Лис.

      Лис недовольно скулит и прячет морду под лапами. Не надо сегодня никуда вставать, никуда идти и вообще, давайте дома, а? Всё же хорошо было, что сразу начинать... Всё это выливается в недовольные ворчания под приятные поглаживания Олега, пытающегося до него добудиться. Не встанет. Вот из принципа не встанет. На руках несите.       — Сашур, — Меньшиков слегка дёргает рыжее ухо. — В театр опоздаем. На самом деле уже, но пока ещё не так критично.       Лис ворчит, отворачиваю морду в другую сторону. Как бы он не любил театр, считайте, дом родной, но сегодня хочется только спать.       — Ррр... — и за ладонь прикусывает, нет, мол.       — В машине доспишь.       Снова рычит, сворачиваясь клубочком. Доспит, только если его туда донесут и положат. А своим ходом ни в жизнь.       — Саш, не поднимешься, воскресное свидание придётся отменять, — и не шутит ведь.       Репетировать вместо этого будут, конечно. Как будто ему позволят халтурить. Наверное, это был единственный минус жизни с худ.руком — иногда сцена организовывалась даже дома.       Олег поднимается и чем-то шуршит в прихожей. Одевается, судя по всему. Сашка приподнимает голову, открывая удивлённый глаз. Серьёзно, без него? Впрочем, нет. Олег возвращается, Петров моментально принимает ту же позу, в которой его оставили.       — Своим ходом, значит, не хочешь? — отрицательное фырканье. — Значит, будем транспортировать вредную, наглую лисицу другим способом.       Сашка, под оглушительный тяфк с его стороны, забрасывается на плечо и в таком виде транспортируется до машины. А там уже проще, самостоятельность взыгрывает. Так что и залезает, и перекидывается, и в театр он после идёт уже без лишних уговоров.