твоему!? - Тодороки моментально ответил, радуясь заботой со стороны ворчливого блондина. – Не зли меня, - понимая, что ответить он не сможет, Кацуки быстро начал стягивать джинсы, у которых уже растегнулась ширинка, видимо сегодня все идет на руку ненасытному блондину. Тодороки, не сопротивляясь, продолжал краснеть и предвкушать дальнейших действий Кацуки. Тот уже снял джинсы, закидывая куда-то назад, и начал жадно выцеловывать мягкие бедра, стараясь оставить заметные засосы. Тодороки тихо простонал, когда губы блондина прикусили место слишком близкое к паху. Вновь Кацуки довольно улыбнулся. Как же он мечтал почувствовать на губах эту молочную кожу, он сильно скучал... Но времени было мало на долгое начало, тем более, если Шото заболеет, Кацуки ни за что себя не простит. Он ещё раз чмокнул любимое бедро и быстрее начал снимать боксеры. Шото закрыл себе лицо и стыдно простонал, когда почувствовал сразу два пальца в себе. Маленькая покалывающая боль прошла через тело и оставила возбужденного парня наедине с альфой. Он же довольно улыбнулся, понимая по тесному месту, что все это время его омега был один. Хотя Бакуго и не сомневался, но все же. Как говорится, доверяй, но "проверяй". Воздух нагревался от его горячего дыхания, который вот-вот был готов расплавить дрожащего омегу. Боль все равно охватывало его тело, будто разрываясь на кусочки, но сейчас все не так. Казалось, пальцы Бакуго не такие грубые, а мокрые поцелуи очень приятные. Уже менее стыдливо Шото закусил себе руку, чтобы хоть как-то отвлечься, но блондин чуть приподнялся, оказываясь в очень удобном для него положении. Его ухмылка так и не сходила с влажных губ, а глаза переливались, как яркая лава, которая готова поджарить любого. Посчитав, что уже достаточно подготовки, альфа быстре приспустил штаны с боксерами. Тодороки же ничего не слышал, в ушах бурлило давление, подавая мозгу сигналы, чтобы не потерять сознание. Осторожно огладив гладкую ягодицу и приподняв, Кацуки быстро вошел, томно простанывая от нахлынувших ощущений, он так давно этого не делал. Но слыша громкий вскрик, блондин притормозил и вытащил руку омеги из зубов, нежно целуя укус. Колени гетерохрома еще крепче сжали светловолосого и заметно напряглись. Парень старался держать слезы, но они сами лились из мучительно терпящих глаз. Кацуки аккуратно поцеловал мягкие и холодные щечки, слизывая соленую влагу. – Тебе больно? - обеспокоенно спросил он, сжимая чужую ягодицу. – Н-нет... - будто хотя угодить, прошептал омега. Прикрыв глаза он судорожно задышал, кажется Бакуго начал чуть двигаться. Он медленно вошел глубже, мягко целуя мокрые ресницы и потный лоб. Все его действия были не быстрые, но чувство того, что скоро он сдаться, давили на возбуждение, которое просило большего. Вновь немного двинувшись, Шото простонал в полный голос, сам того не ожидая. Стыдливый звук наполнил тихую ночь и отдался по всем уголкам парка. Кацуки широко улыбнулся и уже был готов записать на телефон этот звук, чтобы потом слушать и кайфовать, но безрассудство всей этой ситуации отоговаривало блондина. Тем более будет еще много времени сделать это и не только... Обоих охватило жгучее желание. Шото обвил шею парня и сильно притянул к себе, целуя ухо и вновь простанывая прямо в шею. Сейчас он был готов сделать все что угодно, лишь бы Кацуки был рядом, так же крепко обнимал и целовал в самые откровенные места. Тодороки готов отдаться ему целиком и полностью. Навсегда... – Я тебя так люблю, - между собственными стонами прошептал альфа, кусая нежную ключицу и чувствуя довольную и счастливую улыбку своего возлюбленного. Только Шото хотел ответить, альфа еще сильнее уткнулся в шею, щекоча языком двигающуюся венку, парень терпко зажмурился и попытался унять приятную дрожь. Но резкие движения альфы не давали даже полностью вздохнуть... Стрекотания насекомых мимолетно разбавляли жаркие стоны и тихие крики, но даже так, никто бы не смог остановить их страсть, которая переполняла сердца эти мучительные дни. Свет луны будто специально освещал этих двоих, придавая больше тепла и спонтанности. Ведь все эти дерзкие действия четко виднелись на тени, падающей на уже зеленую траву. Лавочка чуть подскрипывала, но оставалось не замеченной увлеченными парнями. Кажется, после этого они будут долго вспоминать и даже благодарить прочную поверхность. *** – Ты такой милый, - с улыбкой проговорил блондин, завязывая последний шнурок на кроссовке Шото. От такого удивительного комплимента парень заалел и старался не смотреть на заботливого Бакуго, который аккуратно перекидывал один конец шнурка, перекрещивая с другим. Покончив с важной работой, он поднялся с корточек и подал руку застывшему парню. Тот с лёгкостью ухватился за любимые пальцы, крепче сжимая в своей ладони. – Мне уже пора домой, - с печалью проговорил гетерохром, всматриваясь в алые глаза. – Я провожу, - дрожащим голосом, уверил блондин и притянул Тодороки поближе, целуя в холодный лоб и поднимая слегка мокрую челку. Омега радостно кивнул, греясь о сильную руку. Именно сейчас было так хорошо. Пусть его качало во все стороны от нахлынувшего и еще полностью не разгаданного ощущения, он был счастлив. Счастлив как никогда в своей жизни. Только с этим человеком, который сейчас что-то бурно обсуждает и, опять же, вставляет в свою речь нецензурную брань и показывает дрожащей рукой именно на то дерево, с которого упал в десять лет. Шото легко смеется и рассказывает о своих неудачных ситуациях. Думать о чем-то плохом совершенно не хотелось, но хотелось крепко сжимать ладони друг друга и быть рядом... Всегда... А яркая луна будто следила своим светом за ними и дарила холодное тепло. – Прости, - резко произнёс блондин, прерывая парня и опуская голову, - Я такой урод... Он горько усмехнулся, стараясь не смотреть на растерянного и непонимающего Шото. – За что? Все же хорошо! - он быстрее приблизился и поднял подбородок альфы, заглядывая в любимые глаза. В них было какое-то сожаление. Чувство вины и прошлой потери. – Я обвинил тебя, а ты... - Кацуки больше не мог продолжать, отворачиваясь и расцепляя руки. Сердце сдавливала настоящая горечь. Невозможно терпеть... – Ч-что я? - омега судорожно посмотрел на свою руку. Он был уверен, что Бакуго не знает, но что тогда... - Кацуки, пос... – Я был готов убить его, - альфа спокойно перебил парня, вслушиваясь в его сердцебиение. Оно меняло свой стук при каждом сказанном слове. – Кого... - Шото быссмысленно спросил, понимая ответ и... ужасаясь. Кусочки пазла стали собираться в одно целое и погружали в воспоминания. – Если бы я сделал это, ты любил бы меня? - блондин серьёзно повернул голову и ждал ответа, но его не следовало, только тяжелое дыхание... Терпение уже кончалось, а бешенство только увеличивалось, - Черт, Шото, ты уверен? Уверен в своём выборе? Каждое слово звучало уместно, казалось, что их прокручивали в голове снова и снова. Додумывая каждый раз новые концовки. Но сейчас они наконец прозвучали и, кажется, были услышаны. Шото молчал. Молчал и не двигался, казалось, даже не дышал. Только быстро бьющееся сердце говорило, что он жив и чувствует. Омега без слов подошел очень близко и заключил в объятия своего возлюбленного, мягко целуя в щеку и уверенно смотря в глаза. Его руки сложились в самый надёжный замок на спине блондина, точно не давая выбраться. Тот же был в непонимающем состоянии. – Кацуки, ты не представляешь как сильно я тебя люблю, не говори так больше, прошу... - его шепот был настолько нежным, что сердце Бакуго не выдержало. Он крепко сжал омегу и уткнулся в макушку, вкушая самый приятный феромон. – Блять, какой же ты идиот, - альфа шмыгнул носом, боясь потерять то, что достается ему слишком легко, - Шото... – Все хорошо, не волнуйся, - гетерохром старался успокоить своего парня, равномерно говоря слова и выделяя интонацией самое основное. – Я.... тебя... эээ, - кажется, говорить в порыве страсти легче, чем сейчас. Проще сказать простое "я тоже" и не смущаться. Бакуго это понимает и именно поэтому его язык так сильно сжимается. Тихий вдох, - Люблю! Сердце Шото сокращается до максимального размера, он не может дышать. Только запах ели придает уверенности и тепла. Кацуки любит его... Это правда. Но Тодороки не уверен, он так боится проснуться и больше не почувствовать этих прикосновений... Этой любви... – Кацуки, - его томный вдох будоражит нервы блондину, заводя моторчик сердца до самого конца, - Ты самый лучший... – Нет, - омега удивленно уставился на парня, стараясь правильно понять смысл сказанного слова, - Ты самый лучший. - сделав акцент на местоимении, блондин крепче сжал половинчатого и мягко, как только мог, улыбнулся. Казалось, связь между ними не просто укреплялась, она росла. Росла с каждым вдохом, с каждым прикосновением, с каждым шагом, сделанным в один раз... Они спокойно шли, стараясь теснее приблизиться и касаться плечом о плечо. Наверное, чтобы согреться или побыть подольше рядом. Но всему приходит конец, как и этой дороге... – Подожди, мы чуть не прошли мимо, - с легкой улыбкой пролепетал Шото, косясь на полную луну. Кацуки нервно сжал теплую руку, пытаясь запомнить эту кожу на долгое время. Но завтра он вновь придет сюда и заберет свою пассию, это точно. Он еще решил на лавочке, когда наблюдал, как Шото нетерпимо дышит в его ладонь и горячо стонет. Он хочет видеть это всегда, только он... – Напиши мне, - он нехотя расцепил руки и постарался сделать спокойный вид. Но яркие глаза и острые зубы, выглядывающие из-под дрожащей губы, выдавали с потрохами волнение. Шото осторожно кивнул и чмокнул эту самую губу, прикрывая глаза дрожащими ресницами. Сверкнув блестящей улыбкой, парень скрылся за большими воротами, продолжая чувствовать взгляд блондина, который потеряно смотрел на родной силуэт. Облизнув губу, он почувствовал привкус мандарин. Кажется, они грели сердце... В окнах не горел свет, видимо, все точно спят. Но так даже лучше. Осторожно ступая на газон, Шото чувствовал счастье. Кажется, это были не галлюцинации! Кацуки в самом деле рядом... Омега весело ударил себя по лбу за собственную же глупость. Хотя, он не пил, но его голова была одурманена. Пьяна эмоциями и ощущениями от этого альфы, который пленил его холодную душу, не пытаясь растопить, а наоборот принял ее такой какая она есть, как и самого Шото... Зайдя в темную гостинную, он тихо снял кроссовки и побрел в комнату. Но резко включившийся свет заставил вздрогнуть и поморщиться от непривычного яркого освещения. Это была лампа, стоявшая на маленьком столике, который они купили совсем недавно, кажется, он очень понравился Рей, а Старатель и не был против покупки. Но сейчас он явно рассержен. Энджи уверенно сидел в кресле, единственном в доме, и смотрел на крадущегося сына. Нога его серьезно стучала о коричневый пол, передавая по дереву нервные сигналы ступне парня. Тот осторожно сглотнул. – И с кем ты был? - его голос был твёрже металла, а стук зубов пугал даже спящую кошку, которая понравилась уже Фуюми. – На дне рождении Мономы, - спокойно проговорил омега, выпрямляя спину. – Ты уверен? Казалось напор его слов возрос в несколько раз, что еще больше напрягало сына. – Да, а что? - парень с вызовом посмотрел на отца, будто пытаясь подавить силой слова. – Вечеринка закончилась час назад, а ты пришел только сейчас, - альфа сдвинул брови и невольно стал нагнетать обстановку, - Не находишь это странным? Вот сейчас нервы Шото чуть подвели хозяина и он судорожно вздрогнул, не следует знать отцу, чем он и с кем занимался все это время. – Я...эм...еще погулял с другом, - его глаза наполнились не прикрытым страхом и желанием сбежать. – И кто же этот твой друг, раз на тебя так едко застрял его мерзкий феромон? Старатель сказал это с таким презрением, что Тодороки свело от чувства несправедливости и раздражения. Но он в очередной раз сдержал себя и продолжил тихо дышать. – Очень близкий друг. – Так, какой ещё паршивец посмел к тебе прикоснуться? Он запугал тебя? - от такого неожиданного напора чувств и слов Шото открыл рот. – О-он не паршивец! - резко выкрикнул парень, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Так ты его защищаешь!? - Энджи быстро поднялся с пригретого места и подошел к сыну, злобно косясь и морщась от измененного феромона, - Кто он? Я найду и прибью его! – Нет, только попробуй! От таких дерзких заявлений лицо уставшего отца побелело. Он не мог поверить, что его маленький сын-омега уже вырос и водиться с какими-то альфами. Кажется, Энджи упустил все. – Он больше не притронется к тебе! - он также стиснул зубы, как и сын, и посмотрел тому в глаза. – Но я не хочу этого! Он дорог мне! - Шото быстро выкрикнул и еще сильнее сжал кулак. Неожиданные шаги сверху отвлекли спорящих. – Что за драма тут у вас? - Рей грациозно спустилась с последней ступеньки и подошла к родным, - Кто кому дорог? Только Шото хотел выговориться, Энджи закрыл ему рот рукой. – Он с каким-то альфой шатается! И чушь несет! – Не правда! Ты просто не даешь сказать, - омега оттащил грубую ладонь и уверено посмотрел на мать. – Так, давайте спокойно, - она встала между людьми и обещающе оглянула сына, - Энджи, не делай спешных выводов. Рей сразу же поняла о каком альфе идет речь, радуясь за сына и за его счастье. Наконец у ее мальчика будет хорошее настроение и вернется тот живой блеск в глазах, ради этого можно позволить все что угодно. – Шото, расскажи нам про него, - она хитро подмигнула гетерохрому, усаживая мужа обратно в кресло, а сама присела на подлокотник. Тодороки спокойно выдохнул и мысленно поблагодарил маму за понимание и умение выходить из разных ситуаций. – Его зовут Кацуки, он мой одноклассник, - омега внимательно посмотрел на отца, который заметно напрягся. Ведь ему было известно это имя и личность названного парня. Не этого он ожидал. – Продолжай, милый, - Рей тепло улыбнулась, поглаживая нервного мужа по плечу. – Мы с ним близко общаемся... – Насколько близко? - Энджи громко хрипнул, покосившись на напряженную жену. – Насколько надо! - парень моментально огрызнулся и отвернул голову. – Энджи, не кричи, давай выслушаем его, - ее серые глаза праведно осветили Старателя. Он кивнул, - Продолжай. – Мы с ним поссорились. Но сегодня я его встретил и мы помирились. – Как помирились!? - вновь мужчина перебил парня и нервно сжал свою коленку. – Энджи, прекрати. - Рей уже менее терпимо покосилась на мужа и одним взглядом заставила замолчать. Но по, сразу же появившейся, улыбке матери Шото понял, что можно продолжать. – Мы с ним встречаемся, вроде, и... - Тодороки младший нервно сглотнул и опустил голову, пряча румянец, - Он мне нравится. – Что? - Старатель быстро соскочил с места и подбежал к сыну, Рей задержала его, хватая за руку и крепко сжимая пальцы. Шото заметно зажмурился и стыдливо посмотрел в глаза отца. – И я ему тоже... - скоропостижно добавил он и оканчательно закрыл глаза. – Что!? Кхм, ладно, - мужчина выпрямился и постарался успокоить собственные нервы. Ведь рано или поздно дети начинают расти, у них появляется своя личная жизнь. Но нет, кажется, он еще долго не смирится с этим, - Ты должен привести его ко мне! – Но зачем, ты же знаешь ег... – Знаю, поэтому и хочу поговорить, - последнее слово звучало слишком злобно, заставляя задуматься о чем-то нехорошем. – Вот и разобрались, - Рей мягко улыбнулась и поцеловала сына в лоб, тоже ощущая присутствие чужого феромона. Шото кивнул и быстрее направился к себе в комнату. Энджи еще долго возбухал о том, что его младший сын совсем маленький, раздраженно взбивая подушку в спальне, но в душе понимал, что так должно было произойти. И только жена, которая нежно поглаживала его руку, терпеливо успокаивала мужа и готовила к будущей встречи.