Глава 9
21 февраля 2020 г., 19:47
24 декабря, 2000
На улице не переставая валил снег. Валил с самого утра, грозясь засыпать предрождественский Лондон по самые крыши домов. Драко без особого интереса провожал взглядом маглов, спешащих по улице по ту сторону оконного стекла. Сам же он уже давно никуда не спешил — попросту было не к кому. Этот сочельник Драко Малфою предстояло провести в одиночестве. — Сэр, прошу прощения. Драко перевёл взгляд и встретил пытливый живой взор молоденькой официантки. — Вам просили передать, — с улыбкой сказала она. В её руках Малфой увидел бутылку дорогого французского вина. — От джентльмена вон за тем столом. Девушка кивком указала на кого-то за спиной Драко, но тот уже отвернулся, возвращаясь к бесцельному разглядыванию ночной улицы за окном. — Будьте добры, передайте джентльмену, что я не пью сегодня, — сухо сказал Драко и сильнее сжал горячую кружку кофе в ладонях, согревая отчего-то озябшие вдруг пальцы. Официантке хватило ума и такта уйти молча, хотя с её губ так и рвался вопрос, почему этот странный молодой человек отказывает так резко и грубо, даже не посмотрев на того, кто передал ему вино. «Неужели, ему даже не любопытно?» — думала сбитая с толку девушка. И, возможно, если бы она спросила, Малфой ответил бы ей, что нет, не любопытно ни чуточки. Щедрый незнакомец, кем бы он ни был, интересовал Драко не больше, чем тёмно-зелёные скатерти на столиках вокруг. А единственный человек, до которого Малфою было дело, сейчас наверняка готовился к Рождеству дома, рядом со своей женой. — Может, я могу угостить вас чем-то другим? — Драко вздрогнул от неожиданности, когда на его плечо легла тяжёлая тёплая ладонь. — Я же сказал, мне ничего не нужно, — резкий ответ сорвался с языка сам собой, раньше, чем Малфой вспомнил, что волшебная палочка лежит дома в ящике стола, а без неё он совершенно беспомощен. И почему-то вдруг подумалось, что едва ли нормальный человек будет пытаться познакомиться с кем-то в ресторане в канун Рождества. Драко хотел было подняться и, неуклюже вскинув руку, задел полную чашку, стоящую перед ним. Хрупкий фарфор с оглушающим звоном разлетелся вдребезги, а горячий кофе выплеснулся на джинсы незнакомца сзади. — Мерлин, мать твою, Малфой! — выкрикнул он, и у Драко вдруг подкосились ноги от этого знакомого голоса, который он отчего-то не узнал раньше. Зато узнал теперь, потому что так его имя умел произносить только Поттер. Малфой тяжело осел на свой стул и нерешительно развернулся, больше всего на свете боясь, что обознался. — Гарри, — севшим от волнения голосом прошептал он, глядя, как тот тщетно пытается оттереть тёмное пятно. — Что ты здесь делаешь? — Глупый вопрос, не считаешь? — Поттер, наконец, оставил в покое джинсы и, тяжело вздохнув, посмотрел на Малфоя. — Можно к тебе присоединиться? — Почему не с женой? — невпопад спросил Драко, прикипевший взглядом к лицу Гарри, словно боялся, что тот сейчас исчезнет. — Я не женат, Драко, — Поттер мягко улыбнулся и зачем-то протянул обе руки, показывая, что ни одного кольца на его пальцах нет. — Я объясню тебе, если хочешь. И если позволишь, конечно. Малфой смог только безвольно кивнуть, и, ещё раз улыбнувшись, Гарри опустился на стул напротив.***
24 мая, 2000
Гермиона как раз направлялась наверх, в комнату Джинни, когда прямо в дверях усадьбы на неё налетел Малфой. В большем Грейнджер и не нуждалась: горький до тошноты вопрос рвался с языка, саднил где-то глубоко внутри. За эти несколько часов яда накопилось слишком много, и расстаться с ним, переложить груз на кого-то третьего стало уже необходимостью. — Ты меня искала? О да, Малфой, да искала. Чтобы спросить у тебя, как ты посмел? Откуда в тебе столько ублюдочной подлости, которая позволила тебе разрушить всё, что они создавали семь лет? Кто дал тебе право? Как ты посмел? С каким облегчением Гермиона вылила бы всю эту грязь Малфою в лицо прямо сейчас, когда он стоял перед ней, уставший, измотанный, с красными, словно высушенными лихорадкой, глазами. — Нет, Малфой. Нет, не искала. Глядя вслед скрывшейся за частоколом сосен фигурке Драко, Гермиона думала о том, что, пожалуй, не будет жалеть, что сдержалась. Она страшилась признаться даже себе, не то, что Малфою, который наверняка счёл бы подобное за оскорбление, но на секунду ей стало его действительно жаль. На ум как-то сами собой пришли слова Гарри о том, что он ничего этого не просил, и уж конечно Драко не просил тоже. Потому что желать такое себе мог бы только сумасшедший. Гермиона могла бы ещё долго простоять перед распахнутыми дверьми под стрёкот цикад под крыльцом, если бы не резкий хлопок за её спиной и грохочущий шум чьих-то торопливых шагов. Грейнджер развернулась, но успела увидеть только мелькнувший у перил чёрный атлас костюма Гарри и едва поспевающего за ним Блейза. — Куда вы? — вдогонку крикнула она и опешила, когда Блейз, совершенно точно её вопрос услышавший, проскользнул на лестницу вслед за Гарри, не ответив и даже не подняв на неё глаза. Чтобы понять, куда эти двое так спешили, Гермионе много времени не понадобилось: наверху оставалась только комната, где к церемонии готовилась Джинни, и, осознав, что Гарри несётся туда сломя голову, Грейнджер почему-то испугалась. Испугалась за обоих и, как оказалось, шестое чувство её не обмануло. Длинное светло-лиловое платье постоянно путалось в ногах, мешая идти, и Гермиона, не привыкшая к тому же к высоченным неустойчивым шпилькам, только чудом не упала, пока поднималась наверх. Гарри и Блейза она догнала уже у самой двери в комнату Джинни, но опоздала, успев только мельком разглядеть в руках Поттера жёлтый бумажный конверт. — Гарри, дорогой, тебе сюда нельзя, милый, — Молли Уизли была слишком счастлива, чтобы заметить яростный румянец на щеках будущего зятя. — Ещё рано, придётся немного потерпеть, — она по-матерински широко распахнула руки и попыталась придержать Гарри за плечи, но тот резко отстранил её. — Рано? Это вряд ли, — прошипел он. — Боюсь, как бы не было поздно. — Гарри, что случилось? — Рон осторожно приблизился к другу, но тот даже не посмотрел в его сторону, прожигая взглядом замершую в паре шагов от них Джинни. — Проблемы? — Выйдете, пожалуйста, все, — Поттер говорил тихо, почти шепотом, но с таким холодом и вкрадчивой сухостью в голосе, что Гермионе показалось, будто она вся, до самых кончиков пальцев, заледенела. Она шагнула в сторону Гарри, но рука Блейза твёрдо сжала её локоть, заставляя остаться на месте. — Нам с Джинни нужно поговорить наедине, — нетерпеливо рыкнул Поттер. — Оставьте же нас, ну! Больше повторять ему не пришлось; все до единого, кроме Джинни, молча покинули комнату. Гермиона вышла последняя: она осторожно прикрыла за собой дверь и, развернувшись, требовательно посмотрела на стоящего напротив Забини. — Что в конверте, Блейз? — спросила она так строго, как только умела, но и этого оказалось недостаточно. — Это их дело, Грейнджер. Если Поттер сочтёт нужным, он сам всё расскажет.***
Джинни определённо изменилась с их последней встречи. Месяц в Европе пошёл ей на пользу: она заметно посвежела. Худые плечи отливали приятным лёгким загаром, рыжие волосы, собранные сейчас в аккуратный пучок на затылке, казалось, стали ещё ярче, а глаза блестели с новой силой, но как-то по-другому, холоднее, чем раньше. Белоснежное пышное платье и туго стянутый корсет подчёркивали её прямую спину и тонкую талию, и Гарри, увидь он Джинни ещё месяц назад такой, не уставал бы восхищаться. Но сейчас он не смог бы сделать этого, даже если бы хотел — конверт в руках слишком жёг пальцы, чтобы Поттер мог думать о чём-то другом, кроме как о колдографиях в нём. — Гарри, что случилось? — осторожно начала Джинни, не решаясь при этом шелохнуться. — Видеть невесту до свадьбы — плохая примета. — До свадьбы? До какой свадьбы, Джинни, о чём ты говоришь?! — Поттер в один шаг преодолел расстояние между ними; он почти шипел, стискивая челюсти до боли в зубах, и едва сдерживался, чтобы не запустить конвертом ей в лицо и, хлопнув дверью, уйти подальше от этого места. — Тебе, я думаю, сама мысль об этом противна. — О чём ты, милый? — голос Джинни отчего-то дрожал, она попыталась улыбнуться и протянула руку, чтобы коснуться щеки Гарри, но тот резко увернулся. — Я люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь. — Любишь? Любишь?! — срываясь на хрип, рявкнул Поттер. — И от большой любви, видимо, изменила мне с Кормаком, да? Губы Джинни нервно дрогнули, глаза расширились то ли от ужаса, то ли от удивления, но она не смогла проронить ни слова. — Полюбуйся, — бросил Гарри, впихивая в её руки конверт. Уже отвернувшись, он слышал, как зашуршала под её пальцами почтовая бумага. Несколько минут в комнате стояла звенящая тишина, оба упрямо молчали; когда Джинни наконец-то заговорила, её слова стали для Гарри неожиданней, чем известие об измене. — Это твоя вина, — вкрадчиво произнесла она. — Ты виноват во всём, только ты один. — Ты бредишь? — Поттер буквально подлетел к ней и, вырвав из рук стопку колдографий, с размаху бросил их на стол. — Хочешь сказать, это я тебя заставил лечь с ним в одну постель?! От его крика Джинни даже не дрогнула, и только сейчас, стоя всего в паре сантиметров от неё, Гарри увидел, как немая ярость исказила её лицо: черты стали суше и резче, словно лицо высекли из камня, а то, что Поттер сперва принял за пустоту в её глазах, было отсутствием в них привычного тепла. — О да, Гарри, заставил, — немного подавшись вперёд, прошипела Джинни. — Я, наивная дура, полагала, что смогу привыкнуть к новому тебе; думала, что люблю тебя достаточно сильно, чтобы перетерпеть то, чем ты стал после войны. И я бы стерпела, Гарри, действительно стерпела, но знаешь что? Терпеть Драко Малфоя третьим в нашей постели я не намерена! И раз уж ты первый заговорил об этом — что ж, замечательно, давай отменим свадьбу. Джинни, больно задев Гарри плечом, рванула к двери, но Поттер успел поймать её за руку и резко, не рассчитав силы, дёрнул назад. Сердце колотилось, как сумасшедшее, но уже не от ярости. — Откуда ты знаешь о Драко? — не своим от волнения голосом спросил он, всё сильнее сжимая пальцы. — Отпусти, мне больно! — рявкнула Джинни, и Гарри, спохватившись, отпустил. — Мне подкинули флакон с воспоминаниями под дверь номера в отеле. В Австрии. — Что за воспоминания? — Гарри с каждой секундой всё больше холодел, боясь услышать, что Джинни видела ту ночь в лондонской квартире Малфоя, их обоих там. — Ты целовал этого Хорька в какой-то кладовке. — Не говори о нём так, пожалуйста, — выдохнул Гарри, снова беря себя в руки. — Он не такой. — Как пожелаешь. Мне плевать. — Ты сказала, что едва терпела меня, — внезапно даже для самого себя начал Поттер. — То, каким я стал после войны. Сейчас это уже не важно, но… Объясни мне. Джинни долго молча покусывала губу, даже не смотря в сторону Гарри, и тот уже было решил, что она так же молча развернётся и уйдёт. Но Джинни всё-таки ответила. Ответила спокойным голосом, из которого почти вся ярость успела уйти: — На самом деле, ты стал другим ещё на курсе шестом, но тогда я слишком тебя любила, чтобы это заметить. Поняла уже после, когда не замечать дальше стало невозможно. Гарри, ведь я влюблялась в парня, молодого и горячего, в настоящего гриффиндорца, в ловца, наконец! А посмотри, кем ты стал сейчас? Тебе разве что не хватает седины на висках. Я не знаю, возможно, ты меня не поймёшь, но ты постарел, Гарри, пусть не внешне, но внутри. И мне было тяжело с тобой. Джинни внезапно замолчала, оборвавшись на полуслове, и Поттер понял, что ей больше нечего было ему сказать. Хотя, и говорить что-то ещё было бы лишним, сказанного было достаточно, и Гарри понял всё, пусть Джинни и считала, что это не так. — Ну, — нерешительно начала она, — полагаю, нужно сказать всем, что свадьба отменяется. Если хочешь, я могу это сделать. — Джинни, постой, — вдруг окликнул Гарри, и Джинни замерла у самой двери. — Джинни, мне очень нужно, чтобы свадьба состоялась. Нет, подожди, — торопливо перебил он, видя, что она хочет возразить. — Объяснять слишком долго, но по-другому никак. Вернее, ты, конечно, можешь отказаться, но я обязательно должен на тебе сегодня жениться. Просто провести церемонию, и только. — Без магического венчания? — Джинни нахмурилась, когда Гарри отрицательно мотнул головой. — Нет, обязательно с венчанием, но потом мы сможем развестись. Есть специальное зелье… В общем, мне очень нужна эта видимость, только на сегодня. — Гарри, я не знаю… Как ты себе это представляешь? И ради чего, я не понимаю… — несвязно проговорила Джинни, но Поттер снова перебил её: — Ради меня. Это действительно важно, пожалуйста, Джинни, я тебя никогда ни о чём не просил и никогда больше не попрошу. — Одно условие, — помолчав, сказала она и, дождавшись быстрого кивка, продолжила: — Когда раскроется, что мы расстались, ты должен будешь официально заявить, что это я тебя бросила. Гарри едва не задохнулся от радости, когда это услышал: сотни самых мрачных предположений, успевших родиться в его голове буквально за доли секунды, рассыпались, как песочные замки рассыпаются под палящем солнцем. — Конечно, Джинни. Всё, что захочешь. — Отлично. Я позову Гермиону, и мы дадим Непреложный Обет.***
24 декабря, 2000
Белый смерчевой жгут снежной пыли бросился Драко в лицо, стоило ему только выйти на светлый, несмотря на поздний уже вечер, тротуар. Морозный воздух тут же защипал скулы и нос, и Малфою против воли пришлось натянуть тёплый шерстяной шарф на лицо. — Когда я понял, что ты ушёл сразу после венчания, то едва не сорвался вслед за тобой. Спасибо Гермионе, Рону и Забини — им еле удалось меня удержать. Ты не замёрз? — прерываясь, спросил шагавший рядом Гарри. Драко, всё ещё растерянный до такой степени, что не мог вымолвить ни слова, отрицательно мотнул головой, и Поттер, выдохнув, продолжил: — Хорошо. Уже потом от Блейза я узнал, что ты уехал во Францию к Нарциссе. Все в один голос умоляли меня тебя не трогать первое время, и я, как бы мне ни хотелось обратного, послушался. Сдал экзамены на аврора, почти сразу получил работу… — Ещё бы ты её не получил, герой, — глухо отозвался Драко, пряча озябшие руки в карманы пальто. — Да уж, — Поттер усмехнулся и замолчал. Они прошли в полной тишине несколько метров, минули несколько сияющих гирляндами магазинных витрин, завернули в тускло освещённый проулок, который вёл к дому Малфоя, когда Поттер вдруг резко, словно только этого и ждал, остановился. — Драко, постой, — тихо сказал он, и Драко замер, успев сделать всего пару шагов вперёд. Он медленно развернулся и впервые за этот странный, всё ещё кажущийся сном вечер, посмотрел Гарри в глаза. — Драко, знаешь… Ты вернулся в Лондон месяц назад, я узнал об этом первым и всё это время собирался с духом, чтобы прийти к тебе и никак не мог решиться, — Гарри бросил вороватый, неуверенный взгляд в сторону, и Малфой некстати подумал, что Поттер изменился. Что-то новое появилось в выражении его глаз, в походке, даже в манере поправлять волосы; он словно повзрослел ещё на несколько лет, и Драко совсем не был уверен, что причиной тому служба в Аврорате. — Мне казалось, то есть, кажется до сих пор, что за все эти годы ты устал и от меня, и от любви ко мне. Мерлин, гриффиндорцы должны быть храбрыми, я знаю, но, Мерлином клянусь, я сейчас боюсь так, как не боялся в битве за Хогвартс, — продолжал Гарри, с каждым словом горячась всё больше и больше. — Меня страшит даже мысль о том, что я тебе больше не нужен, но я не мог не думать об этом, потому что, Драко, ты так долго ждал меня, а я… — Гарри, — негромко позвал Малфой, и Поттер, готовый ловить каждое его слово, замолчал. — Почему, вернее, каким образом ты первый узнал о том, что я вернулся в Англию? Гарри сначала удивлённо моргнул, сбитый с толку такой резкой сменой темы, а потом смущённо улыбнулся, отчего его лицо, самое красивое лицо, которое видел Драко, стало ещё красивее. — Как только меня взяли на работу в Аврорат, первое, что я сделал — наложил Следящие чары на твою квартиру, — произнёс он и тут же, оправдываясь, пояснил: — Не хотел пропустить твой приезд. Драко отчётливо слышал его голос, но слов почти не разбирал. Он смотрел на Гарри блестящими глазами и не видел ничего вокруг. Он чувствовал такую лютую, огромную радость, такой прилив глупой решимости внутри, но не мог вымолвить ни слова. — Драко, — после нескольких секунд тишины позвал Гарри. — Драко, скажи что-нибудь. — Обними меня, Поттер. Стремительно стирались, таяли в памяти Драко последние месяцы; будто и не было за его плечами дней тоски по дому, тоски по Гарри. Сейчас, вдыхая ставший уже родным аромат яблок от его волос, снова упиваясь вкусом его кожи под губами, Драко обмирал от восторга внутри, от пьянящего чувства нужности Гарри. От осознания, что он, Драко, наконец-то поймал своё спелое яблоко.-fin-
