Приключение в маленьком городе

      Ведьмак приехал в этот город случайно, и был удивлён, когда в таверне рыдающая темноволосая девушка бросилась ему на грудь. — Вы Геральт? - спросила она, задыхаясь. - Геральт из Ривии? — Допустим, — нахмурился Ведьмак. — Ваш друг... бард... он в беде... пожалуйста, помогите! Скорее на площадь!       Не переспрашивая дважды, Геральт поспешил за девушкой. Прошло больше года с тех пор, как он послал Лютика куда подальше, но на бывшего друга ему всё-таки было не наплевать.       Торговая площадь оказалась полна народу. В центре стоял помост, на помосте — столб, и возле столба Ведьмак увидел Лютика, бледного и взъерошенного. На глазу барда синел огромный синяк, руки были связаны грубой веревкой. Он с опаской косился на столб, понимая, что его ждет.       Какое-то должностное лицо в длинной мантии жутко скучным, официозным голосом читало приговор: — За соблазнение достопочтимой госпожи...       Геральт закатил глаза. Боже, Лютик...! Как всегда в своём репертуаре. — ...За многочисленные случаи прелюбодеяния и преступления против нравственности приговаривается в пятидесяти ударам плетью-девятихвосткой.       Толпа зашумела. Пятьдесят ударов! Это убьёт человека. А нечеловека сильно покалечит. Палач — огромный, обнажённый по пояс бритый мужчина — выступил вперёд и продемонстрировал толпе орудие наказания. Геральт со смутным страхом увидел на некоторых хвостах плети металлические когти. Удар, пожалуй, будет покрепче, чем от кнута, и позвоночник повредит с третьего удара... не говоря уж о том, что скорее всего отобьёт внутренние органы. — Найдётся ли среди вас кто-то, кто захочет принять наказание за него? - спросил чиновник. — Я! - храбро закричала девушка, которая привела Геральта. — Я! - закричали ещё несколько девушек из толпы. - Я! Я!       Этот цирк пора было заканчивать. Ведьмак растолкал толпу и подошёл к самому помосту. Его решительный голос перекрыл визг девушек: — Я, Геральт из Ривии, готов понести наказание вместо своего барда, - спокойно и звучно сказал он. — Он и тебя соблазнил? - поражённо воскликнул чиновник.       Ведьмак позволил себе лёгкую улыбку: — Нет, он просто мой друг. Пятьдесят ударов — смертельно для человека, а мне ещё нужен мой бард. — Будь по твоему... Раздевайся.       Ведьмак медлил, и чиновник пояснил: — Когда тебя привяжут к столбу, одежду уже будет не снять — только резать.       Геральт покорно снял с себя кожаную куртку, затем рубашку, и бросил всё это на помост. — Привяжите его к столбу!       Лютик испуганно посмотрел на Ведьмака: — Нет, Геральт... - пролепетал он, - не делай этого...       Ведьмак криво усмехнулся и позволил сперва сковать себе руки, а затем пристегнуть оковы к столбу. Палач действовал нарочно грубо: затянул кандалы так, что у Геральта заболели запястья, потом оттянул назад его голову за волосы и прошептал ласково, почти интимно: — Начнём, пожалуй?       Первый удар плетью был ожидаемым, но от этого не стал менее болезненным. Ведьмак втянул воздух сквозь зубы, повел плечом... спокойно, это только один удар. Осталось сорок девять.       Палач снова ударил — дразняще, будто и без замаха — и Геральт зашипел от боли. Плохо... очень плохо... еще немного, и он начнет дрожать, чувствительность к ударам увеличится, сердце забьется быстрее. А там и кровопотеря ускорится... Очень плохо.       Третий удар был очень серьезным: Геральт с трудом смог сдержать крик. Спина горела, и он чувствовал, что по ней течет что-то теплое.       Четвертый удар задел рану от третьего, и спина взорвалась новой болью. Еще сорок шесть ударов, и Геральт не знал, доживет ли хотя бы до тридцатого: палач бил профессионально и Ведьмака намеренно не щадил.       Еще два взмаха плетью, и тело Геральта дернулось, вжалось в столб, в надежде уйти от жалящих поцелуев. Снова взмах, снова брызги крови, и толпа ахнула. Ведьмак был прекрасен - голова запрокинута, рот открыт в беззвучном крике боли, глаза затуманены.       С десятым ударом пришла дрожь, которой Геральт и опасался. Его плечи вздрагивали, руки натягивали цепи... он делал себе только хуже и понимал это, но остановиться не мог.       Одиннадцатый удар вынудил его застонать от нестерпимой боли, но больше его поразила громкая ругань Лютика. Он и не знал, что "скромняга-бард" умеет так материться.       Следующего удара Геральт сперва не почувствовал, но потом оглушительная волна боли взорвала его мозг. Определенно, позвоночник был поврежден, вопрос, насколько серьезно. Геральт неловко переступил с ноги на ногу. Что ж, тело все еще слушается его, значит, все не так страшно. Наверное. Хотя хронические боли в спине наверняка будут мучить его еще долго.       Палач больше не бил по этому месту — работы у него и так хватало. Плеть опускалась на еще чудом не задетые участки спины и раскрашивала их причудливыми алыми узорами. К двадцатому удару спина ведьмака представляла из себя сплошное месиво из мяса, крови и обрывков кожи; кое-где проглядывала кость. Деревянный постамент от крови стал скользким, так что сам палач пару раз чуть не поскользнулся. Ноги ведьмака уже подкашивались, он не стоял, а висел в своих оковах.       Заплечных дел мастер схватил жертву за роскошные белые волосы, вынуждая бедолагу запрокинуть голову. Наклонившись к самому уху ведьмака, палач прошептал: — Осталось тридцать ударов. Только скажи, и бард займет твое место и получит эти удары вместо тебя. — Он не выдержит тридцать ударов, - слабым голосом отозвался ведьмак, морщась от боли. — Так ведь и ты не выдержишь, - заметил палач притворно ласково.       Он отошёл на пару шагов, и, размахнувшись, ударил снова. Геральт не был готов и не успел собраться, поэтому от ужасной боли он взвыл, как раненный волк, и изогнулся в оковах.       Палач опустил плеть. Тихо, на ушко пострадавшему ведьмаку, он прошептал: — Двадцать девять ударов. Слишком много для челове... нечеловека, который совершенно не замешан в этой грязной интрижке. Уступи место барду, и если он умрёт под плетью, то это будет заслуженно. — Никто не заслужил пыток, - прошипел Геральт. — Даже я? - невинно поинтересовался палач.       Ведьмаку стоило больших усилий выдавить: — Даже ты.       Палач неожиданно расхохотался: — Скоро ты изменишь своё мнение.       Плеть снова мазнула по спине, превратившейся в сплошную кровавую рану. Геральт глубоко вздохнул и понял, что ещё несколько ударов — и он начнёт кричать. Сил сдерживаться уже не было.       Но пока что он молчал, стиснув зубы, только вздрагивал и мычал от каждого удара. На глазах выступили слёзы, и он опустил голову, чтобы палач или кто-нибудь из толпы не увидел их. Они не должны видеть ведьмаков слабыми. Никто не должен.       Геральт невесело усмехнулся. Он на волоске от смерти, а его волнует престиж профессии. Впрочем, следующий удар согнал улыбку с его лица, заменив её гримасой страдания. — Прекратите его мучить! - услышал он крик Лютика.       Ведьмак хотел повернуться к нему, успокоить улыбкой, но в этот момент его снова огрели плетью по спине. Он висел в оковах, плечи невыносимо болели, но это был пустяк по сравнению со спиной. Спина превратилась в одну сплошную рану, и Геральт проклинал чёртову ведьмачью выносливость: обычный человек был бы уже в глубоком обмороке, а он пока держится. Зачем-то.       Кажется, стражники скрутили Лютика, чтобы он не путался под ногами у палача и не мешал ему. Хорошо бы и рот зажали — у Геральта уже голова разрывалась от его воплей. Впрочем, истерика Лютика была меньшей проблемой ведьмака.       Тридцать второй удар вырвал из груди Геральта отчаянный крик. Палач удовлетворённо усмехнулся: — Ну наконец-то. Ты у меня не так запоёшь, птичка...       Впрочем, радоваться ему пришлось недолго. Крики ведьмака стихли спустя несколько ударов — у несчастного просто кончились силы. — Повезло тебе. Ослабел раньше, чем охрип. Впрочем, вряд ли тебе твой голос ещё понадобится... ты уже почти труп.       "Ты уже почти труп". Геральт знал, что это не преувеличение. Он потерял много крови, кроме того, скоро нахлынет болевой шок... Или уже нахлынул. Ведьмак молча перенёс сороковой и два последующих удара, уже не особо ощущая их. Боль словно притупилась, но Геральт знал, что это плохо — его жизнь в реальной опасности.       Он тихо отключился. Увы, палач это сразу заметил. — Воды, - коротко приказал он.       Ведро холодной воды, вылитое на голову, быстро привело ведьмака с сознание. — Осталось семь ударов, - сообщил палач, - не хочешь передать их дружку? — Нет, - мёртвым голосом ответил Геральт. — Ну как хочешь...       После короткой передышки удары ощущались острее — а может, отдохнувший палач бил сильнее. К Геральту вернулся голос, и на втором ударе он взвыл, на третьем — закричал, и потом долго не мог остановиться, тем более палач бил и бил, сильно, сосредоточенно и злобно. Когда крики стихли, и Геральт снова был опасно близок уже даже не к обмороку, а к чему похуже, палач холодно сообщил: — Осталось два удара, и только от меня зависит, добьют они тебя или нет. Молись богам, в которых веришь, Геральт из Ривии.       Ведьмак закрыл глаза. Сорок девятый удар, казалось, перерезал его спину пополам, настолько он был сокрушительным. Впрочем, ослабевшее тело ведьмака лишь слабо дёрнулось от боли, а ошмётки кожи и мяса потянулись вслед за промокшей от крови плетью.       Геральт понял, что если последний удар будет такой же силы, то он умрёт прямо здесь, у этого столба, на глазах у толпы. Он приготовился к этому.       Пятидесятый удар был резким и неожиданным: он пришёлся по ягодицам, разрезав ткань штанов и обнажив кожу. В толпе кто-то тихо засмеялся. Ведьмак дрожал, с трудом осознавая, что всё закончено. — Бард свободен, но вы оба должны покинуть пределы нашего города за час. — За час... не получится... - выдохнул Геральт, всё ещё прикованный к столбу. Палач расковал его, и ведьмак рухнул прямо на руки подоспевшего Лютика. — Вы уж постарайтесь, - усмехнулся чиновник, - за нарушение предписания положено наказание — десять ударов плетью.       Геральт застонал. Лютик помог ему надеть куртку — какая-никакая, но защита, и отдирать будет легче, чем, например, рубашку.       Ведьмак едва помнил, как сел на Плотву — позади Лютика, чтобы ничего не тревожило его истерзанную спину. Правда, больно было всё равно, мешала рана на заднице, нанесённая пятидесятым ударом. Плотва, чувствуя его боль, пошла осторожным шагом. — Прости, Геральт, - покачал головой Лютик, - но так мы за час не управимся. Ты можешь... ну, попросить свою лошадь идти быстрее? — Да, - вздохнул ведьмак и пустил Плотву галопом.       Люди шарахались от них, стражники только успели распахнуть перед ними городские ворота... Наконец этот злополучный город, чьего названия Геральт даже не запомнил, остался позади. — Нам нужно остановиться, - решительно сказал бард, - надо промыть и перевязать твои раны, иначе до другого города ты просто не доедешь. — Я и так вряд ли доеду.       Геральт увидел, что губы барда жалко задрожали, а на глаза навернулись слёзы. На секунду ведьмак забыл о страшной боли в спине и подумал, что опять был слишком жесток, но потом решил — поделом. В конце концов, он пострадал из-за Лютика и имеет право на жёсткость. Барду уже не пять лет и пора наконец-таки отвечать за свои поступки. — Я тебя перевяжу... всё будет хорошо... - пролепетал Лютик.       Ведьмак покачал головой, намереваясь возразить этому глупенькому оптимисту, но проклятая слабость взяла над ним вверх. С тихим стоном он скатился с лошади и потерял сознание.       Когда Геральт очнулся, он обнаружил себя лежащим на животе на плаще. Лютик в это время колдовал над его спиной. Ну, как колдовал... Очень неловко промывал раны, причиняя больше боли, чем пользы. Ведьмак зашипел, когда осторожные, но неумелые пальцы барда задели особенно глубокую рану на спине. Кольнуло раздражение на криворукого друга, но Геральт осадил себя: в конце концов, вся его спина превратилась в сплошную рану, так что оказать помощь без боли невозможно. — Принеси мне тот пузырёк из моей сумки, - приказал ведьмак.       Лютик знал, о чём идёт речь, но копался долго и так ничего и не нашёл. — Лютик, твою мать, сам найду! - зарычал Геральт наконец и попытался встать, но со стоном бухнулся на землю. Спину и ягодицы прошило болью, он задрожал. — Геральт... Геральт, как ты?       Ведьмак едва слышал его. Он не мог подавить дрожь, его зубы дрожали в ознобе, лицо было мокрым от пота. Зашипев, он повернулся на бок, обнял колени руками. Единственное, чего ему сейчас хотелось — умереть. — Геральт, я нашёл это...       Лютик открыл пузырёк и помог ведьмаку поднять голову и сделать пару глотков. В голове немного прояснилось, дрожь прошла, но вот боль, кажется, только усилилась. — Хватит, - хрипло сказал Геральт, - остальное — на спину.       Он психологически подготовился, но всё равно закричал, когда жидкость обожгла его тело. Теперь по крайней мере можно не бояться заражения. Он тяжело дышал, спина горела, но шанс на полное выздоровление и возвращение боеспособности был.       Утром его разбудила дикая боль, и Геральт понял, что следующей ночью он не заснёт без помощи джина. Если вчера дикая усталость и эффект от его снадобий сделали своё дело, то сегодня вечером боль просто не даст ему расслабиться и заснуть.       Бард сидел на ближайшем пеньке и клевал носом. Похоже, он хотел всю ночь не отходить от раненного друга, да вот только сон сморил его. — Доброе утро, Лютик, - сказал ведьмак и сам испугался, насколько жалко прозвучал его голос.       Бард встрепенулся, поднял голову: — А? Что? Оу, привет, Геральт! Геральт...       Ведьмак увидел, как потемнел взгляд Лютика. — Насколько всё плохо? - спросил воин.       По глазам барда он понял, что всё по крайней мере выглядит очень плохо. Но нужно было ехать, поскорее добраться до какого-нибудь города.       Как Геральт и ожидал, дорога превратилась в пытку. Он с трудом сидел в седле, каждый шаг лошади отзывался огненной болью в спине и ягодицах. Болели и синяки, которые он получил вчера при падении с лошади. Но это было не последнее его испытание на сегодня.       Проезжая лесок, они вдруг услышали вдали отчаянный вопль женщины. С ней явно делали что-то очень плохое.       Ведьмак дёрнулся, еле удержался в седле. — Нужно помочь, - сказал он, - помочь... — Геральт, ты еле стоишь! Нельзя спасти всех, спаси хотя бы себя!       Не обращая внимания на дикую боль, ведьмак скатился с лошади и встал более-менее прямо. Выпив эликсира, он поспешил к всё ещё кричавшей женщине. Ну, как поспешил... с трудом, хватаясь за деревья, пошёл. Хорошо бы там оказались обычные человеческие разбойники, против них хватило бы обычного Знака. А вот если чудовище... тогда он рискует быть съеденным сразу после женщины.       В центре поляны в круге из огромных камней сидела на коленях леди в тёмно-синем плаще, вокруг неё вихрями завивалась магия. Ураганный ветер терзал её тело, рвал плащ, и она дико кричала... И самое главное, Геральт узнал эту женщину. — Йен, - поражённо воскликнул он.       Йеннифер тоже его узнала. Они не виделись с той самой ссоры, когда ведьма выяснила, что ведьмак приворожил её с помощью джина. — Ты! - вскричала она.       Ветер поднял воина в воздух и швырнул на камни, выбивая стон боли. — Ты всегда оказываешься рядом, когда мне это больше всего не нужно! Ты словно специально мешаешь мне!       С рыком Йеннифер подняла ведьмака в воздух и отбросила к деревьям. Геральт ударился спиной о ствол сосны, дёрнулся и затих. Боль окончательно, с головой захлестнула его, и он не мог ни пошевелиться, ни закричать. Кровь сочилась из не закрывающихся ран, спина горела, да и не только спина — больно было везде, каждый нерв вопил в агонии.       А Йеннифер, увидев, что ведьмак не шевелится, подошла к нему. Ураган затих, когда она присела рядом с ним и приложила пальцы к его шее. — Эй, что с тобой?       Глазам Геральта постепенно из чёрных становились прежними, золотыми, и в них Йеннифер не увидела ничего, кроме боли. Она провела ладонью у него по спине и в ужасе глянула на свою ладонь, красную от чужой крови. Йен сняла с ведьмака куртку и вскрикнула, увидев все его раны. — О, Геральт, - потрясённо сказала она, - прошу, прости меня... я не знала, что ты уже травмирован. Позволь помочь тебе...       Лютик из-за деревьев наблюдал, как гордая Йенифер хлопочет над едва живым ведьмаком, и обещал себе, что никогда больше не будет соблазнять чужих жён. Слишком высокую цену приходится платить окружающим за его легкомыслие.