Лис.

      Саша Петров — человек очень ревнивый. То ли это от того, что он не верит в то, что ему достался такой охуенный мужик, то ли очень боится, что его уведут. Олег не спрашивает, а сам лис не рассказывает. Хотя сколько раз уже обсуждали, что никто кроме друг друга им не нужен. А потом опять по новой.       Когда Олег возвращается домой после новогоднего корпоратива, Саша умудряется рычать даже в человеческом облике. Меньшиков хмурится от такого поведения, но ничего не предпринимает — ждёт. Сашка смотрит хмуро исподлобья, из рук выворачивается. Уходит к себе в комнату, дуется.       — Саш?       — Что, ОлегЕвгеньевич? — голос явно обиженный.       — Рассказывай, что случилось.       — Ничего не случилось, ОлегЕвгеньевич.       Хлопок двери и Сашка запирается у себя. Мужчина знает, что если он в таком состоянии, что лучше пока не трогать, оставить всё как есть. Петров перебесится, остынет, сам же потом извиняться придёт. Олег варит кофе и стругает бутерброды с колбасой, на что-то более серьёзное сейчас нет ни сил, ни желания.       Лис материализует на кухне как-то незаметно. Трётся об ноги, тихо и жалобно поскуливает.       — Я на тебя не ругаюсь, — Олег сажает лиса к себе на колени, внимательно смотря в золотистые глаза. — Скажи мне только, что на этот раз?       Сашка фырчит недовольно, в шею тычется; ворчит ещё что-то на своём, лисьем. Впрочем, Меньшикову и жесты, и интонации вполне известны. Остаётся только вздыхать.       — Настей это пахнет, Настей.       Лис недоверчиво глаза щурит.       — Ррруф!       — Я тебе дам «руф». Она духи сменила. Хочешь, позвоню, попрошу уточнить марку и подтвердить сам факт?       Саша отрицательно головой машет, тычась носом куда попало, лицо вылизывает. Олег только мягко улыбается, прикрывая глаза. Вот как ему ещё доказывать, что Петров теперь в его жизни — один единственный и других не надо?       — Бутерброд будешь, Сашур?