Reach for my fire

— Я составила нам целую программу! Есть столько мест, которые мы можем посетить за эти три дня! Например: сады Хамарикю, токийская телебашня, рынок Цукидзю, улица Омотэсандо, парк Синдзюку… — Хигучи щебетала без умолку, и у Акутагавы готов был взорваться мозг от такого количества предложений. Девушка явно увлеклась. — Семпай, а ты вообще был в Токио? Там есть ещё Электрик-таун, как раз куплю новый телефон… — Подожди! — Рюноске почти рявкнул, обороняясь от словесного нападения своей ассистентки. Ичие замолкла, сжав в руках ткань юбки. — Я согласен только на сад и парк, но сначала заедем в какой-нибудь продуктовый за водой. Хигучи кивнула и вбила в навигатор поиск магазины. Они уже подъезжали к Токио, хотя время перевалило за полдень, а встретились они ещё в десять утра. Девушка, как обычно, проспала, а потом слишком долго собиралась, и эсперу пришлось ждать её, расположившись на кухне. Ичиё нервничала и психовала, поругав себя ещё раз за то, что всё никак не может выбраться в магазин за новыми вещами! При таком романтичном настроении хотелось, чтобы и одежда была лёгкая, а выбор так ограничен. Платьев толком нет, и она выбрала юбку, в которой была в баре. Но куда она вообще смотрела, когда покупала себе блузки? В желтой она терялась, ведь та сливалась с цветом волос, белые надоели, зеленый и вовсе не её цвет! Благо, темно-синяя нашлась. А ещё нужно было что-то взять с собой! И эта каторга у шкафа бы никогда не закончилась, обладал бы Акутагава вселенским терпением. — М-м, хорошо. А где мы будем ночевать? Надо забронировать пару номеров в каком-нибудь отеле, — подметила девушка, не отрывая взгляда от дороги и поражаясь самой себе, почему вспомнила об этом только сейчас, ведь всеми организационными моментами обычно занималась она. — Я уже забронировал, в Hilton, — поспешил Акутагава оборвать суету Хигучи, наблюдая за ней из-под опущенных ресниц. — Гулять так гулять. — Два номера? — тихо и опасливо уточнила она, вцепившись пальцами в руль, и эспер это заметил. — Один, — промурлыкал он. — Ты против? — Не-е-т, что ты! — девушка нервно захихикала, покраснев, и Рюноске не удержался от улыбки. Хигучи совсем не умела скрывать свои эмоции. Она абсолютно всегда делала всё совершенно искренне: радовалась, огорчалась, возмущалась, отстаивала свою позицию и любила… С этим человеком рядом Акутагава перестал чувствовать себя ненужным и чужим для этого огромного мира, найдя свой потаенный уголок в сердце Ичие. Ощущая себя глупым и влюбленным подростком, он провёл день в её обществе, держась за ручки и наслаждаясь красотой природы и архитектурных мест Токио, в которые Хигучи всё же удалось его вытащить. Созерцая красоту вокруг и упиваясь спокойствием в душе, эспер не мог поверить, что он, как последний безумец, готов был сбежать с этой девушкой на другой конец света подальше от всех, лишь бы этот день не заканчивался никогда. Она дарила ему мгновения, затем ещё мгновения и так снова и снова… Миллионы счастливых и запоминающихся мгновений: вот она сладко и маняще облизывает леденец на палочке, заигрывая с ним одними глазами, потом легонько щелкает его по носу, когда он засмотрелся на ворота храма, мимо которого они проходили, а потом закидывает на него свои обнаженные ноги, выступающие из-под короткой юбки, пока они сидели на скамейке под сакурой. И вот, уже поздно вечером, гуляя по проспекту Тюо-дори, Акутагава чувствовал себя как никогда умиротворенным, особенно, когда Хигучи, схватившая его под локоть, шла рядом. Она неизменно светилась ярче газовых фонарей на этой улице, а если прищуриться, смотря на эти фонари, то они расплывутся в глазах в четырёхконечные звёзды. — Поехали в отель, — выдал Рюноске, намекая на усталость от перенасыщенного дня, пока Ичие разглядывала какую-то безделушку у очередной торговой лавки, у которой они остановились.

За всё лето у тебя может быть только одна яркая и бессонная ночь, которую ты запомнишь. У неё будут свои запахи, впечатления и температура. Ночь, с которой все началось…

***

Хигучи первая влетела в номер, в предвкушении оценить его масштабы. Огромные, просторные комнаты в теплых тонах, просторная кухня с длинным барным столом, французские окна с видом на на центральный парк и небоскребы Синдзюку, джакузи на балконе и отдельный выход к бассейну — всё, как и должно быть в отеле люкс класса. И вся эта роскошь полностью в распоряжении мафиози на целых трое суток. — Обалдеть, — восхитилась Ичие, проводя рукой по мраморному гарнитуру стола. — Я хочу есть, — весь восторг Акутагавы заключался в обычном чувстве голода. Кажется, его не особо впечатлили такие апартаменты. — Ну так давай закажем что-нибудь! — девушка улыбнулась и стала искать меню. Запоздало вспомнив об обуви, она сбросила туфли у выхода и направилась к журнальному столику, обычно меню кладут куда-нибудь на видное место, вместе с телефоном. Но пока она кружила по ста квадратам номера, Акутагава уже нашел электронный баннер и сделал заказ. Эспер выглядел усталым, все-таки Хигучи изрядно его помотала за день. Он буквально скинул с себя плащ, прошёл к дивану из шоколадного цвета замши и с громким выдохом упал на него. Ичие робко села на барный стул так, чтобы Рюноске оставался в её поле зрения. Парень поднес палец к губам, невербально прося о пяти минутах тишины, чтобы переварить всё последнее сумасбродство, что с ними произошло. И тогда Хигучи вспомнила его последний поцелуй в их кабинете — требовательный и грубый, который внезапно сделался настойчивым и чувственным. Она помнила его до мельчайших оттенков своих ощущений, и они снова нахлынули её, такие же острые, волнующие и томящие. Ко всему прибавлялся его голос, засевший у неё в голове — бархатистый и низкий. Но тогда вся иллюзия их романтики и уединения быстро развеялась одним появлением секретаря, а сейчас они тут совсем одни, и, если на них нахлынет искушение, никто им не помешает. Голова Акутагавы тонула в мягкости мебели, на которой он лежал, и, глядя из-под опущенных ресниц на Ичие, он увидел, что последние испытания, которые ей удалось пережить оставили свой след в виде темных кругов под её выразительными глазами, а гладкая кожа была определённо бледна. Но от этого она не перестала быть потрясающей, красивой и храброй, пусть даже и проявляла слабость. Рюноске был преисполнен желания её защитить, а ведь так и должно было быть с самого начала, но от чего-то они заняли не те роли. И эспер требовал реванша. В дверь постучали и Хигучи открыла её, впуская официанта внутрь. Он услужливо сервировал стол, наполнил бокалы игристым вином поставив на него запеченный картофель, мясные стейки и салат из морепродуктов. У девушки непроизвольно потекла слюна. Пожелав приятного аппетита и хорошего вечера, сотрудник удалился, а мафиози приступили к ужину. Так уютно, как сейчас, никто из них обоих никогда себя не чувствовал. Приглушенный свет, тихая музыка и великолепно вкусная еда. — Чуя бы оценил, — со светской непринуждённостью сказала Ичие, отпив несколько глотов вина, выводя Акутагаву из серьёзной задумчивости. — Разве ты не этого хотела? — спросил эспер. — Если бы мы сюда не поехали, а остались дома, то максимум, что могло тебя ожидать, это какой-нибудь полуфабрикат, которыми я питаюсь последние полгода. Этот сарказм и сверкающие искры в черных глазах заставили Хигучи тепло улыбнуться. — Ох, — наигранно вздохнула она, — позволь мне готовить для тебя! Акутагава заметил, как у девушки изменился тон. Он каждый раз удивлялся её неисчерпаемой доброте и заботе. — Ты и так часто это делаешь. Но когда-нибудь я точно удивлю тебя своим кулинарным «искусством». Ичие поперхнулась вином, подавив смущённый смешок. Человек перед ней прозрачно намекнул ей свои планы на её счет. Ощущение нового в их взаимоотношениях и чего-то личного немного напугали её. Пытаясь свыкнуться с переменами, она сильнее поджала ноги под себя. — Это приглашение на ужин? Было бы интересно побывать у тебя дома! — Вообще-то, ты уже была у меня дома, — уточнил Акутагава, прокашлявшись в кулак. Но когда он понял, что приступ кашля отступать не собирается, решил отлучиться: — Сейчас вернусь. Эспер скрылся в ванной, а Хигучи пыталась вспомнить хоть что-нибудь из того дня, когда под действием способности стала ребёнком и оказалась дома у своего начальника. Безрезультатно — ни одного даже смутного воспоминания в голове не проявилось. Девушка надула губы от обиды на саму себя. И тут её взгляд привлек телефон Акутагавы, который лежал на столе и активно вибрировал от приходящих на него уведомлений. Разумеется, у неё разгорелся интерес посмотреть, кто же ему пишет, да ещё и так поздно. Шаловливые искорки в глазах прожигали бедное устройство и руки потянулись к кнопке блокировки. На дисплее высветилось уведомление:

G: Ну что, как проводите время?;)

Вода в ванной комнате перестала шуметь, а ручка двери щёлкнула, но Хигучи этого не услышала, пока сосредоточенно разглядывала сообщение. Прежде, чем до неё дошло, кто такая «G» и откуда она знает, где и с кем сейчас Акутагава, она почувствовала чьё-то тяжелое присутствие за своей спиной. — Я просто посмотрела время! — пискнула Ичие и из-за дрожи в руках, выронила телефон, который с грохотом упал обратно на стол. Сейчас она презирала свой предательский румянец стыда, который залил её щёки под насмешливым взглядом парня. — А ты знал, что уже полночь? — спросила она, глупо улыбаясь вопреки намерениям хотя бы отчасти сохранить свою невиновность. Но теперь ситуация выглядела ещё более нелепой. Акутагава с трудом подавил смех и с абсолютно серьёзным видом кивнул. Ему было забавно наблюдать, как у Хигучи бегали глаза из стороны в сторону, а она сама просто не знала, куда себя деть. — М-м, вино закончилось. Как думаешь, тут есть мини-бар? — спросила она, всё также отводя взгляд. На каминной полке мерцали свечи в большом канделябре, отбрасывая тусклые отблески на погруженное в полумрак пространство. Акутагава наблюдал за суетливыми, торопливыми движениями Хигучи и прекрасно понимал, что у неё сейчас дрожат даже ресницы. Она подошла к бару, встроенному в шкаф, и вытащила из холодильника бутылку дорогого Шардоне. Затем девушка наполнила бокал с золотым ободком, медленно поднесла ко рту, сделала несколько глотков залпом с таким упоением, словно она сейчас тонула в море, а вино выступало в качестве спасательного круга. Опустошив содержимое в бокале, Ичие обняла себя руками и закрыла глаза, разрываясь между желанием исчезнуть отсюда навсегда и больше никогда не уходить. Она нетвердо стояла на ногах из-за тяжести волнения, которое копилось у неё внизу живота, ведь Акутагава даже не колебался и смотрел в упор прямо на неё, пожирая глазами. Она слышала выражение «противоположности притягиваются», но в этом случае различия были слишком велики. Неужели заботливую и ранимую Хигучи и впрямь привлекает отчужденность и холодность? «Он являлся достойной мишенью, в которую мне никогда не попасть», — так думала девушка в начале лета. Невероятного лета, сумевшего принести столько ярких моментов в их жизнь. Хотя, казалось, что в номере сейчас жарче самой аномальной отметки за последние несколько лет. Так или иначе Рюноске сделал пару бесшумных шагов по толстому ковру с высоким мягким ворсом, что теперь стоял напротив Хигучи и, кажется, полностью принадлежал ей. Эспер был настолько близко, что девушка невольно сглотнула, мысленно считая сантиметры между ними. Акутагава являлся предметом великого множества ее тайных грёз и большого количества домыслов. Созерцая его с вожделением, Ичие почувствовала тот самый укол восхищения и обожания, от которого страдала с тех пор, как впервые увидела его. Акутагава облокотился руками на стол, о который опиралась Хигучи, создавая таким образом «клетку», не оставляя ей ни одной возможности выйти, даже если бы она захотела, и не желая прекращать зрительный контакт с таким соблазнительного видением. Но она не шелохнулась, а лишь ждала, что эспер сделает дальше. Рюноске склонил голову набок, всматриваясь в тонкую шею девушки, словно был охотником, что разглядывал свою добычу. Затем заправил её прядь волос за ухо и медленно приблизился к пульсирующей жилке чуть выше ключицы, впиваясь зубами в кожу. Для Ичие такая резкость Акутагавы была скорее неожиданной, но не болезненной. Её ноги подкосились, но парень будто предугадал её реакцию и, за секунду до того, как она бы обмякла, парень обнял её своими крепкими руками за хрупкую спину, помогая Хигучи удержать равновесие. Рюноске ласкал каждый сантиметр её шеи, спускаясь к ключицам и поднимаясь обратно к мочке уха. Затем скользнул к её губам, поочерёдно сминая нижнюю, затем верхнюю. Когда его язык проник внутрь, девушка сладострастно и громко вздохнула, запрокидывая голову назад, где её поймала рука эспера. Акутагава какой-то частью затуманенного разума осознавал, что не должен торопиться, но изголодавшееся тело не слушалось велений воли. Он расстегнул первые две пуговицы её блузки, которая на данный момент ему очень мешала и заслоняла вид на белоснежные плечи. Спустя пару минут, он снова вернулся к шее, смакуя и слегка покусывая её с таким наслаждением, будто она была самым дорогим лакомством в мире. Гладкие, как атлас, золотые пряди скользили между пальцев в одной руке, пока второй он накрыл её ладонь своей и только тогда в полной мере ощутил дрожь, погладив её своими холодными пальцами. — Ичие? — мягко спросил он, когда хриплые звуки её частого нервного дыхания заставили его понять, что девушка смертельно напугана. — Ты дрожишь. От смущения Хигучи отвернулась к окну, но и там не смогла избежать его в отражении стекла. Не в силах выдавить ответ, она долго смотрела на высокого сильного молодого человека с пылающими искрами во взгляде и содрогалась от низкого тембра его голоса, во власти которого она сейчас окажется, прежде чем едва заметно кивнуть. Акутагава боялся надеяться на то, что она не была ни с кем из других мужчин, да и упорно отказывался вообще об этом думать. Но сейчас, видя в её широко раскрытых глазах невинность и чистоту, он понял, как ошибался, и на сердце стало тепло от осознания, что его пленительно-красивая Ичие по-прежнему полностью и исключительно принадлежит лишь ему. Рюноске схватил девушку под бедра, усадил на стол и устроился прямо у неё меж ног, медленно прижимаясь к ней ближе, без слов давая понять, чего хочет. Хигучи истерзалась в сладком плену его рук, которые гуляли по её телу. Эспер приподнял юбку девушки до талии, оттягивая кружево нижнего белья и ныряя за него пальцами, стал изучать её, нарушая все запретные границы. Ичие чуть не лишилась сознания, но вовремя вернулась в реальность. — Остановись! — голосом был тихим и умоляющим, но в нем слышалось столько неподдельной паники, что Акутагава отстранился, инстинктивно представляя сколько мужества ей понадобилось, чтобы сказать такое. Слишком одурманенный, чтобы смеяться над её страхами, он постарался найти точку соприкосновения. — Я тоже немного боюсь, — признался он, приподняв подбородок Ичие и испытующе заглядывая ей в глаза. — Пр-правда? Но почему? — А вдруг я совершенно не имею никакого представления о том, как это делается? — хрипло поддразнил эспер с притворным ужасом, снимая с неё блузку и поочередно опуская лямки её бюстгальтера вниз, а затем приступив к застёжке. — А когда я зайду слишком далеко, будет поздно спрашивать у кого-нибудь совета, верно? Несмотря на скованность, Хигучи не смогла подавить смешок и потому почти не заметила, как верх её одежды оказался на полу вместе с разбитым стаканом белого вина. — Уже лучше, — пробормотал он, намеренно стараясь не отводить от её лица взгляд к сверкающей белизне обнажённого тела, похожего на мраморную скульптуру. — Знаешь, а мне нравится, когда ты смеёшься, — продолжал он, пытаясь заставить её забыть о смущении, и поспешно снял ремень на своих чёрных джинсах. — И твое задумчивое лицо, когда ты жуешь свои дурацкие ириски, — тихо прошептал он ей на ухо, привлекая Ичие к себе ещё ближе, сжимая её ягодицы всё сильнее и сильнее. Девушка задохнулась, когда Акутагава выпрямился. Она сняла с него его белую рубашку, осторожно провела рукой по его торсу, поднялась выше и стала играть своими тонкими пальцами на его ребрах, словно на рояле. Потеряв всякий рассудок, Рюноске снова завладел её губами в бесконечном, пьянящем, головокружительном поцелуе. Его язык дразнил, настаивал и медленно сводил с ума. А когда он накрыл своими ладонями её грудь, Ичие не выдержала, замкнула кольцо рук у нее за шеей, повиснув на нем, пытаясь слиться с ним воедино, и Рюноске, вздрагивая от жгучего желания, требующего немедленного утоления, стал медленно проникать в неё. Хигучи тихо всхлипнула, сжавшись. — Больно? Ичие смущённо покачала головой, не желая, чтобы он останавливался, а продолжал любить её всем сердцем и телом, хотя глаза слезились от переизбытка чувств. Акутагава остановился, давая девушке привыкнуть к пульсирующему теплу внутри, и пытался усмирить свои порывы и не ворваться в неё одним рывком. Но постепенно, осторожность сменилась яростью, требовательностью и страстью. Акутагава глушил её вздохи своими поцелуями, втайне наслаждаясь их звучанием. Хигучи ногтями впилась в окаменевшие мышцы его спины, бедра сами инстинктивно приподнялись и с дрожью подавалась навстречу. И в какой-то момент, она громко, томно застонала и порывисто выгнулась, достигнув вершины, от чего эспер потерял голову окончательно, и его самого настигло непостижимое удовольствие. Ичие головой облокотилась на него, и слёзы капали ему на грудь. Акутагава смотрел на яркие ясные звезды, а перед глазами плыл туман. Он приложил ладонь к её влажной щеке, и девушка повернулась, чтобы коснуться её губами. — Я люблю тебя, — прошептала она, прячась в его теплых объятиях.