Карамельная инфанта

We’re so young We’re so freaky

***

Когда на Хогвартс опустился мрак, всюду зажглись факелы, и каждый из волшебников впал в сладостную дрёму, — Ли Донхёк тихо, словно маленькая сколопендра ползущая по стене, — встал с расправленной постели и надел очки. Очки его, кроме того, запотели и почему-то стёкла были на разных сторонах — левый на правом, а правый, собственно, на левом. «Окулус Репаро», и, во-ля! Донхёк вновь видит всё прилично, никаких пятен. На попечении Хэчана был не итальянский сундук, как раньше, а шкаф немыслимого размера — громоздкий шкаф орехового цвета с дубовой створкой, конечно, старинный, но это не делает его безобразным. Наоборот, выглядит очень со вкусом и с точки зрения патриций, делает его ещё круче. Несколько металлических перекладин Донхёк вынул наружу; трикотажная футболка красного цвета, правда, очень висящая на тощем теле, в разы мешковатая с одной стёртой дырочкой у самого края, помятые светло-серые пижамные штаны тоже были широченными на тонких ногах с проглядывающими острыми коленными чашечками, глядевший, будто Донхёк плохо питается. Хотя ест он неприлично много, если не счесть конфеты «Барти-Боттс» под подушкой. Их, кстати, подсунул туда мирно лежащий на данный момент На Джемин. Как-то раз Донхёк нажаловался на стыдливое урчание в животе, нахрюкался вдоволь кипяченной воды с желанием поскорее перестать сдерживать порыгивания. С того момента еда всегда лежит под матрасом или подушкой, так… На всякий. Помятые вещи расстроили глаз Хэчана, и он попытался их разгладить руками, даже садился на них попой… Чуть приоткрывший сонный правый глаз, затем второй — Джемин нахмурился, закрутился и завертелся на постели от попадающего на него слепящего света керосиновой лампы. Донхёку пришлось потушить фонарь и поскорее выскользнуть из комнаты, потому что Джемин начал что-то подозревать и громко причмокивать губами. Из комнаты Ли ушёл со стопкой вещей в руках и несколькими махровыми полотенцами. Про плащ невидимку он тоже не забыл — накинул её поверх растрепанных волос, слился в здешний интерьер, чтобы Филч и его красноглазая кошка не смели обнаружить в тихий час. За всю дорогу от мальчиковской спальни гриффиндора, Донхёк пару раз натыкался на бредущих профессоров по коридору, два раза вздрагивал от ослепительной молнии в окне, и, наконец, он набрёл на пятый этаж. В проходе было тихо, изредка слышалось завывание ветра, но это ничуть не спугнуло волшебника. Он, будучи, решительно настроенным, тут же подошёл к высоченной двери. Запертая она отворилась несколькими секундами позже, как только Хэчан произнес пароль — «Сосновая свежесть» и оказался внутри. Вот это да!.. — Ренджун был прав, фантастической ванны я ещё не встречал… Повсюду белый мрамор, — слева, справа… А какая потрясающая люстра наверху со свечами… Но больше всего Донхёка всегда привлекали дюжины кранов: из каждого золотого льётся струйка разного окраса — розовые и голубые пузыри фантастических размеров, из другого — густая белоснежная пенка, которой Ли не прочь понежиться, из третьего — душистые лиловые облака, ещё из другого — лёгкая струйка пузырьков, которая, едва коснётся воды, как тут же взлетает и превращается в высокие арки. На стене висит картина в золотой рамке, а в ней красивая светловолосая русалка на скале. Наспех раздевшись, Донхёк аккурат сложил вещи рядом с бортиком, желая по окончанию водного забега переодеться в пижаму для сна. Когда убедившись, что изнутри ванна закрылась на щеколду, Ли, наконец, опустил в воду бассейна стопу проверяя на температуру. Самое то! Не слишком горячая и не слишком тёплая, — приличная, думается Хэчану. Блаженство! Донхёк нырнул с трамплина для прыжков, падая в воду с ярким наслаждением. Усладой показалось и то, что в ванне не было призрака когтевранки Миртл, — как в прошлый раз, Донхёк снова покроется румянцем! Ныряя-выныривая и, снова, ныряя. И так по кругу… Около пяти минут Хэчан сновался туда-сюда, из одной сторону к другому бортику. За последние два дня он смог расслабиться и забыться в собственных мыслях. Не думать о назойливых друзьях, профессоров, уроках, казалось, сложнее… Друзья, к слову, ужасно наскучили. Здоровье тоже крепчает… — Что, Донхёк, захотелось в сумраке понежиться? Неожиданно за напрягшейся спиной послышался издевательский голос… Донхёк готов поспорить с самим Северусом Снейпом, что различил в голосе несколько игривых ноток. Это смутило Ли до беспамятство: скорее-скорее руками начал собирать пену вокруг себя, прикрывая руками грудь словно девчонка. И всё же, он убрал руки от себя, потому что глаз зачесался, волосы как клякса на лбу прилипли. Неприятно стало, одним словом. И это вовсе не причесывание беспардонно прилипших волос, и вовсе не из-за того, что Донхёку стыдно за свой вид… И, ещё раз, повторюсь — Хэчану, читайте внимательно, абсолютно всё равно как он выглядит! Будь хоть как облезлый кот мистера Филча, или как Виктор, он же Станислав Яневский, чёртов Крам! Донхёку абсолютно плевать, но он всё еще продолжает отдирать слипшиеся вдвое, а то и втрое пряди карамельных волос. Парня стоящего позади сие представление смешит до разгоревшегося блеска в глазу: — Если продолжишь убегать от меня, то прямо сейчас выдернешь волосы под корень. — Послышался тихий смешок. — О-ого! Представил тебя лысым и… — Чего тебе надо, Минхён?! Уходи, я занят, вообще-то! Если хочешь кого-то оскорбить, то п-пожалуйста… Зеркало в комнате имеется… — Ну чего ты, Донхёк, я всего-лишь решил принять расслабляющую ванну… — Здесь занято, как видишь! — Да тут… я не против — места много… Ты же не против? — Ты ещё спрашиваешь? — Хэчан разгорячено развернулся и блеснул в сторону Минхёна возмущенным взглядом: — Нет, я против! — Тогда, пожалуй, я пойду… На этом их диалог прекратился. Ли удостоверился в хлопке двери и снова попытался принять расслабленную позу. Прикрыть глаза удалось ненадолго… Всплеск-брызги повсюду… Какой ужас! Ли Минхён кинулся нагой, не буду лгать, прямо в бассейн! Без стыда и совести почерпнул рукой блестящую пену и в лицо Хэчана… Сквозь смех Марка, Донхёк впал в ужасающий припадок смущения: щёки его порозовели похлеще чем в прошлый раз, глаза на лоб чуть не полезли от лукавой полуулыбки напротив, казалось, Донхёк готов провалиться сквозь глубину бассейна, лишь бы прикрыться от блуждающего по телу взгляда… Чёртов слизеринец! Дьявольский бассейн и чтоб его… этого Ренджуна!.. — Иди сюда, Донхёк — на ручки! — В прошлые разы, когда блондин так заливисто смеялся, Донхёку бы показалось это отвратительным… Хотя… — Ты издеваешься надо мной… — Вовсе нет, Хэчани. Ты так покраснел, стал похож на пунцового принца. Словно выпил чего-то, отраву какую-нибудь… — На что это ты намекаешь?! — Я? Намекаю? — Марк, своего рода, подплыл ближе и фыркнул. — Всем уже известно, чем поит тебя эта дурнушка-девушка. Только ты один этого не замечаешь. «Ревнует, что-ли?» — И чем же? — Донхёк попытался отплыть, ибо слишком они близки, непозволительно, я бы сказала… Пытался, да не вышло. Минхен нагнал его раньше и вжал в бортик бассейна. — Приворотным зельем, конечно же! — Чего?! — Ну, Сказки барда Бидля, Амортенция, любовный напиток… — Да понял я, что это такое! — шикнул гриффиндорец, хмуря брови. — И с чего ты это решил? Неспроста ты же говоришь мне это. — Конечно неспроста. — Будто, что-то вспомнив, лицо Марка скрутилось — он, словно, лимонов штук десять съел. Бр-р… Аж во рту стало кисло. — Эта прыщавая гиена и её подружки говорили об этом на прошлой неделе. Они, наверное, подумали что на лестнице было одиноко и не прекращали говорить о том, как бы достать ещё один флакон. Потому что ты, Хэчани, — он ткнул ему пальцем в горбушку носа, — Вдруг стал приходить в себя и отталкиваться от возлюбленной и её друзей. Видите-ли, капитан по квиддичу перестал обращать внимание на безмозглую кислую мину и она пришла в дикий ужас. Выглядела прямо как ты сейчас, — тоже испугалась, когда увидела меня; даже попросила обещание, что я никому не расскажу… — Рассказал… — Рассказал, конечно, но только тебе и, вообще-то, скажи спасибо что спас. От этой безмозглой курицы с мозгом в полдюжину монет… — Я тебе не верю… — Донхёк попытался переварить сказанное ранее, сделать лицо как можно проще, однако-ж дрожь в голосе говорила об обратном. — Конечно не веришь, поэтому можешь обратиться к Джено и Джисону, они то скажут всю правду. — Они здесь?! — Получилось громче, чем Донхёку хотелось. Минхён рыкнул и прищурил лоб: — Конечно нет! — Хорошо… — Скажешь тоже… — Бормоча себе под нос совсем не маггловские ругательства, Ли опустил руку на макушку волос Хэчана, безо всяких объяснений дёрнул назад. Донхёк, в свою очередь, зашипел от боли, прищуривая глаза. — Что ты делаешь?! — Вопросы дурацкие задаешь… Что мне остаётся делать? — Например, убраться отсюда, идиот! — Не в моих интересах, Хэчани. Обволакивающая пенка вдруг забурлила, заскочила на месте, и Донхёк нахмурил брови; в следующий миг раздался громкий смех, отдающим эхом мрамора: «Что ты делаешь? Ты зачем меня топишь?!» и брызжет водой в чужие глаза, наконец, выбравшись из объятий. Проворной взгляд зацепился за чужую грудь — всю в пене, с проглядывающей карамельной кожей и такими же цветом выпирающие ключицы, — руки же вцепились за плечи сами по себе, притягивая рывком к себе вплотную. Раз-два… раз-два… Дважды Донхёк мотает головой, прежде чем обмякнуть в руках слизеринца. Оба смотрят друг на дружку, переплетаясь витающим в воздухе интимом: Минхен тянется к губам невероятно медленно, красиво и слишком… Сексуально, чтобы быть реальным. — Я тебя сейчас поцелую, — Хочется, было, отказаться, врезать и уйти, но что-то лениво, да и холодно как-то выходить из воды… Донхёк облизывается и прижимается к ушку Минхёна: «Если продержишься…», а после набирает больше воздуха в лёгкие и ныряет в самую глубину. Марку, думается, это забавно и он ныряет следом, совсем не заботась что его ждёт. Темнота, именно она встречает слизеринца — не то, чтобы он её боялся, просто выглядит жутковато и чувствуется дискомфорт. Всё как-то слишком темно, мыло бельмом в глазах застревает. И Минхён тяготится направо, но не застаёт там Донхёка, — налево его тоже не оказывается. Воздуха становится все меньше и меньше, и Минхёну, почему-то кажется, что его разыграли и бросили одного в воде. «Вот же идиот…» — Донхёк! — Не кричи, я за спиной. Терпение лопает. Минхён разворачивается и со всего размаху вляпывается своими слюнявыми губами в Донхёковские пухлые, чуть ли не до крови их прикусывая: «Ай, Минхён!» шипит, но уже не брыкается гриффиндорец. Лишь позволяет целовать себя, самим ухватываясь кольцом рук за шею. После долгих страстных тридцать секунд, они разъединяются, однако Минхён не отпускает. Смотрит и смотрит. — Что? Что не так? — Что это было… в бассейне? — А что там было?.. Я ничего не заметил сверхъестественного. — Мне показалось… — Слизеринец пару раз подумал, но всё-таки осекся. — Проехали. Ты просто исчез и я забеспокоился. — Ты? Забеспокоился? — А что? Имею пра… — Донхёк, ты тут? Самым неожиданным для обоих сторон — голос, который тихим шепотом по ту сторону двери зовёт Донхёка. В нём последний узнаёт Джемина. Пару секунд и…: «Сосновая свежесть». — Быстро прячься! Быстрее! — Марк неохотно стреляет взглядом в сторону отпирающейся двери и ныряет. — Боже мой, вещи! Ты забыл вещи! О, Джемин… Что ты здесь делаешь в такой час? Я тут занят немного, может, ты бы вышел? Я хочу уже выходить. — Господи… — Вошедший юноша сонно потирает, и тут же закатывает — глаза, собираясь присесть у бортика. — Что я там не видел? — Ай! — Донхёковскую ногу защемило от боли, которую пустил своим щипком Минхён, скручивая загорелую гладкую кожу. — Ты в порядке? — Джемин, всё хорошо! Можешь оставить меня одного, пожалуйста? — Ну… ладно… В следующую секунду дверь запирается на замок и Донхёк расслабленно падает на сгиб локтя у бортика, прикрывая глаза: «Минхён?» Готовый поклясться, Хэчан ощущает на себе щекотку чужих пальцев — Минхён беззаботно блуждает не только глазами, а так же руками по оголенному телу, которое видит впервые. Прикусывает припухшую губу перед тем, как оказывается с Донхёком на одном уровне лица. Последний же, выпускает воздух и… Сплетенные языки, шершавые ладони друг у друга на бёдрах, распаленное дыхание — всё это кроет обоих, они как наркоманы, не в силах отречься. Слабый стон Донхёка сносит крышу слизеринца, но сам Донхёк, кажется, пока не готов к большему. Им приходится отпрянуть и стукнуться лбами. — Значит видел тебя голым? — Мы соседи по комнате, конечно же он… — Ли Донхёк! — Я пока не готов… — опустив взгляд на бегущую воду по шее Марка, гриффиндорец смущённо хмыкнул носом. — Да и к тому же… Поздно уже. Может, встретимся завтра? Как на счёт астрономической башни? Запретного леса? — Донхёк, ты монстр. — вздыхает полной груди воздуха Минхён, но согласно кивает головой. Раз уж так захотелось, то ладно, он перетерпит. — Но я поцелую ещё пару раз. — Целуй… — И засос оставлю. — Ну уж нет! Только не засосы, ты, вандал! — Не в моих интересах, Хэчани! — задорно покивал головой Минхён, вгрызаясь в шею гриффиндорца. — Только не кричи, услышат ведь.