Королевство из слез: Как в старом эпосе

Эй, кто видел огонь – поднимите глаза! Кто умеет молчать – пророните хоть слово! В этом мире покой, словно с неба гроза, Этот мир породила скупая слеза – Никогда и нигде не найдёте его вы! Равнодушие душ, бессердечность сердец. Поскользнуться, упасть равносильно здесь смерти. Этот мир мне на сердце оставил рубец, Ведь корона здесь - это терновый венец, Но она так идёт новоизбранной жертве. («Эпидемия», «Королевство из слез») Ночи продолжали оставаться неимоверно душными. Вычесав непослушную гриву, Таня обратила внимание на графин на прикроватной тумбе. Терпкое вино в нем имело несколько странный вкус, но было приятным и прохладным… Следовало предупредить слуг, чтобы больше такого не приносили — голова начинала кружиться уже от одного бокала. Гроттер опустилась на приятные, холодящие кожу шелковые простыни. С начала неимоверного зноя она так и спала — абсолютно обнаженной, поверх постельного шелка. Собственно, Бейбарсову это даже нравилось — просыпаясь посреди ночи, она часто замечала его рисующим… И она наблюдала за ним сквозь полусомкнутые ресницы, умело изображая сон. Глеб всегда сидел в кресле около камина. Его взгляд деловито скользил по изгибам ее тела — тела, которое он знал лучше нее самой. Знал наизусть все его желания… Пожалуй, они знали друг друга лучше, чем самих себя. Годы взаимной боли и яда сблизили их сильнее, чем самая нежная страсть. Глеб просто рисовал — и на его лице не было той озлобленности, с которой он обычно брал ее по ночам; не было той издевки, с которой он требовал исполнения супружеского долга посреди дня. Глаза матери воззвали к ее совести, и теперь королева Тартара вновь испытывала муки — то, от чего она так старательно пыталась отрешиться… Они прожили в браке больше пяти лет, и все их существование было отравлено ненавистью. Откуда взялась эта ненависть, уже не мог ответить ни тот, ни другая; они просто продолжали свой поединок. Они кружились в этом ужасном танце, точно на балу, встречаясь и расходясь, пытаясь побольнее укусить или ужалить друг друга. Боги, и когда они докатились до этого кошмара… Кому было нужно их противостояние, когда они стали такими?! Оба — два бездушных чудовища на престоле темной империи. Все начиналось так красиво… Куда девались те зачатки чувств, что были в начале? Да, муж попрощался с ними на могиле отца, принес в жертву и променял на величие Тартара! Да, она отравилась ядом короны… За все нужно платить — порой, ценой себя самого, но… Глеб, я сдаюсь, ты слышишь?! Если это чувство, которое убивает нас обоих, и есть любовь, то пусть она будет такой, какой ты хочешь. С оттенком горечи и отчаяния… В любых позах, которые ты предпочитаешь. Я буду той, кем ты пожелаешь, и буду следовать любому приказу… Я признаю, что ты обладаешь моей душой… Только хватит этой постоянной вражды. Я больше не хочу так, сказала бы Таня — вот только супруга не было в комнате, а сама она не заметила, как погрузилась в беспамятство: сказалась полутьма ее покоев, дневная усталость и это коварное восточное вино… Она хотела перевернуться на другой бок, но тело внезапно оказалось чересчур тяжелым — девушка не смогла пошевелить и пальцем, вышло разве что немного распахнуть веки… Дверь приоткрылась, и теперь в комнате отчетливо ощущалось мужское присутствие. Шорох шагов, скрип кровати, и вот она уже изнемогала от поцелуя — требовательного, страстного, и при этом необычайно нежного… Руки мужчины своевольно бродили по ее телу, а потом его пальцы проникли в нее… И все оказалось бы настолько приятным, — но за пять лет замужества она слишком хорошо научилась узнавать прикосновения своего мужа. И мужчина, которого она даже не могла рассмотреть, таковым не являлся… Гроттер попыталась закричать, но все крики отзывались лишь в ее голове. Тело было ватным, не слушался даже голос… Она старалась — но единственным звуком, который Таня смогла издать, оказалось лишь еле слышное шипение. «ГЛЕБ», — в очередной раз крикнула Татьяна… Во всем теле был лишь холод и нескрываемый ужас. «Глеб», — повторила она. Наверное, супруг что-то почувствовал — дверь между их покоями распахнулась, и одновременно с ним в покои королевы вломились Мефодий Буслаев и Варсус. Ее визитер, уловила краем глаза Гроттер, исчез в окне. Варсус бросился за ним, Меф начал обшаривать комнату… — Что с ней? — спросил Бейбарсов, набрасывая на жену простынь. Он коснулся ее щеки: девушка дышала, но ни на что не реагировала. Меф, меж тем, деловито понюхал ее кубок. — Дурман с кое-какими травами… Зелье, именующееся как «Послушная жена». Ее Величество не может пошевелиться — хотя, безусловно, находится в сознании и все чувствует. — Вот как… Если бы я не вошел, ее уже обесчестили. При Арее такого не было, Мефодий: моей супруге мало, что подлили зелья — ее чуть не взяли силой. Молодой человек преклонил колено. — Перед отходом Ваших Величеств ко сну мы принимаем все необходимые меры безопасности, и сегодняшний день не стал исключением. Все вино и пища, оставляемые на ночь, проходят тщательную проверку. На этаж никто не входил — все было под охраной Тайной Стражи. — Если все было идеально, чем вызван ваше внезапное с Варсусом появление? Император пребывал в ярости: не прошло и полугода с отставки Арея, как начались инциденты. Прав был отец, когда стремился удержать его на службе всеми правдами и неправдами! Старый мечник отлично держал в своих руках порядок в столице и в стране в целом… Безусловно, у него были причины для назначения в свои преемники этого юнца со сколотым зубом — но сам Бейбарсов предпочел бы на его месте Виктора Шилова. — Обходя замок, я обратил внимание, что окна одного из коридоров, которые прежде не открывались, распахнуты настежь. Лето нынче жаркое, и ничего странного — но во всех остальных местах все, как обычно… Кроме того, я обнаружил некие следы… Буслаев продолжил объяснения. -…Я был уверен, что опасность была грозит именно королеве, — завершил он. — Ну что ж… Отрадно, что Ваша наблюдательность предотвратила инцидент, — не лишенным яда голосом произнес монарх, — как долго моя жена пробудет в таком состоянии и как зелье скажется на ее здоровье? — Возможны непродолжительные головные боли. Судя по количеству выпитого — еще пять-семь часов, все зависит от организма. — Что ж… Дополнительной охраны на этаже будет достаточно. Не думаю, что кто-либо еще сегодня сунется в императорские покои. Наследники под присмотром? — Дафна не отходит от них не на шаг. Что касается Ее Величества, я немедленно найду ей телохранительницу. Если, разумеется, она согласится — предыдущие три кандидатуры королева отвергла… О результатах сегодняшнего расследования доложу Вам утром. Император кивнул, и Буслаев поспешил откланяться. Едва за новым начальником Тайной Стражи закрылась дверь, правитель Тартара присел около супруги и сдернул простынь. Наверное, они, все же, были связаны. Что-то позвало его посреди ночи… Что-то кольнуло. «Глеб», — услышал он в какой-то момент. Татьяна редко звала его по имени, да еще с таким отчаянием. — «Покорная жена»… Ненавижу заниматься любовью с трупом, но, думаю, ты поймешь меня утром. В эту ночь Таня не могла пошевелиться, но сегодня на его губах она ощущала горечь и гнев. Бейбарсов был зол, и своими касаниями — грубыми и страстными — он старался прикрыть то, что казалось ему оскверненным.