Небо в твоих глазах

Прохладный ветер всколыхнул траву, принеся запах первых цветущих деревьев. Здесь, с вершины холма, открывался замечательный вид на реку, тонкой змеёй обвивающую лес Ному*. Редкое явление для места, почти всегда окутанного туманом. Впрочем, сейчас «Молочный лес» почти не оправдывал своего названия, открывая солнцу роскошную густую зелень. — О чём-то задумался? — поинтересовался светловолосый мужчина, пряча бутыль с водой за пояс. — Нет, ни о чём. — ответил юноша и повернулся обратно к дороге. Разумеется, эти двое прибыли сюда не для того, чтобы любоваться видами природы. Их цель ждала недалеко отсюда, однако, осторожность никогда не повредит. Особенно в такие непростые времена, как сейчас. — Похоже, он привёл с собой охрану. — снисходительно заметил старший шиноби. — Это имеет значение? — Ну, разве что, они могут свалять дурака и атаковать нас. Темноволосый ниндзя прикрыл глаза, настраивая чакру, словно радар. В радиусе пятиста метров отчётливо считывались двенадцать фигур, не особо отличающихся друг от друга по силе. Скорее всего чунины, но не более того. — Не думаю, что у них хватит смелости. К тому же, они бы не стали так рисковать ради парочки бывших АНБУ. Мужчина, чьё лицо было наполовину скрыто под маской, лениво поднял глаза к небу. — Как знать, в конце концов, один из них – Учиха Итачи. Человек, до недавнего времени находившийся в Книге Бинго. — А другой, — добавил юноша, — Один из лучших джоунинов Скрытого Листа, — Шаринган Какаши. Мужчина усмехнулся, глядя, как нежно-розовые лепестки уносятся вдаль, погоняемые ветром. — Ну, бывший Шаринган.

***

Это продолжалось уже почти три месяца. Сначала Итачи получал не самые сложные миссии, кто-то бы даже сказал — унизительные. Сопровождение гуманитарной помощи из окраинных деревушек в Коноху, охрана архивных помещений — всё это не особо контрастировало с бывшим нукенином, забравшим не один десяток жизней, но Итачи не жаловался. Это было всё же лучше, чем сидеть в тюрьме, проживая каждый бесконечно долгий день в неведении. Смерть его не пугала — он был к ней готов с того самого дня, как покинул деревню. Но вот неизвестность душила Итачи, пробуждая в его мыслях мрак, который он так упорно прятал в своей душе. Да ещё и осознание того, что его младший брат теперь тоже преступник не давало покоя. Не такой судьбы он хотел для Саске, и не для этого послал свою жизнь под откос. «Чёртов Тоби…» Уж лучше бы этот «Лжемадара» оставил его умирать на холодных камнях храма. Там, где ему было самое место, там, где он с гордостью готов был принять смерть от рук младшего брата. Но этого не случилось. Итачи выжил, точнее, его заставили удержаться в этом мире. А затем, словно этого было мало, на него обрушили новый поток страданий. Благодаря Тоби, Саске сошёл с намеченного пути и предал деревню, вознамерившись уничтожить её. Словно в худших кошмарах Итачи услышал, как его любимый младший брат, из героя, обещавшего вернуть покой и доброе имя своему клану, превратился в изгоя и мстителя, желающего сравнять Коноху с землёй. Вот только Тоби совершил ошибку. Он недооценил того, кто всегда называл себя «будущим Хокаге». Того, кому сам Итачи доверил жизнь младшего брата, и кому будет благодарен до конца своих дней. Запертый в душном убежище, без глаз и возможности выбраться, Итачи обдумывал в голове мысль, что вложил в неё Тоби: — «Представь себе мир без боли и страданий. Мир где дети не знают горечи войны, а любимые не умирают у нас на глазах. Именно такой мир я хочу создать, и ты, Итачи, можешь стать его частью. Пусть он и не будет реальным, но кому нужна эта жалкая реальность? Она не принесла ничего хорошего ни тебе, ни мне. — В реальности есть смысл, в иллюзиях — нет. — Всё, что дала мне реальность — это боль и страх. Скажи, Итачи, что дала тебе твоя реальность?..» Тогда его слова казались глупым упрёком человека, обиженного на мир. В иллюзиях нет свободы или выбора, а быть рабом иллюзии — всё равно, что быть рабом по сути. Такого Итачи принять не мог. Когда за железной дверью послышалась возня, а затем и вскрики охраняющих его клонов Зецу, Итачи невольно улыбнулся. Похоже его младший брат снова пришёл за ним. «Интересно, как выглядит новый Шаринган Саске, — думал он, сидя на футоне около стены и вспоминая расплывчатое лицо брата. — Разозлится ли он за то, что я сделал с его жизнью? Захочет ли говорить со мной? А может быть снова попытается убить?» Но произошло ровно то, чего Итачи ожидал меньше всего. Он не мог видеть, но понял всё даже до того, как крепкие руки брата сжали его в объятьях. Разве мог он теперь отвергнуть эти объятья? Разве мог не прижать голову Саске к плечу, слыша тихие всхлипы? Так завершилась Четвёртая Мировая война шиноби, хотя, для двух нукенинов из клана Учих ещё не всё окончилось. Многое произошло с того дня как их снова вернули в деревню. Сопротивляться они, конечно же, не стали, хоть и не излучали великой радости. В конце концов, смериться со своей судьбой оказалось не худшим выбором. Как потом узнал Итачи, его брата отпустили первым. Конечно, Саске успел совершить много ужасных вещей, но его не последняя роль в спасении мира дала свой результат. Совет пересмотрел решение относительно его статуса (не без участия одного очень шумного ниндзя) и снял с Учихи Саске все обвинения. А дальше… Ну, а дальше оставался самый сложный вопрос. Что делать с бывшим членом Акацуки, знал чуть ли ни каждый второй в деревне — предложения сыпались одно краше другого. И лишь немногие посвящённые терпеливо молчали в стороне, понимая, как сложно будет донести людям правду… правду об Учихе Итачи, что скрывалась все эти годы. Даже Хокаге было не просто принять услышанное. Ведь, это означало принять, что руководство деревни допустило весь этот ужас, заставив тринадцатилетнего шиноби убить собственных родителей и уничтожить практически весь свой клан. Это был позор для Конохи и удар по репутации многоуважаемых старейшин, которые лишь под давлением признали свою вину. Разумеется, после пламенной речи Пятой Хокаге не многие прониклись жалостью к наследнику «про́клятого клана». Некоторые и вовсе сочли это выдумкой и даже бредом. Мол, слишком много хороших воинов пало, вот Цунадэ-сама и выгораживает нукенинов ради их силы. Но люди были слишком вымотаны войной, а потому, волнения быстро поутихли, и жизнь в Конохе потихоньку вернулась в своё русло. Итачи провёл в тюрьме почти месяц. За это время Саске несколько раз навещал его, рассказывая о том, что происходило снаружи. Было сложно снова привыкнуть к обществу брата, но в какой-то момент Итачи даже осознал, что стена между ними почти растаяла. Лучшего подарка перед казнью и не придумать. Вот только он не знал… — Завтра тебя выпускают. — словно ледяной водой огорошили его слова брата. Он не ждал прощения, и уж тем более не собирался возвращаться в Мир. На его долю выпало слишком много событий, поэтому всё, чего желал Итачи — это спокойно уйти, ответив за свои преступления. — Это неправильно, — ответил он бесцветным голосом. — Хокаге рискует навлечь на себя гнев жителей, а это может привести к восстанию в нашей и без того искалеченной деревне. Итачи никогда не переставал заботиться о Конохе. Он был шиноби Скрытого Листа и останется таковым до самой смерти. — Всё уже решено. Жители деревни знают правду, Старейшины подтвердили каждое слово. Этого он и боялся. Теперь всё, ради чего Итачи разрушил свою жизнь, ради чего боролся все эти годы, ушло в пустоту. А стоила ли вся эта боль конечного результата? К чему он в итоге пришёл? — Мне нет места в этом Мире. — Значит, ты всё уже решил? — слова брата прозвучали с укором, но был в них и лёгкий страх. — Ты просто сдашься? Снова исчезнешь, как и тогда? — Я этого не говорил. Но люди никогда не примут правду. — Мне плевать на людей! — нетерпение Саске росло с каждой минутой. — Они ходят по этой земле только благодаря тебе. — Нет, Саске, уж точно не благодаря мне. — Если бы наш клан остался жив, если бы тебе не пришлось… — он осёкся, не в силах произнести последнюю фразу. — Ты прав, если бы наш клан остался жив, всё могло быть по-другому. — спокойно ответил Итачи, а затем, после недолгой паузы добавил: — Но могла начаться гражданская война, и другие страны, воспользовавшись слабостью Конохи, захватили бы её ценой сотен и сотен жизней. Страна Огня полыхала бы, окутанная ненавистью и жаждой крови, пока, в конце концов, её не разорвали бы на части другие великие страны. Кто знает, может быть и эта война, начатая Обито, завершилась бы по-другому… Саске промолчал. Ему не нравилось признавать это, но слова брата всегда умели достучаться до его сердца. Эта способность Итачи одновременно пугала и выводила из себя. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, он с болью в голосе произнёс: — Знаю, в детстве я часто доставал тебя, всё время просил поиграть или потренироваться со мной. Но, может быть…, ты выполнишь одну мою просьбу? Надежда в голосе младшего брата больно кольнула Итачи в грудь. — Присмотри за мной ещё немного. — Итачи улыбнулся. Такая простая, но одновременно такая сложная просьба. — Боюсь, это невозможно, — ответил он, заставляя младшего брата проглотить обиду. — У меня ведь нет глаз. Саске чуть не испепелил его на месте за это секундное замешательство. Но осознав, насколько иронично звучат слова брата, лишь усмехнулся. — Это больше не проблема. — Что ты имеешь ввиду? – на миг удивился Итачи. — Тоби, ведь, не уничтожил мои глаза. Так что мне удалось убедить Хокаге пристроить их в нужное место. Удивительно, как всего одной фразой можно ввести человека в ступор. — Значит… — не решался закончить Итачи. — Завтра ты увидишь мир по-новому…