Весна и Нунду

Из чемодана магозоолога, как всегда, издаются разные и странные звуки. То рычание, которое явно не говорит ни о чём хорошем, то прекрасный щебет каких-то птиц, который сменяется не совсем понятными звуками других диковинных существ Ньюта. Аврор устало трёт ладонями лицо и, раздвигая немного пальцы, смотрит на открытый чемодан, лежащий ровно по центру спальни. Мужчина сидит так около минуты и решает, что на сегодня хватит бумажной волокиты, пора и отдохнуть, к тому же часы показывали почти одиннадцать вечера. Грейвс, встав из-за стола, мог бы поклясться, что видел, как кто-то сбоку лез на его стол, однако, кинув взгляд на предполагаемое место, не обнаружил никого. Чуть хмыкнув, он сложил документы, обвёл взглядом помещение, задерживаясь на кровати: да, ему очень хотелось сейчас бы лечь, но одному спать больше не привычно. С появлением в его жизни Скамандера всё стало каким-то другим и незначительные вещи стали обретать смысл. Когда его нашли, пленённым Гриндевальдом, то сразу же доставили к колдомедикам. Исхудавший, с обезвоживанием и множеством ран, его тело и организм лечили целую ночь. И если физически восстановить удалось, то на душевном уровне это было как минимум сложно, а как максимум — нереально. Столь сильного духом человека сломали. Круцио изводило всё тело, причиняло слишком много боли, но слова порой играют больше роли, а когда ты уже хочешь умереть, чтобы больше ничего не ощущать, добить легче, используя рассказы о том, как Геллерт медленно под его обличьем ищет Обскура, как использует Криденса, как скоро создаст армию, как изменит мир и люди станут рабами, в полном подчинении. Гриндевальд смеётся громко, словно уже воплотил свой план в жизнь, а Грейвз лишь, закрыв глаза, ожидает очередную боль Круцио. Но в какой-то момент всё изменилось. Мучитель не приходил. Сколько времени прошло, один Мерлин знает, но когда организм стал переходить в режим энергосбережения и Персиваль начал вырубаться, где-то наверху стали слышны голоса: мужской и пара женских, топот и шум. Ему, на последних секундах до отключения, начало уже казаться, что это сон, что просто глюки от голода, но спустя время он увидел мягкий белый шарик света, который в глазах просто расплывался. Не в силах больше концентрироваться, он издал хриплый звук, фоном слыша: «Тина, он здесь».. Он сутки пытался понять, умер или, может, это просто такой странный сон. Вроде, знакомые лица колдомедиков, в МАКУСА они точно есть. Сбоку сидела Порпентина, чему Грейвс даже не был удивлён. Девушка, с момента пробуждения аврора и до окончания времени посещения, задавала один и тот же вопрос: «Как вы себя чувствуете, Мистер Грейвс?». Но сам он не мог ответить, просто смотрел устало в потолок, потом — на еле колыхающиеся шторы. Так и прошли сутки. После нового пробуждения, мысли о том, что он всё ещё в плену, стали отходить на второй план. Всё те же медики, те же шторы, Тина, но она улыбалась едва заметно. За собой же сам Персиваль заметил небольшие улучшения. Тело, конечно, отзывалось болью, вялость не ушла, но, видимо, осознание того, что ад закончился, было написано на его лице. Ближе к обеду, ему всё разъяснили про его состояние, хотя это последнее, что он хотел бы знать. После разговора колдомедик решила, что нужно сменить капельницу. Когда это делали ранее, Персиваль спал, но сейчас всё было иначе. Кожи даже не успели коснуться. В этот миг, найдя в себе силы, мужчина резко убрал свою руку как от огня и посмотрел перепугано на девушку, при этом сразу осознав, что сделал. Взгляд стал отражать вину, а потом снова испуг. Только в этот раз уже от своей реакции. Он словно на автопилоте придвинулся ближе к стене и закрыл глаза. Колдомедик почему-то не удивилась, а Тина, лишь поджав губы, опустила глаза вниз. Иглу в итоге он вытащил сам, однако новую капельницу поставить не дал. На новый день он уже лицезрел двух Голдштейн. Причём, первая, та, что Тина, смотрела на сестру с таким выражением, словно мысленно просила её помочь с чем-то; другая же, Куини, улыбалась и, протянув руку достаточно близко к мужчине, чтобы поздороваться и проверить реакцию, о которой рассказала ранее сестра, не обнаружила в его мыслях ничего интересно на этот счёт, хотя Грейвс снова резко отстранился. Уже прошла неделя с его пребывания в госпитале. Состояние физическое — выше ожидаемого, состояние душевное — не сдвинулось. Зато Персиваль самостоятельно перемещался по палате, хотя ему и настоятельно рекомендовали лежать. Как он понял, лежать ему придётся здесь ещё долго. Он осмотрел своё лицо, когда подошёл к зеркалу: слишком стал костлявым, слишком уставшим, этих слишком было много. В глазах не было никакого огня, только мрак — такой чёрный, что самому мужчине было не по себе. Сжав руками раковину, он зажмурился. В голове, в мыслях всё было так ярко и свежо: эти разговоры, эти пытки, голод. Порой пробегавшая в камере, где он был заточен, крыса казалась ему деликатесом, и сквозь отвращение приходилось ловить и есть её. Не было выбора. Он ещё хотел жить. Пение птицы за окном отвлекло мракоборца от мыслей. На пороге была весна, уже достаточно тёплая, но снег только начинал сходить. Он разжал глаза, заметил, что одной рукой стиснул свои волосы, другая всё так же держала его, опираясь на раковину. Медленно подняв голову, он кинул взгляд на открытое окно и преодолел это небольшое расстояние, ему оно показалось бесконечным. Когда руки легли на прохладный подоконник, Грейвс сделал глубокий вдох и шумный выдох, стало легче. Ему не хотелось вдаваться в панику: понимание своего положения в голове образовалось не так давно. Ему придётся словно по-новому учиться ходить, размеренно дышать, общаться. Но главное — он не понимал, как успокоить своё тело и перестать защищать себя от прикосновений. Если с первыми проблемами он справится, то телесный контакт стал самым сложным вопросом за всю его жизнь. Казалось бы, он знает, что здесь его не обидят. Голдштейн за него точно Аваду выпустит, наверное, ему хотелось бы в это верить, но даже ее касания для него стали табу. Он, вроде, и верит, и понимает, но в подсознании всё равно теперь чрезмерно осторожен, и это стало помехой ему самому. Но, видимо, придётся смириться с этим. Зачем ему, по сути, эти прикосновения? Он одинокий старый пёс. Нет жены, нет детей. Только работа, руководящая должность и штат сотрудников. Может, он и так сможет прожить? Он не успевает продолжить ход своих мыслей, как слышит около двери какую-то возню, это отвлекает от любования оживающей природой после зимы и немного нервирует. Мужчина слышит знакомый голос Куини — та, уже приоткрыв дверь, кого-то пытается затащить в палату. — Мерлин тебя дери! Тина, помоги мне! — говорит девушка с звонким смехом. — Не шуми, Куини, лучше посмотри: может, он не спит! — видимо, Попертина пыталась вразумить сестру, но это явно не имело смысла. Однако возня закончилась, и блондинка всё же выглянула из-за двери и радостно заговорила. — О, Мистер Грейвс! Доброе утро! — она распахнула дверь, так что у Тины и того, кого пытались запихнуть силой в палату, не осталось и шансов на капитуляцию. Попертина закусила губу и зашла в палату следом за сестрой, здороваясь, а после перевела взгляд на парня, который стоял чуть сутулясь, обнимая руками свой чемодан. Грейвс словно не заметил вошедших девушек, даже глазом не повёл, взгляд был направлен на парня. Нет, Персиваль не влюбился с первого взгляда, просто лицо этого человека казалось отдалённо знакомым. — Ньют! Хватит стоять в дверях, — возмутилась Куини, топнув ножкой, а после затащила уже более податливого Ньютона и закрыла дверь. Скамандер осторожно убрал руку девушки со своей и кинул короткий взгляд на явно ничего не понимающего аврора. — Здравствуйте, Мистер. — Мы с вами знакомы? — тут же перебил его Персиваль, всё ещё не решаясь отойти от окна. — Ох, — Куини встрепенулась, понимая, что сестра точно не сможет сейчас ничего нормально объяснить, — Ньют вас спас, Мистер Грейвс, — махнула она рукой. — Куини, всё совсем не так, — начал было Скамандер, растерянно смотря под ноги, но его заткнули. — Как это не так! Вы с Тиной нашли его, вернее, ты и нашел, — начала возражать девушка. — Скорее не я, а Нюхль, — робко улыбнулся ей он, всё ещё не решаясь вновь взглянуть на аврора. Пока Голдштейн снова начала возмущаться, сам Грейвс окончательно потерял логическую цепочку всего, и это отдалось болью в висках, из-за чего он издал тихий скулеж, что не осталось незамеченным Ньютоном и Тиной, и сестра сразу же одёрнула болтающую девушку за руку: та вопросительно и строго посмотрела на сидящую, а потом, услышав ее мысли, резко перевела взгляд на место, где стоял мужчина, зажмурившись, немного ссутулившись, и усердно тёр висок, пытаясь прогнать боль. — Смотри, — шепнула блондинка через пару секунд и головой кивнула на Скамандера, который в своей привычной, даже профессиональной манере ходьбы не спеша, немного склонив голову направлялся к Грейвсу. Ньют воспринял ситуацию так, словно рядом раненый зверь, которому нужно незамедлительно помочь. И так было гораздо проще для него думать. Ведь с людьми он с трудом уживался и находил общий язык. Ему было легче с животными. Понимал, даже не говоря с ними. Небольшое расстояние преодолено, и Ньют изучал это искажённое пульсирующей болью лицо около двух секунд, пытаясь понять, чем можно помочь. Носа Грейвса коснулся запах травы. Словно он лицом упал на только скошенный газон. За закрытыми веками сразу всплыла сочная картинка луга, что взора не хватит обхватить его весь. После представилось ясное небо и слепящее солнце, такое обычно бывает зимой. Он ощутил тепло небесного светила, разливающееся по телу, всё было таким реальным. Он шёл не спеша, ощущая, как ветер и трава щекотят его, и уже не было боли, давления на висках, пульсации и каких-то страшных воспоминаний прошлого, было лишь умиротворение. Да, здесь ему однозначно хотелось задержаться. Только постепенно всё начало тускнеть, и, когда картинка окончательно пропала, до слуха доходили отдалённые голоса людей, в нос ударил запах лекарств, и Грейвс решил открыть глаза. Первое, что он видит, — это ноги. Длинные ноги, спрятанные за тёмными штанами. Он скользит взглядом выше: синее пальто, горчичного цвета жилет, белая рубашка. Дальше — обеспокоенный взгляд, и в этот момент аврор словно попал под Империо. Завис, просто завис на этих глазах. — Мистер Грейвс, — начал Ньют, — Сэр. Вам стало легче? — Ньют уже убрал руки от висков аврора, опустился на стул, и это Персивалю и показалось странным, что наконец-то вывело его из-под оцепенения. Он моргнул пару раз. Действительно, голове легче, словно смыли все мысли, всю грязь, всю боль, что там была с момента освобождения. Такой лёгкости он не помнил уже давно. Он прислушался к самому себе, поднял голову и осмотрелся. Сбоку сидели сёстры Голдштейн, Тина порывалась что-то спросить, было видно по слегка открывающимся губам, Куини задумчиво глядела прямо в глаза. Грейвс опустил взгляд ниже. Он сидит на кровати, но когда он успел? — Вас сюда усадил Ньют, — прервала тишину Куини и поймала на себе взгляд полный непонимания со стороны аврора, который ещё не успел сообразить. Возможно, на лице и было негодование, но так чётко узнать мысли, — Всё верно, Мистер Грейвс, я легилимент, — мягко улыбнулась девушка, и Тина почему-то шумно выдохнула, переводя взгляд на Скамандера, который всё так же рассматривал с интересом чужое лицо. Так долго магозоолог ещё не смотрел на человека. Возможно, потому, что аврору пока не было и дела до него. Мужчина не смотрел в упор, не ловил взгляд Ньюта, был где-то в своих мыслях, но, видимо, теперь Ньютон стал заметным для мужчины, и тот, выдохнув, посмотрел прямо в глаза. В глазах Персиваля плескалось спокойствие и усталость. Не было той зашуганности, что Ньют заметил, как только зашёл в кабинет. Не было какого-то потаённого страха, боли, всё куда-то исчезло, испарилось. Только не было ясно: на время это или навсегда. По рассказам Тины, Грейвс словно теперь борется сам с собой. Вроде, всё в норме, но он будто бы за невидимой стеной, которую и сам боится. До него не дотянуться, не тронуть. Однако, когда к нему обратилась она, Ньютон вообще не понимал, что ему делать. Он не по людям. Но девушка просила почти слёзно, просто попробовать, а вдруг, ну вдруг что-то изменится. Ведь парень так отличался ото всех. Такой чудной, не от мира сего. Он отказывался. До последнего. Но слова Тины почему-то заставили его передумать. — Ты его нашёл, он видел тебя в тот день, прошу, Ньют, ты — единственный шанс ему помочь, — девушка стояла спиной, сильно сжимая ручку двери. — Просто попробуй, — дополнила она и вышла за дверь. Через день, выйдя в очередной раз на ужин, Куини, заметив взгляд Ньюта, радостно запищала, и Тина сразу поняла, какое же решение принял магозоолог. И всё же, хоть девушки и верили в него, сам парень и правда не знал, как помочь. Представить, что Мистер Грейвс животное? Это как-то слишком нетактично. С животными иначе, они делают то, что должны, то, что чувствуют. Если им не нравится кто-то — нападут. Если будут считать своим, своей стаей, то и биться за тебя и любить до смерти станут. Люди же слишком странные на эмоции и проявление чувств. Могут и нож в спину с улыбкой вонзить. Его передернуло от мыслей. Парень моргнул, опустил глаза ниже, заострил взгляд на краю больничной кровати и повторил свой вопрос: — Вам стало лучше? Грейвс думал, а стоит ли отвечать ему. Вдруг, ему захочется знать, какие тот использовал методы. Вроде, в памяти отложились руки на висках. От этих мыслей стало дискомфортно и аврор решил, что надо прилечь. Пока он ложился, то краем глаза заметил, как парень чуть вскинул голову. Видимо, снова наблюдает. — Стало, — решил всё же ответить аврор, правда голос вышел больно хриплым и каким-то разбитым. Он посмотрел на Ньютона, тот краем губ улыбался. Такая лёгкая улыбка. Теперь Персиваль стал изучать его. Странно. Вроде, только смотрел, долго, но чисто в глаза. Как он мог не заметить, сидя на расстоянии половины вытянутой руки, эту россыпь веснушек? Их было так много, но ещё не яркие, они напомнили ему приход весны, которую ощутил аврор ранее, стоя у окна. Эти пшеничные, кое-где даже рыжеватые вьющиеся волосы, такое худое, ровное лицо.

«Кто тебя лепил? Какой художник рисовал?»

Где-то пронеслось глубоко в голове мужчины и он даже усмехнулся этому. Ему захотелось сказать, что Ньют — это весна, всё её воплощение в нем, но даже в голове это звучало так необычно, поэтому он решил, что подобное нельзя озвучить и перевалился на бок, спиной ко всем. — Думаю, Мистеру Грейвсу нужно поспать, — заметила Тина и встала, поднимая сестру с места, смотря при этом на задумавшегося Скамандера. Ей пришлось пару раз кашлянуть, чтобы привлечь внимание магозоолога, и тот, робко кивнув, поднялся со стула, ловко подхватывая чемодан, попутно доставая палочку, и лёгким движением трансфигурировал стул обратно в вазу с цветами. — Мы к вам ещё зайдём, — ласково произнесла Куини, как она умеет, — да, Ньют? — сощурившись, она рассматривала пойманного в ловушку парня, и тот потерянно посмотрел на девушек, одна всё ещё смеялась, а другая закрыла лицо ладонями. — Д-да, видимо, — лишь произнёс Скамандер и, больше не в силах быть в этой словесной ловушке, в которую так легко его поймали, вышел из палаты. Сёстры быстро пошли за ним следом. Грейвс же где-то в душе радовался, что стена была так удачно около кровати, его лица не было видно, а значит, и какой-то глупой, но счастливой улыбки тоже. Действительно. Голдштейн поймала Ньютона на слове. Скамандер пришёл на новый день в сопровождении Куини. Персиваль кожей ощущал, как парню некомфортно здесь, но пока не догадывался о причинах. В основном, разговаривала только девушка, рассказывая всё, что приходило в голову или залетало на пару мгновений попутно, что Ньют иногда терялся, не в силах уловить ход мыслей волшебницы, а Грейвс только поднимал бровь и сочувствующе смотрел на Скамандера. Иногда парень куда-то уходил, резко встав с места, брал чемодан, выбегал, но через секунду возвращался, тихо говоря «я скоро», он не мог пропустить кормление своих зверей, что скрывал чемодан, но и делать это в палате, тоже не смел. Боялся, что снова отнимут их, поэтому держал в секрете. Через пару таких совместных заходов, Ньютон пришёл один. Кажется, именно этого и хотели они оба. Чтобы наконец-то спокойно поговорить. Хотя ни тот, ни другой, не были сторонниками бесед, но каждый понимал — надо. Привычно сев на стул, уже без трансфигурации, парень поставил чемодан и вздохнул. Персиваль стоял у окна, на улице было ещё лучше, чем в первую встречу, он не мог пропустить такое. Скамандер заметил изменения, довольно видимые для него как стороннего наблюдателя. Грейвс поправлялся. Набирал вес, лицо больше не было болезненно серым, в глазах только ещё слабый огонек. У Ньюта в голове опять как муха начала летать просьба Тины, её слова, и он, собравшись, решил начать разговор. — Сэр, как обстоят ваши дела с выздоровлением? — начал магозоолог, сложив руки в замок, внимательно слушая. — Мне стало лучше за это время, Мистер Скамандер, — с долей усталости отозвался мужчина и прикрыл глаза. — Я не об этом. Ваше душевное состояние, — он не успел задать вопрос, как поймал растерянный взгляд. Аврор точно помнил, что не говорил ничего Ньюту, тогда. — Это тебе Пропертина рассказала? — суровый взгляд заставил сглотнуть слюну. — Попросила помочь, — отведя взгляд в пол, он нервно теребил пуговицу рубашки. — Я не настолько слабый, чтоб помогать мне с душой, — громко и грозно ответил Грейвс. Ему с рождения была ненавистна мысль о том, что он мог выглядеть каким-то жалким, измученным, слабым. — Вы не слабый, просто порой бывают ситуации, когда нужна помощь, — попытался объяснить Ньютон, смотря в глаза. — Со мной всё нормально! Выметайтесь отсюда, — мужчина был правда зол, только сам не понимал, на кого. На себя, что на лице написано всё, или на Тину, которая много болтает. — Позвольте проверить кое-что, — не унимался Ньют. Он был предупреждён подругой, что Мистер Персиваль Грейвс имеет скверный характер, поэтому Скамандер был готов к подобному. Выдохнув и собравшись с мыслями, он поднялся с места, и, видя это, Грейвс напрягся, но с места не сдвинулся. Он знал, что ему не грозит ничего сейчас, однако, это уже инстинкты. Как в замедленной съемке он видит уверенные шаги магозоолога в свою сторону. Взгляд у того сосредоточен, в нём мешалось спокойствие, уверенность. Парень больше не опускает стеснительно глаза. Словно в Ньюте два разных человека. Обычный он и тот, кто любит изучать весьма необычных зверей. Видимо, Куини в какой-то момент не выдержала шквала мыслей мракоборца и рассказала, куда же бегает и чем занимается Ньютон в обеденное время. Почему-то рассказ про чемодан с тварями внутри не особо удивил. Может, потому, что подобное прям подстать Скамандеру? Но этот чёртов взгляд сейчас он ловит на себе.

«Я же не очередная зверюга».

Ньютон так быстро оказался рядом и при этом так близко, что Персиваль мало того что не успел сообразить, где его палочка, так ещё и сделав шаг назад, напоролся на шкаф, который как ни кстати оказался тут. В это мгновение Грейвс ощутил себя на месте магозоолога, в день, когда тот уходил из кабинета и Куини его поймала в словах, а сейчас этот парень загнал его в ловушку и теперь напоминал зверя. Бежать некуда. Персиваль, вроде, и чуть выше, чуть крупнее и так комично, наверное, со стороны это, как его просто припечатали, а всё чертов Гриндевальд. Чёртово заточение. Эти картины давно не приходили в голову, так почему сейчас. Лицо магозоолога в них просто теряется. Фоном не голос, а смех и Круцио. Даже не больно, но тело содрогается. Оно помнит. Скамандер опешил. Кажется, перегнул палку, хотя ничего даже не сделал. Кажется, стена вокруг растет, и он лишь садится на корточки, осторожно касаясь кисти мужчины, что сжата сильно, пальцем ведёт по костяшкам и смотрит на лицо, отражающее боль и страх. — Мистер Грейвс, всё уже позади, — пытается дозваться его Ньют, повторяет эту фразу, пока не замечает, как тот реагирует на голос, глаза чуть открывая. — Вы в безопасности, уже давно в безопасности, никто здесь не смеет причинить боль, этого не будет, — голос Скамандера тихий, размеренный. Он серьёзен в своих словах, уверен в них, и эта уверенность каким-то странным образом закрадывается в сознание аврора. Грейвс немного, совсем чуть-чуть верит, сползает вниз по шкафу, не разрывает зрительный контакт и садится на пол. Ньютон уже не трогает его. Наверное, аврор ни разу ещё не замечал, что парень его касается в такие моменты. Пусть это и был второй раз. Персиваль чувствует, как кожа горит на костяшках, странное чувство, хочется расчесать это место, но держится. Может, так и привыкнет. — Вы сами всё понимаете. Позвольте мне помочь вам, это не из жалости, просто хочу, хочу вас исцелить, — сам магозоолог без понятия, откуда в нём столько уверенности. Но из них двоих и раз никто больше не может, ему придётся стать сильнее, сделать видимость, скрыть свои страхи, свои нервы, чтобы помочь тому, кто в этом нуждается. Ему не приходилось так жертвовать собой со зверями, а людям приходилось помогать редко и то по мелочам. Возможно, просто ещё не попадались такие, кому это действительно было нужно. Он обжигался много раз, даже по пальцам не пересчитать, и в какой-то момент остался только он и они: ещё Тесеус, брат ему не был врагом; Лета, да, но и с ней связь была потеряна, лишь маленькое воспоминание. А потом ворвалась Тина, хотя тут, скорее, он в её жизнь, а там и Якоб с Куини в придачу. Зато в них он был уверен, даже его чудо-звери принимали их: значит, точно, правильных выбрал друзей. — Ты сможешь? — вопрос как гром среди ясного неба для него. Ньютон не знает, сомневается долю секунды, но всё же кивает. Нельзя, уже нельзя делать шаг назад. Но он знает, что это будет долгое и познавательное путешествие.