Моя геройская академия: Омегаверс.

AU! Т/И\Мирай Сасаке (а.к.а. Сэр Ночноглаз) Примечания: встретившись взглядом со своим истинным — мир перед глазами омеги/альфы становился цветным. После смерти пары — мир снова становился в глазах омеги/альфы черно-белым. Комментарии автора: автор плакал пока писал.

             — Боритесь! Сэр, боритесь! — Мирио нависает на перилах койки и рука Ночноглаза медленно выскальзывает из слабой хватки дрожащей омеги и мужчина прижимает ладонь к лицу своего ученика.       Девушка поднимает глаза смотрит на Сасаке, понимая, что это последняя страница их совместной жизни. Что через пару часов она пьяная откроет с ноги дверь в их квартиру и закроет ее с грохотом. Еле как разуется и упадет на колени прямо в коридоре. Что ей сказать их дочери? Что все хорошо и мама плачет потому что просто ударилась? Как сказать десятилетней девочки, которая восхищалась своим отцом, что его больше нет? А что ей сказать своей матери, которая видит свою пьяную, заплаканную дочь? Как ей сказать, что смысл ее жизни умер несколько часов назад в больнице? Сказать, что она в порядке и сильная? Выдержит? Нет. Пьяные люди не врут. Люди в отчаянии не врут. Нет смысла придумывать сказки и оправдания, когда их просто нет. Когда ты ничего не мог сделать.       — Я помню, что когда мы встретились — я была всего лишь студенткой, а ты уже вместе со Всемогущим сражался против зла. Когда я увидела тебя… Это чувство. Чувство особенности и тепла наполнило мою грудную клетку и я начала задыхаться. Я не чувствовала под ногами землю, а мир медленно приобретал краски. — Шепчет девушка, утыкаясь лицом в все еще теплую ладонь героя, еле сдерживаясь, чтобы не закричать в истерике от распирающей ее боли внутри. — Я не помню, что ты сказал тогда, но я помню, как ты схватил меня за руку и резко дернул так, что я упала на землю. А на то место, на котором я стояла, упало что-то. Я не помню что. Не помню звуков, которые были тогда. Я помню, что ты обхватил мое лицо руками, пока я сидела в машине скорой помощи укутанная в плед. Ты что-то мне говорил, что-то спрашивал, а я даже слова сказать не могла. Будто мне отрезали язык. Пыталась, но в итоге все пошло по… — Девушка кусает губу и нервно вдыхает напряженный воздух. Мирай из последних сил поднимает руку и кладёт ее на голову своей жены. Он делал так, когда Т/И была подавлена и расстроена. Он трепал волосы своей дочери, сравнивая с ее матерью. Ведь они были так похожи. И Ночноглаз гордился тем, что в его жизни были две прекрасные омеги, которых он любил больше всего в жизни. — Я так не могу…       — Нет, можешь. — Герой расплывается в улыбке, глядя на то, как ливень слез катиться по щекам его маленькой и нежной омеги.       Его омеги Т/И, которая раскрасила его мир красками так неожиданно. Нет сомнений, он был удивлён. Тогда он просил ее быть осторожнее, хотел узнать кто она, но так и не смог. Она, кажется, не слышала его из-за шока. И не говорила. А он места себе не находил. Мерял свой кабинет шагами, каждый божий раз описывая Тошинори ее лицо. Символ мира был раздосадован тем, что его друг не мог найти девушку, которая, по сути, была его истинной. Они искали. Оба. Потому что Мирай просил. Он изнывал от того ощущения пустоты внутри. До тех пор, пока она сама не ворвалась в агентство Всемогущего, ища Ночноглаза. Студентка. Обычная безпричудная студентка была готова разорвать любого, кто встанет на ее пути поиска Сасаке. Признаться честно, она готова была разорвать и его, желая узнать, какого черта ее так тянет к нему. Какого черта рядом с ним мир ее приобрел такие яркие краски. Почему?       — Ты справишься, дорогая.       Т/И поднимает голову, фокусирует заплаканный взгляд на сереющей картинке перед глазами. Мир снова становился черно-белым, и сделать омега уже ничего не могла. И до этого не могла. Она не могла запретить ему идти туда. Не могла запретить быть героем. Единственное, о чем она слезно умоляла его — всегда возвращаться к ней, а потом, когда в очередной ссоре она попросила его возвращаться к ней и их ребенку — внутри Ночноглаза будто что-то щелкнуло. Это было чувство ответственности. Чувство… Тепла. Было место, куда возвращаться и где тебя ждут. Где просто скажут «Все хорошо» и ты поверишь этому. Теперь это место лишилось очень важной фигуры. И не так больно осознавать, что снова придётся жить с черно-белой картинкой, как-то, что Мирай так и не узнает, что Т/И снова беременна.       — Я постараюсь. — Улыбка трогает лицо заплаканной омеги и она отпускает руку мужчины, опустив на его лицо взгляд. — Обязательно постараюсь.