Размышлизмы

Моей бабушке не может быть семьдесят два. …И нет, это не задел на нечто фэнтейзийное или фантастическое. Это мой огромный экзистенциальный кризис. Я искренне чувствую себя плохо, когда думаю, что моей бабушке идёт восьмой десяток. У меня в голове сидит упрямая мысль, что ей шестьдесят пять, не больше. Я… Хочу себя обмануть. И обманываю. Я упрямо закрываю глаза на то, что с каждым годом у неё всё сильнее сгорблена спина. Я настырно не обращаю внимания, что с каждым месяцем ей всё тяжелее встать с кровати и идти делать домашние дела. Я упёрто игнорирую, как она ежедневно жалуется на своё здоровье. Я… Звучу сейчас как мразь. Но я ничего не могу с собой поделать. Я сейчас не имею в виду свой игнор как нечто вроде «Она в порядке, ей небольно, она выпендривается, я не хочу ей помогать». Я просто отказываюсь воспринимать её возраст и сопутствующее ему как правду. В моих глазах бабушка всё ещё бойкий человек, который может одновременно разбираться со сломанной стиралкой, с накосячившим собесом и моей инвалидностью. Сейчас ей всё сложнее держать улыбку на лице — она ждёт помощи и сочувствия. Она не привыкла просить об этом. Ей неприятно понимать, что она больше не может без чужих рук что-либо сделать — поменять проводку в квартире или поправить рухнувший на даче забор… Но она понимает. И пытается привыкнуть к этой мысли. А я… трусливо отворачиваюсь, когда вижу её внутреннюю борьбу с самой собой. Я не могу смотреть на то, как сильный человек сдаётся перед мерзким и неизбежным, прекращая войну. Нет, отдельные битвы она с честью выигрывает! Она прекрасно гадает судоку, сканворды и ключворды, она вышивает сложные красивые картины, она на полном серьёзе хочет познать ноутбук и сенсорный телефон, она самостоятельно может многое, что не может большинство её ровесниц и даже женщин помладше… Но в этот её День Рождения мне было тоскливо. К сожалению, выигранная битва — не выигранная война. А войну со Старостью мы рано или поздно проиграем все. Я не верю в бессмертие и считаю, что оно лишь навредит человечеству, если в итоге когда-либо появится. …ах, да. Я забыла упомятуть. Я не просто мразь. Я эгоистичная мразь. Ведь не только моей бабушке не может быть семьдесят два. Мне самой не может быть восемнадцати лет. Вы что? Какая взрослая жизнь? Вы ебанулись? В край охуели? Вы… Вы чего… Я смотрю в зеркало и не вижу там взрослую девушку, которая способна принимать адекватные серьёзные решения и нести ответственность хоть за что-то (в первую очередь за себя саму, прости Гспде). Я вижу там тринадцатидетку, которая любит мультики, сон и вкусную еду. Ничего больше. Я поступила в этом году в универ. И пару дней назад у меня было собрание об организационных моментах. И в какой-то момент я почувствовала там себя… Лишней. То есть… Ну в смысле универ? В смысле пары? В смысле самостоятельность? В смысле??? В СМЫСЛЕ??? Я не готова. Я не хочу, чтоб первое сентября наступило. Я хочу в тайгу егерем, и больше ничего. Этим летом я часто ходила в магазин одна, чтоб купить еды на общий стол (а не пачку чипсов себе одной, как обычно). По идиотскому совпадению я ходила в магазин, путь до которого идёт мимо моей школы. И каждый раз я смотрела на это равнодушное розово-белое здание… И спрашивала: «То есть… Я не приду сюда больше? Никогда? А стоп… А почему не приду-то… А в смысле я больше не учусь здесь…? В смысле?» …Как-то прошлым летом мама в шутку спросила, помню ли я свои детские бредни о том, что тридцать лет — это безнадёжная старость. Я ответила, что это не бредни и что считаю так до сих пор. На что мама рассмеялась: «Милая, тебе скоро семнадцать! По твоей шкале, ты большую часть жизни уже прожила!» Я чуть не сдохла от осознания этого. То есть… В смысле прожила? В смысле мне скоро тридцать? В СМЫСЛЕ??? А потом я вспомнила, что мой лучший друг под Новый год отметит свои двадцать пять, и паника моего мозга вышла на новый уровень. То есть… Мне не скучно со взрослыми? Мне норм обсуждать с ними вопросы нехватки денег, политические ситуации в странах, пиздец с коронавирусом? Я не зеваю от скуки, когда старшие вспоминают прошлое, а с удовольствием их слушаю? Я что… Повзрослела, что ли? В смысле я повзрослела? В СМЫСЛЕ? А раз я повзрослела… То где они, ответы на всё? Где ответ на вопрос о том, ради чего мне стоит жить? Где он, мой обещанный смысл жизни? Я же просто шутила, когда говорила, что его нет… Эта хуёвая шутка не может быть правдой. А где ответ на то, кем я хочу быть? Что хочу по жизни делать? Чем заниматься? Я поступила в универ… Но я понятия, блять, не имею, зачем. Что я там буду делать. Кем работать после всего. Типа… Этого от меня ждали все. Не все думали, что я смогу прям на бюджет заскочить, но то, что я обязана учиться в ВУЗе, даже не обсуждалось. А мне интересно теперь — нахуя? Наверное, я звучу сейчас как капризный маленький ребёнок, которому дома обещали дать конфету, если он в гостях будет паинькой. Видимо, своих конфет я не получила, потому что не была паинькой. …Никто не знает, где на курсы таких паинек записаться? Потому что я вижу сверстников, которые… Счастливы. Они пьют вино и водку, радуются, целуются, учатся… И есть ощущение, что их эти вопросы не заботят. Но блять. Конечно, сука, заботят. Я на сто процентов уверена. Однако… как, КАК им удаётся при этом расслабиться и не искать ответы двадцать пять на восемь? Как им удаётся хотя бы в дневное время не отключаться от реальности, не нырять в чёрную дыру под названием «Самосознание», а снимать тиктоки, лайкать фотки знаменитостей в инсте и играть в карты на раздевание? Можно мне если не ответы на эти мерзкие вопросы, то вот такую вот способность послать их поиск нахуй и простое наслаждение настоящим? …Во время того же разговора мама чутка обиженно заметила, что если для меня тридцать — это уже старость, то её возраст для меня — это вообще что? «Мама, а ты динозавров видела?» — процитировала она со смехом бородатый анекдот. Ахуй на моём лице умножался в геометрической прогресии. Блять… А ведь моей матери скоро пятьдесят. ПЯТЬДЕСЯТ, ПОНИМАЕТЕ? Это… Это же что такое-то вообще… Это в смысле ей пятьдесят? Я помню, какие охуенно чёрные волосы у неё были. Какой у неё был гладкий лоб. Как она легко таскала на даче пятилитровые баклажки с водой к рукомойнику. А сейчас половина волос передёрнулась отнюдь не благородной, а какой-то вымученной, усталой сединой. Лоб избороздили возрастные морщины. И спит она часто с бабушкиным «Алмагом», и пояс шерстяной носит, потому что болит поясница. Но… В смысле моей маме пятьдесят? В смысле…? …Меня постоянно преследует этот вопрос. Когда я что-то не понимаю, я всегда первым делом переспрашиваю «В смысле?» Но… Кого мне переспросить сейчас? Кто мне весь этот бред сможет объяснить? В смысле бабушке семьдесят два? Ей не может быть семьдесят два… В смысле маме пятьдесят в следующем году? Ей не может быть пятьдесят… В смысле мне восемнадцать? Мне… Не может быть… Восемнадцать… Не может, понимаете?