Мальчик, которого прокляли

Леди снова недоуменно посмотрела на развесёлого напарника и нахмурилась. Её в последнее время раздражало то, что Кот относится к происходящему в Париже с тем странным восторгом, с каким в Колизее смотрели битвы гладиаторов. Для него это было простой забавой и способом весело провести время. У Бриджит даже закралась мысль то этому поводу, что напарник, возможно, сын какого-нибудь богатенького папочки (тут она не прогадала), потому ко всему относится, как к очередной забаве (на этот раз всё было не совсем так, поскольку Феликс лишь пытался таким образом не выдать свой внутренний страх). Потому девушка начала называть его «мажором». Но Нуар вдруг стал серьёзным и попросил никогда его так больше не называть. И девушке стало стыдно. Однако то, что он делал в последние пару недель напрягало Чен. Он заваливал комплиментами и постоянно дарил розу. Красную розу, аргументируя это тем, что данный цветок прекрасно ей подходит. Даже сказал пару раз, что роза на языке цветов означает «страсть». Поначалу Бриджит принимала подарки, не желая обидеть своего напарника, но, когда их количество стало превышать более трех в два дня, Чен забеспокоилась. Прятать их становилось всё труднее. Мадам Чен даже поинтересовалась, зачем её дочке столько цветов. Девушке пришлось соврать, что это нужно для домашнего задания. Мать загадочно улыбнулась и решила оставить дочку в покое. Она всё равно собиралась выяснить, кто является поклонником её дочери. Но после этого случая Бриджит Чен всерьёз решила поговорить с Котом. Пока он нагло улыбался, а точнее, скалился, Леди строго на него посмотрела. — Кот Нуар! Парень улыбнулся еще шире и дернул ушами. — Я слушаю тебя, Миледи. — Ты всем девушкам такие подарки делаешь? — Ах, Леди, как вы могли такое подумать! — Нуар упал на ближайшую ступеньку и приложил свои руки-лапы к сердцу, изображая невинную жертву. — Лишь одна девушка в мире меня интересует! — Кот, я говорю с тобой серьёзно! Прекрати валять дурака! — нависла ЛедиБаг над ним, но парень принял напущено-деловое выражение лица. — Так я и говорю серьёзно! Мне нравишься ты! — Кот… — Что? Это же очевидно! А еще я заметил, что ты отдаёшь розы другим Парижанкам. Могла бы сразу сказать, что не любишь цветы! — Мне некуда их прятать! А моя мама о-о-о-о-очень любопытная! Она даже подумала, что у меня есть дружок! Нуар расплылся в довольной ухмылке. Бриджит тут же пожалела, что вообще вздумала это говорить. — Слушай. Нуар, мне талисман дали не для того, чтобы я тут крутила шуры-муры. Мы должны защищать город! Потому очень прошу тебя — прекращай это. — Ничего не обещмяу, Миледи, — подмигнул он ей. Девушка почувствовала закипающую ярость. Этот парень был непробиваемым. Но и она была не из тех, кто сдаётся быстро. — Тогда, боюсь, что ни одного твоего подарка я больше не приму. — Тогда я придумаю что-то новое! — не унимался Феликс, не понимая, отчего ему так доставляет удовольствие не уступать этой девчонке. Леди едва сдержала раздражённый вздох, нервно постукивая тонкими пальцами по другой руке. Внимания этого молодого человека не давало ей покоя. Доводило до внутренней дрожи, даже до паранойи. Теперь, едва заметив вдали на крыше черные кошачьи уши, она вновь готовилась отбивать атаку роз, комплиментов и навязчивых поцелуев руки. — Кот, зачем? — вновь выдохнула Бриджит, примостившись на самом краю крыши, когда Нуар подкрался к ней и, помедлив немного, словно размышляя, положил голову ей на колени. Феликс пусть и старался вести себя очень уверенно рядом со своей красивой напарницей, но помнил, что осторожность лишней не бывает. Все-таки, в общении с людьми, а тем более с девушками, он был полным профаном. — Что? Я просто очень хочу спать. Денёк был выматывающим, не находишь? — Пожалуй. Но ты уходишь от ответа. — А кошки любят, когда их гладят, — ляпнул Феликс, прежде, чем успел подумать. Бриджит фыркнула. — Даже не проси! Я не буду тебя гладить! Парень надул губы. Эта девушка была очень привлекательной, по мнению Феликса. Длинные тёмные волосы, яркие голубые глаза, милая кроткая улыбка, даже веснушки на носу добавляли ей ещё больше очарования. Да и характер у неё был весьма интересный. От легкого и игривого настроения она моментально переходила к серьёзному, даже боевому настрою (не то, что вечно милая-улыбчивая-раздражающая Чен!). Правда, была она слишком уж серьёзной. Ни одного развлечения не разрешала. Разве что бег наперегонки по городу до Эльфелевой башни. Оттуда открывался красивый вид на Париж, а ещё это был неплохой наблюдательный пункт. В общем, его напарница была не только красивой, но далеко не глупой. Поскольку ему самому ЛедиБаг была симпатична, то Феликс решил во что бы то ни стало добиться её расположения. От этого зависела его жизнь. Исцелить его могла только эта девушка, то радости не доставляло, но поступить иначе Феликс не мог. Вот только пока что она решила превратиться в неприступный бастион. Нуар искренне недоумевал — девушки же любят, когда их заваливают цветами и комплиментами, что с Леди тогда не так? Почему не работает? Он даже обратился к так горячо любимым девушками мангам жанра сёдзё. Так была куча милых сцен, которые Нуар старался воплотить в жизнь, но каждый раз прокалывался. Плагг его действий не одобрял от слова совсем. Он говорил, что любовь должна быть искренней, а не напускной. Феликс же особого значения этому не придавал, ведь в теории даже такого должно хватить. Тем более, ему же надо, чтобы Леди в него влюбилась, а ему самому будет достаточно испытывать к ней обычную симпатию. Но Плагг настоятельно выносил ему мозги со всем этим. Феликс предпочитал довериться высказыванию, которое прочитал где-то в интернете: «Хочешь жить — умей вертеться!» А жить Феликсу очень хотелось. Конечно, использовать так нагло напарницу не нравилось ему, но что поделать? Если уж выбирать между своей жизнью и (возможно) разбитым сердцем Леди, то Нуар, определённо, выбирал жизнь. — Ты злюка, миледи! За что ты так? Я же от всей души! — Кот, мы же напарники! Мы работаем вместе. На этом всё. — Слушай, это только твои принципы во всём виноваты или тебе уже кто-то нравится? — Это не имеет значения. — Имеет, — Феликс потянулся и снова взглянул на девушку. И первым, что он заметил, это был её взгляд. За несколько недель совместной работы Агрест успел выявить три типа взглядов ЛедиБаг. Взгляд первый — раздражённый. Таким она его одаривала каждый раз, когда он дарил ей розы, говорил комплименты и пытался поцеловать руку. Взгляд второй — собранный. Такой у неё всегда был во время битв и сражений. Этот взгляд завораживал. Феликс удивлялся, как она еще не заморозила им всех врагов. Ведь вполне могла. И третий взгляд — задорный. Такой обычно был, когда они бегали наперегонки по крышам. Но этот взгляд был другой. Такого он ещё никогда не видел. Она смотрела, будто сквозь весь мир, погружённая в свои мысли. Никогда еще Леди не смотрела на что-либо так. И тут Феликса что-то больно-больно ударило изнутри. Словно змея укусила за самое сердце, впиваясь клыками всё глубже и глубже. А затем по телу пробежался лёд. Он опоздал. Он стал действовать слишком поздно. Этой девушке уже кто-то нравился. — Понятно, — загробным голосом прошептал парень, нервно сглотнув подступивший к горлу ком. Паника. В его глазах была паника. Он умрёт. Всего-то жалких три года — даже меньше — и он умрёт.От него ничего не останется. Отец будет горевать — и с каких пор Феликс оттаял к своему родителю? — Натали тоже будет очень плохо, ведь когда-то давно она сказала, что относится к нему, как к своему сыну. Собственных детей у Санкёр никогда не было. Да и когда? С её-то работой. А что вообще будет, если он умрёт? Кто по нему будет горевать? Кто о нём вспомнит, кроме родителей? Плагг ещё будет страдать. Пусть этот прожорливый Кот и строил из себя саму невозмутимость, но иногда эта маска спадала, и перед Феликсом представало очень мудрое и очень древнее существо, которое устало. Устало от смерти тех, к кому оно привязывалось. И Агрест был абсолютно уверен, что именно Плагга его столь быстрая кончина добьет. — Миледи, а ты думала когда-нибудь, что будет, когда ты умрёшь? Кто будет страдать? — А? С чего вдруг такие вопросы? Кого-то потянуло на философию, или то ещё одна неудачная попытка меня охмурить? — прищурилась Бриджит, но осеклась. Нуар действительно был абсолютно серьёзен. — Никак нет. Вдруг я скоро умру? С нашей-то работёнкой. Ты вообще когда-то задумывалась о том, что там — по ту сторону? Я вот, честно говоря, думал, что там полное забытие, теперь я немного страшусь того, что могу оказаться в неизвестности где-то там — непонятно где. Бриджит с легким удивлением слушала напарника, принявшись рефлекторно его гладить. Такие перемены в его настроении не были редкостью и Чен боялась, что напарнику просто не с кем было поговорить раньше, потому он находит утешение в их странных философских беседах, что случаются время от времени, и которые он начинает всегда сам. Её напарник был весьма странной личностью. Он с азартом кидался в битвы с заражёнными, которые появлялись с разницей в три-четыре дня, но поначалу делал это неохотно. Словно просто пытался заставить себя. Но потом, с каждым днём Нуар становился более открытым и помогал людям с куда большим желанием, чем в их самые первые битвы. Кот был лучше, чем хотел казаться. — Я не знаю, Котёнок, — вздохнула она. — Может быть, лучше не думать? Тем более, ты же парень в полном расцвете сил. Рановато тебе умирать — не находишь? Да и нового напарника мне искать пока что не особо хочется. — Спасибо, букашечка. — Не зови меня так! А то возьму слова назад! — надулась она, сложив руки на груди. — И всё же — что там? — Знаешь, когда я была маленькой, моя мама — она китаянка — говорила мне, что все люди, умирая, перерождаются снова. Всё зависит от того, сколько добра ты сделал и сколько зла ты причинил. Если ты вёл плохую жизнь, то мог оказаться тараканом. Если ты был добр ко всему миру, то дальнейшая твоя жизнь была бы легче. — Так ты думаешь, что мы всё же не умираем, а перевоплощаемся? Похоже на буддизм. — Это он и есть. Уже поздно. Пора расходиться по домам. Нуар послушно поднялся и потянулся. Бриджит поднялась следом и хотела уже идти, но Феликс схватил её за руку. — Кого ты любишь, ЛедиБаг? Будь Чен без маски, она давно залилась бы краской, да и вообще превратилась бы в томат, но сейчас она была не Бриджит. Она была в первую очередь ЛедиБаг — защитником города. Потому нужно держать себя строго и не раскисать. — Я не могу сказать тебе, прости. Тайна личности. Это для безопасности. Ты должен меня понять. — Понимаю, — протянул грустно Агрест, быстро касаясь губами пальцев, пока они не выскользнули из руки. Бриджит покачала головой и скрылась с глаз.

***

— Да что я делаю не так?! — почти прокричал Феликс, падая на кровать. — Всё, — ёмко ответил квами, жуя очередной кусок сыра. — Тебя же предупреждали, дурья твоя башка, но ты не стал слушать! У тебя ничего не получится, пока ты не будешь самим собой. Не выпендривайся, показушник. — Ты говоришь, как она! — закатил глаза Феликс, пытаясь сдуть со лба прилипающую челку. — Хоть кто-то из нас двух… Слушай, неужели ты в самом деле думаешь, что девчонки влюбляются сразу после всех этих штук, которые глупые людишки изображают в своих книжках, комиксах и мангах? Я не сторонник всего этого, но скажу, что люди в первую очередь любят самого человека, а не его показуху! — Быть собой? А я не знаю, кто я? Ты, может быть, скажешь, раз такой умный?! — огрызнулся парень и отвернулся. Он заморачивается из-за девчонки! Просто кошмар наяву! Ранее Агрест думал, что отношения и прочее совершенно не его стезя, поскольку он вообще плохо представлял эту, так называемую, (Фел даже морщился, если речь заходила о ней) любовь. Это же была просто химическая реакция, при которой организм человека вырабатывает гормоны счастья — допамин, серотонин и окситоцин (на самом деле автор просто решил повыпендриваться, типа я умный). Вот и всё. Нет никакой любви. Простой дефект, который прикрывает инстинкт размножения, не более того. Большинство древних государств пали из-за этой нелепицы, которую люди отчего-то превозносили до небес. Феликс отчаянно не понимал это, да и не особо пытался, а еще ему было плевать на это. Пока от этого не стала зависеть его жизнь. Плагг обиженно насупился и замолчал. — Прости, я не хотел тебя задеть, — парень сел на кровати и тяжело выдохнул, уже который раз за этот вечер. — Я ведь всю жизнь отрицал все чувства и эмоции. Непривычно. Я… я пойду умыться. Он простоял около зеркала в ванной полчаса, мысленно разговаривая со своим отражением. Квами даже забеспокоился и подлетел к двери, но увидел, что с подопечным всё вроде бы в порядке. Феликс смотрел в глаза своему отражению и шевелил губами, словно ведя беседу. Он пытался разобраться. Он спрашивал у того Фела в зеркале, кем он является. И этот вопрос всё чаще и чаще срывался едва слышным шепотом с его губ. Этот человек перед ним. Это его отражение. Оно не изменилось внешне, но настолько изменилось внутренне, что Агресту хотелось разбить к чертям зеркало и вернуться обратно, к привычному холодному взгляду и полному покою. «Но покой и холод — это слишком скучно, Феликс!» — кричит кто-то в его голове, и в этом весёлом голосе Агрест с ужасом узнает голос Кота Нуара. Его собственный голос. Да кто же он всё-таки?! Феликс резко вдыхает, включает ледяную воду и окунает голову под струю воды, пытаясь успокоить рой мыслей в голове. Но вода нисколько не помогла. Ни капли. На полке прозвенел телефон. От кого-то пришло сообщение. Агрест схватил с крючка полотенце и, вытираясь на ходу, взял гаджет в руки, чтобы потом… У вас новое сообщение от «Бриджит Чен». …раздражённо выдохнуть через зубы. Эта Бриджит — доставучка-прилипала! Он не собирался ей отвечать. Совсем нет, но вежливость (а это была только она), не позволяла ему оставить сообщение без ответа. Пришлось печатать. Она снова звала его гулять. Уже который раз за эти сутки. В школе еще можно было от неё отделаться — Алья помогала, но за её пределами Чен, черт знает откуда доставшая его номер, не оставляла в покое. И была Бриджит очень упряма — Феликс даже восхищался немного этой неугомонностью, но больше бесился. Ему очень хотелось снова отказать, но постоянно отказывать — это как-то невежливо. (Да-да, всё дело только в вежливости!) А еще Нуар в его голове настойчиво твердил, что Чен не такая уж и дурочка, какой кажется, потому ничего страшного не будет в том, чтобы всего-лишь разик прогуляется с ней и побеседует. Он даже читал где-то, что беседы с другими людьми полезны для самопознания. Так что всё нормально. Можно пойти и погулять. Пальцы набрали текст быстрее, чем юноша успел сообразить. Я буду. Завтра на Елисеевских полях в пять вечера. — Зря я это сделал, — вздохнул Агрест в своей комнате. А в это время в другом месте, в своей комнате, счастливая Бриджит расцеловала в щеки Тикки, которая от всей души радовалась за свою юную подругу.