Небо в твоих глазах

Итачи совершенно не понимал себя. Что он творит? Это была уже не просто забавная случайность, он практически перешёл черту. Но хуже всего было то, что он никак не мог это контролировать. Он не смог убить девушку в том ущелье, хотя понимал, что это даст ему возможность поймать шпионов. Он не смог промолчать, когда она неумело бросала сюрикены. И не смог равнодушно наблюдать за её стараниями, обернувшимися раненной рукой. Но стоит отдать ей должное — Ханика была чертовски упрямой. «Что творится в твоей голове?» — думал Итачи, невидимой тенью преследуя её до дома. Он, конечно, оправдывал своё поведение благодарностью за спасение жизни. Только ни благодарности, ни уж тем более жалости к этой девушке он не испытывал. Его, скорее, злил тот факт, что она так бездумно спасла чью-то жизнь, даже не убедившись, а не является ли этот человек преступником? А что, если он убийца, который совершил столько всего, что ему впору исчезнуть из этого мира? «Глупая девочка с добрым сердцем.» — небрежно пронеслось в его голове. — «Ты даже не представляешь, насколько жесток этот мир. А может, ты так упорно пытаешься скрыться от него?» Итачи всегда с лёгкостью разгадывал людей, однако, сейчас не мог сказать уверенно, была ли эта девушка наивной или только притворялась перед окружающими. Одно ему было ясно наверняка — она скрывает в себе больше тайн, чем показывает. Дни пролетали всё быстрее, а ночи, наоборот, тянулись бесконечно долго. Он не сразу это заметил, но, похоже, одиночество в какой-то степени тяготило его. Вернее, даже не одиночество, а тягучее ожидание нового дня. И чем дольше он выполнял свою миссию, тем сильнее убеждался, в чём именно была его проблема. Наблюдая, с каким рвением Ханика выполняет его указания, с каким упорством добивается результатов, Итачи уже не мог остановиться. Каждое новое достижение девушки пробуждало в его душе давно забытые чувства. И, кажется, впервые за долгое время он ощутил интерес к жизни, как будто мир перестал быть серой пеленой перед глазами. Похожее чувство он испытывал только с Саске. Его жизнь в одночасье разделилась на две половины: одна была наполнена яркими событиями и смыслом, другая — холодная и одинокая, с переживаниями о младшем брате, который всё ещё не вернулся. Такой контраст не мог остаться для Итачи незамеченным, и он всё чаще ловил себя на мысли, что считает время. Когда готовил или убирался, когда уходил на окраину деревни, чтобы потренироваться — каждый раз он неосознанно считал минуты до своей смены. Казалось, с двенадцати дня до двенадцати ночи он жил по-настоящему, а в остальное время просто существовал в бесконечном ожидании. — Итак, Итачи-сенсей, чем займёмся сегодня? — поинтересовалась Ханика, лёгким движением выпуская оружие из рук. Восемь сюрикенов вонзились в деревья, но только половина достигла своей цели. Итачи не смущала эта приставка «сенсей», которую девушка использовала в тех редких случаях, чтобы его позлить. В последние дни она многое позволяла себе в отношении к своему надзирателю, например доверяла ему. А как-то раз, Итачи услышал от неё одну историю: — Когда мне было пять лет, дедушка повёл меня в горы, чтобы показать самый красивый рассвет. Он посадил меня к себе на плечи, чтобы я могла поспать, и шёл почти всю ночь. Я до сих пор помню его светлые волосы, в которые утыкалась щекой. — Ханика прикрыла глаза, погружаясь в собственные мысли. — Когда мы оказались на вершине, небо было практически серым, представляешь? Я тогда расстроилась, думала, что не смогу увидеть тот чудесный рассвет. Но дедушка… он вытянул руку вперёд, и тучи, словно по его велению отступили. — она тоже вытянула руку вперёд, будто копируя его движения. — Мы просидели там несколько часов, наблюдая, как солнце окрашивает небо в фантастические цвета. Дедушка угощал меня холодным чаем и сладкими булочками, которые бабушка приготовила с вечера. Это был лучший день рождения в моей жизни. Итачи слушал внимательно, будто ему доверили самый важный секрет, и, на мгновение, ему показалось, что в этом мире их только двое. Он даже представил себя обычным человеком, который мог бы вот так просто сидеть на скале, разговаривая с другом. — Твой дедушка мог управлять природой? — поинтересовался Итачи, и в этот момент Ханика словно очнулась. — Нет, конечно. Она с тоской опустила глаза, скрывая в них правду, но Итачи было трудно провести. Даже без Шарингана он легко мог определить, когда человек врёт. — Ты ведь тоже обладаешь необычной силой. — заметил он, глядя на лес, простирающийся вдалеке. — Всё не так просто. — Так расскажи. — Если я поведаю тебе свой секрет, ты должен поведать мне свой. — ответила она, одарив его тёплой улыбкой. — Таковы мои условия. Это было крайней точкой. Итачи уже не понимал, где заканчивается его собственная фальшь, а где начинается реальность. Всё пошло под откос с этой самой улыбки, и свою миссию он грозился провалить, так не дойдя до финала. — Идёт. — Ну, хорошо. Девушка встала с земли и подошла к широкому дереву, которое некогда служило ей мишенью. Его ствол покрывали многочисленные дыры и порезы, практически лишив растение изначального вида. Ханика приложила ладонь к его шершавой коре, а другую двумя пальцами приставила ко лбу, концентрируясь. Поначалу ничего не происходило, но, когда Итачи активировал Шаринган, то увидел, в чём было дело. Чакра в руке девушки, как магнит, притягивала к себе энергию природы, преобразовывая её в нечто невероятное. Сколы на дереве стали мгновенно зарастать, покрываясь зелёным мхом. Это было похоже на лечение, только, вместо собственной чакры, Ханика использовала окружающую энергию, являясь своеобразным посредником. — Давно хотела исправить. — произнесла она, убирая руку. — Это техника исцеления моей матери. У неё, конечно, получалось намного лучше, но кое-что я повторить могу. Итачи с интересом осмотрел результат её работы: — Значит, всё-таки управление природой? — Может быть. — ответила девушка, хитро прищурившись. — Теперь моя очередь задавать вопросы. Расскажешь о своём секрете? — У меня их много. — Тогда, как насчёт той техники с чёрным пламенем? Это ведь одна из способностей твоих глаз? Итачи ненадолго задумался. В принципе, ни о чём серьёзном она не просила, так что он без труда продемонстрировал ей Аматерасу, покрывая пламенем куст на краю обрыва. — Впечатляет. — Ханика медленно приблизилась к огню. — Осторожно. Он неосознанно схватил её за запястье, останавливая от опасной выходки. Рука девушки была тёплой, как и глаза, которые смотрели на Итачи как-то по-особенному. Не так, как смотрел на него брат, а изучающе, словно она пыталась разглядеть в нём нечто скрытое. И он с трудом заставил себя отвернуться. — Если коснёшься его, то сгоришь. Ханика послушно отступила, наблюдая, как чёрный огонь гаснет по велению Шарингана. Всё запуталось. Итачи уже не помнил, когда его обычное любопытство переросло в нечто большее, и в какой момент желание прикоснуться к ней стало таким невыносимым. Он осуждал себя, пытался сдерживать, но с каждым разом терпел неудачу. Он проигрывал в собственной игре и ничего не мог с этим сделать. — Ты ведь понимаешь, что не можешь доверять мне. — неожиданно произнёс Итачи. — Да. Они оба посмотрели на закатное солнце, приближающееся к горам, и в этот момент тишина леса была как никогда кстати. — Но меня это не пугает. — добавила Ханика уверенно. — А должно бы. — Если хочешь избавиться от меня, просто скажи. Однако Итачи промолчал. Он хотел остановить эту пытку, что сводила его с ума, но в глубине души понимал, что не властен над собой. Оставалось только два пути: либо отступить сейчас и больше не показываться девушке на глаза, либо… Он бросил осторожный взгляд на Ханику — на её светлые волосы, заплетённые в косу, на глаза, устремлённые вдаль, на мягкие губы. Итачи терпеливо прикрыл веки, отворачиваясь. Глупо потакать своим желаниям, но ещё глупее было делать вид, что ничего не происходит. — Пора возвращаться. — произнесла девушка, сладко потянувшись. — Я с самого утра ничего не ела, а сейчас просто умираю с голода! Она одарила Итачи сонной улыбкой и повернулась в сторону дома. Если бы он только мог заставить её прекратить всё это. Прекратить улыбаться своей милой улыбкой, смотреть этим тёплым взглядом, словно он её друг. Почему она не могла просто ненавидеть его, как все? Он заслужил это, он причинил ей боль. Ханика знала, каким ужасным человеком был Итачи, знала, сколько жестокости он совершил. Так почему же она была столь добра к нему? Даже в моменты слабости Итачи не позволял себе расслабляться. Он всегда ждал подвоха. Всегда ждал, что иллюзия вот-вот развеется и девушка перед ним окажется обыкновенной шпионкой, скрывающей свои настоящие чувства. Она просто играет с ним, а он просто позволяет ей, однако, оба знают, чем всё закончится. Так он думал, пока наблюдал за Ханикой сквозь широкое окно её кухни. — Итачи. — позвал её нежный голос. Девушка облокотилась на подоконник, глядя сквозь ночную темноту в его сторону. Итачи не шевельнулся. Он знал, что Ханика чувствует его присутствие, однако, не мог заставить себя показаться, ведь, это бы значило, что он проиграл. Перекинувшись через низкий подоконник, девушка осторожно достала поднос с чем-то горячим. Тарелки дымились, передавая вокруг ароматный запах еды. — Я хотела поблагодарить тебя. — начала Ханика чуть смущённо. — Знаю, это ничего не значит, и мы просто враги, но… Я решила сказать «спасибо». Она оставила поднос на крыльце, около входной двери, и чуть отошла. Что-то холодное кольнуло Итачи изнутри, разливаясь тягучей болью. Он смотрел в доверчивые глаза девушки, которые его не видели, и понимал, что не способен противостоять себе. — Не отравлено, клянусь. — усмехнулась она, прежде чем вернуться обратно в дом. Итачи вышел не сразу. Хотел бы он сказать, что его заставил голод, но кого он собирался обманывать? Даже если выкинет этот дурацкий поднос, это ничего не изменит. Он увяз окончательно и бесповоротно, и выбраться из этого болота ему поможет только чудо. Ничего, осталось совсем недолго. Ещё четыре дня, и всё закончится. Ещё четыре дня, и он освободится от этих нелепых чувств.