Цикл рассказов "Ну совсем ничего особенного" ("Ничего Особенного 2")

Знакомство

1

Сегодня девчонки вроде бы симпатичные. Хотя издалека так-то хорошо и не разглядишь. Я сижу в своей тихо урчащей машине и смотрю на них сквозь запотевшее стекло. На улице лёгкий мороз, а они стоят во всём открытом, летнем. Я понимаю, что надо привлекать клиентов, но как им, бедняжкам, не холодно? А девушки действительно красивые. Все такие холёные, лощёные, напомаженные косметикой с ног до головы, как молоденькие девочки на первом свидании. Для кого-то из них сегодня действительно такое состоится. Первое и последнее… Я подъезжаю к стайке девчонок, расположившихся возле одинокой автобусной остановки. Притормаживаю и дальше иду на холостом ходу, медленно и основательно осматривая всех и каждую. Вон вы все, какие. Разные. Особенные. Уникальные, каждая по-своему. Вот эта бывшая «светская львица» - это видно по осанке, по походке, по стати. По тому пренебрежительному взгляду, которым она смотрит на тебя. Мол, «я – королева, и стою по-королевски». Спасибо, не нужны нам объедки с барского стола. Вот эта – девственница. Неуверенная, пугливая, прячет тело и отводит взгляд. Боится. Чувствует силу и похоть. Но не от меня. Меня не интересуют её ещё не сорванный букет полевых цветов. Полненькая. Мне такие нравятся. Кому-то подавай тощих и болезненных анорексичек, но у меня другие аппетиты. Держится особняком, но не настолько высокомерно, как «светская львица». И эта уже давно не девственница. По хищному, цепкому взгляду и вызывающим позам сразу видно – любит и умеет то, чем зарабатывает на хлеб. А ещё она рыжая. Люблю рыжих. Даже не знаю, почему. Просто люблю, меня на них тянет, на подсознательном уровне. Подъезжаю к своей «жрице любви», заглушаю мотор, опускаю стекло, дружелюбно и обезоруживающе улыбаюсь. -Здравствуй, красавица! – красавица смотрит на меня немигающим взглядом зелёных глаз – Сколько берёшь, если не секрет? -Так-то сотка за час – говорит она с грубым деревенским акцентом. Не местная, понятное дело. Ну а кто сегодня не без греха в этом плане? Всех нас раскидало по стране, всем хочется жить в столице. И как-то зарабатывать на жизнь. Кто чем может и умеет. -Постоянным клиентам – скидки – проговаривает она выученную у сутенёра козырную фразочку. -Я пока что не постоянный, но вполне могу им стать! – говорю я и задорно, как мне кажется, подмигиваю ей – Если мне всё понравиться. Она молчит. Не из разговорчивых. Ну, ничего, у меня заговорит. -Ну, так что? – разрушаю я нашу неловкую, во всех смыслах паузу – Сотня, стало быть? -Ага – со скучающим видом отвечает она. -Ну, давай, запрыгивай! – я открываю дверь, она садится на переднее сидение рядом со мной. Завожу мотор, мимоходом смотрю в стекло заднего вида. Остальные девушки смотрят вслед своей подруге с лёгким налётом завести во взглядах. Ничего, девочки. Когда-нибудь наступит и ваше время. А пока живите. Живите и радуйтесь. Ведь вы все такие красивые, когда радуетесь. Или страдаете…

***

Мы едем уже минут двадцать, а моя спутница продолжает молчать. Может, как-нибудь разговорить её? -Как тебя зовут, красавица? – улыбаясь, спрашиваю я и смотрю на неё в зеркало под потолком. Взгляд напряжённый, напуганный. Затравленный. -Алёна – говорит она и внезапно замолкает. И я понимаю, почему. Куда-то внезапно исчезла и её раскованность, и смешной деревенский акцент. -А я – Фёдор, можно Федя! – с голливудской улыбкой отвечаю я и продолжаю следить за её глазами. Взгляд блуждающий, ищущий. Она оценивает обстановку. Подмечает детали. Готовится к тому, чтобы дать отпор. Неужели она чувствует? Чувствует, что я тот самый? -Всё хорошо, Алёна? – спрашиваю я и кладу руку ей на колено. Чувствую лёгкую дрожь её тела. То ли от холода в машине, то ли это нервное напряжение, которого быть не должно. -А куда мы едем? – спрашивает она, пытаясь воспроизвести свой же недавний акцент, но меня уже не проведёшь. Никакая ты не деревенская дурочка, Алёна. Если это вообще твоё настоящее имя. -А разве это имеет значение? – я улыбаюсь и подмигиваю ей – С милым, как говориться, рай и в шалаше! Так же говориться, а, Алёна? Всё её тело напряжено, взведено и готово взорваться. Ноги слегка дрожат, рот плотно закрыт, кожа покрыта мурашками. Взгляд сосредоточенный и холодный. Она уже готова. Но я готов всегда. Она, как ей кажется, быстро, достаёт из-за пояса электрошокер и направляет в мою сторону. Разряд. По моему телу пробегают миллионы электродов, вызывая в низу живота ощущения, схожие с лёгкой щекоткой. -Ой, как хорошо! – я блаженно жмурюсь, не выпуская руль из рук – Ой, какая ты молодец! Давай, ещё! Ещё! Она в шоке. Зрачки расширены. Руки дрожат. Она не ожидала. Она не готова. Но я готов всегда. -Давай, сучка, жахни! – кричу я на неё, втапливая ногу в педаль газа – Жахни меня из своей пукалки! Она снова нажимает на кнопку. Снова разряд. Поток живительной энергии пробегает марафон по всему моему взбудораженному организму. -Да! Да! – кричу я, и слюна непроизвольно летит из моего рта на лобовое стекло – Как же это бодрит! Давай ещё! Давай! Она испуганно бросает электрошокер и дрожащими руками тянется к двери. Хочет убежать. Выпрыгнуть прямо на ходу. Не боится сломать руку или ногу. Боится того, что будет, если она не выпрыгнет. -Куда собралась, красавица! – я хватаю её свободной от руля рукой за волосы и несколько раз ударяю лицом об бардачок. Она откидывается на спинку кресла, из разбитого носа течёт кровь – Мы с тобой ещё не закончили! За что я плачу свои сраные деньги? Она бросается на меня с кулаками. Пытается расцарапать лицо. Я на время теряю контроль на дорогой, машина несколько раз петляет из стороны в сторону. К счастью, мы одни на ночном шоссе. Наконец, мне удаётся успокоить её несколькими ударами по голове и восстановить контроль над машиной. Проехав ещё пару метров, я торможу. Алёна с красным, от моих ударов лицом, тихо сопит на сиденье рядом со мной. Она без сознания, но скоро придёт в себя. Ей наверняка не понравится то, что она увидит после пробуждения. Я откидываю с её лица упавшую прядь волос и с минуту любуюсь её красотой. Да, у неё действительно красивое лицо. Будет очень, очень жалко лишать такое личико кожи. Но что я могу с собой поделать? Мои желания сильнее меня. Я достаю из бардачка остро заточенный нож и готовлюсь резать. Очень скоро она проснётся и начнёт кричать, точнее – визжать, как свинья на бойне. Но ничего не сможет с этим поделать, ведь я крепко привяжу её к креслу ремнями безопасности. И ей ничего не останется, кроме как кричать, в надежде, что кто-нибудь её услышит. Но её никто и никогда не услышит, ведь мы здесь совсем одни. Только я, она и… -Я жесточайше прошу прощения – на меня через лобовое стекло автомобиля смотрит высокий худощавый парень в разорванной, окровавленной одежде – Но я тут, как бы, немного заблудился. Вы не могли бы меня подбросить?

***

У меня на долю секунды перехватывает дыхание, изображение перед глазами плывёт, я закрываю их на несколько секунд и втайне молюсь о том, что, возможно, всё это – не более чем гадкая галлюцинация, вызванная переизбытком электродов в крови. Сейчас я открою глаза снова – и незваный гость исчезнет. Ну да, как бы не так. Парень продолжает как ни в чём не бывало стоять и изучающе смотреть на нас через лобовое стекло моего автомобиля. В такое время суток видимость, даже с включёнными фарами – никакая, но в окружающей нас полутьме я замечаю его горящие недобрым светом глаза и рот, искривлённый в зловещей ухмылке. От него веет особой, непередаваемой аурой, от которой у меня непроизвольно всё сжимается внутри организма и волосы на голове встают дыбом. Он другой. Не такой, как все, даже не такой, как я. Он абсолютно другой. И это меня не на шутку пугает. И завораживает одновременно. -Помогите! – начинает кричать Алёна и извивается, пытаясь вырваться из моих рук – Помогите мне! Он ненормальный! -Первое свидание! – улыбаясь, я смотрю, как парень обходит нашу машину со всех сторон – Не сошлись характерами, с кем не бывает! Но ему, кажется, всё равно. Он, молча, подходит к двери пассажирского сиденья рядом со мной и открывает её. -Боже мой, спасибо вам! – Алёна тянется ему навстречу – Он просто настоящий психо… Договорить она не успевает. Парень хватает Алёну за волосы, вытаскивает из машины и несколько раз бьёт её головой о холодный металл – ночной промозглый воздух сразу наполняется сладковатым ароматом свежей крови. Затем берёт бесчувственное тело девушки и заталкивает на заднее сидение моего авто. -Много кричала – спокойно объясняет он, садясь на бывшее место Алёны рядом со мной – На нервы действует. Он протягивает мне руку для знакомства. -Миша. Я, слегка напряжённый и настороженный последними событиями, всё же жму её в ответ. -Фёдор. -Ну что, Федя! – Миша задорно улыбается и вольготно закидывает ногу на ногу – Я вижу, ты из местных! Где тут можно хорошенько развлечься? -Неподалёку есть панель – как на духу, отвечаю я – Девочки там отменные. Можем захватить ещё одну, если этой будет мало. -Так и поступим, Феденька! – Миша зловеще улыбается и хлопает меня по плечу – Так и поступим! Я смотрю в его глаза и вижу там такого же охотника, моего собрата, родственную душу. Но он намного опытнее, сильнее, кровожаднее, чем я. И его голод намного, намного больше моего. Что он здесь делает? Почему он выбрал именно меня? Может быть, это знак? Знак того, что теперь я по-настоящему готов? Но к чему? Неужели Господь приготовил для меня особую миссию? -Эй, шеф, а музычка у тебя имеется? – Миша копается на приборной панели – Пока доедем до девок – помрём тут со скуки в тишине! Я делаю ему услугу и молча включаю радио. -Вот это совсем другой разговор! – Миша устраивается поудобнее и кивает в такт музыке. Играет какая-то левая попса, я даже имени исполнителя не знаю. -Ну, чё стоим, кого ждём? – Миша недовольно смотрит на меня и по-детски хлопает в ладоши – Шнелля, шнелля! Арбайтен! Я вставляю ключ зажигания, жму на педаль газа, и мы разворачиваемся – навстречу луне и ночи, которые уже давно манят и зовут нас к себе…

2

Всю дорогу обратно до города мы подавленно молчим. Точнее, молчу, в основном я, а мой новый знакомый вовсю веселится – смеётся, корчит рожи, подпевает глупым песням по радио. Рядом с ним я чувствую себя неуютно, и он это чувствует, иногда заглядывая мне в глаза и хищно облизывая полные пухлые губы. -Федя, а скажи-ка мне, будь так добр! – он внезапно выключает радио и поворачивается ко мне всем туловищем –Зачем ты это делаешь? -Делаю…что? – спокойно спрашиваю я, стараясь не отрывать взгляд от еле освящённой фарами дороги. -Ну…убиваешь людей! –Миша громко и противно смеётся, широко открыв рот и откидывая голову назад – Зачем ты убиваешь людей, Федя? У тебя же должна быть на то ВЕСКАЯ причина! -А ты почему убиваешь? – ледяным голосом отвечаю я. -Да потому что я БОЛЬНОЙ, Феденька, просто на всю головушку отмороженный! – он выпучивает глаза и делает странные пазы руками – Ты мне не веришь? НЕ ВЕРИШЬ, ТВОЮ МАТЬ? -Верю, верю, только успокойся! – говорю я, мёртвой хваткой сжимая руль. -Нет, мужик, я правда больной, у меня даже справка есть, видишь? – он суёт мне под нос заляпанную кровью и землёй смятую бумажку – Я из психбольницы сбежал, она тут, недалеко! Хочешь, прокатимся, сам проверишь? -Мы же вроде к девочкам ехали, не забыл? – я хмуро смотрю на него исподлобья. -Ну так ведь одно другому не мешает! Сначала – к девочкам, потом – на шоковую терапию! – улыбается мне Миша – Кстати о девочках… Он прямо на ходу перелазит на заднее сидение к лежащей там без сознания Алёне. -Эй, принцесса! Проснись! Разговор есть! – он наотмашь бьёт девушку по щекам – Не заставляй вспарывать тебе брюхо! Алёна потихоньку приходит в себя и глазами, полными дикого, животного страха, смотрит на Мишу. -Кукусики, красавица! –Миша лучезарно улыбается ей в ответ – Соскучилась по мне? Проходит меньше секунды – и Алёна с диким криком бросается на него, заставляя меня от неожиданности бросить руль и повернуться назад. -Алё, шеф! За дорогой следи, мать твою! – кричит мне Миша, отбиваясь от нападок Алёны – С этой курицей я и сам справлюсь! Он несколько раз сильно бьёт Алёну по лицу (в зеркале заднего вида я замечаю, как из её носа фонтаном струится кровь), затем хватает за волосы и со всей силы впечатывает в стекло напротив себя. -Эй! Полегче! Машину мне не ломайте! – сердито бурчу я. -Пардона просим! – на ходу бросает мне Миша и бьёт Алёну по животу и ногам – Да успокойся ты уже, истеричка грёбанная! После ещё пары увесистых оплеух Алёна, вся в крови и гематомах, откидывается безвольной головой на своё сидение. -Вот так бы сразу! – недовольно говорит ей Миша – Обязательно надо каждый раз устраивать сраный цирк с конями! Он вынимает из кармана кусок прочной бечёвки и крепко связывает руки и ноги Алёны. -Будешь орать, как беременная гиена – в рот тоже что-нибудь засуну! – угрожающе сипит Миша – Ферштейн? Алёна еле заметно кивает. -Хорошо! – Миша снова ей улыбается как ни в чём не бывало – А теперь…мы с тобой поиграем…в одну очень…забавную…игру! Он вынимает из-за пояса раскладной ножик и проводит лезвием по дрожащей щеке Алёны. -Не трогай лицо – говорю я таким голосом, чтобы он понял, насколько для меня это важно. -Расслабься, Федя! Я уже понял, что уродовать красивые мордашки – это твоя фишка! –Миша по-приятельски хлопает меня по плечу – А я вот больше фанатею от...прелестных…дамских…пальчиков! Он обнимает Алёну и приставляет лезвие ножа к одной из её связанных кистей. -Итак, правила нашей игры очень просты – Миша ласково гладит Алёну по волосам, подносит их к своему лицу, нанюхает – Я буду задавать тебе вопросы личного характера, а ты должна будешь ответить на них – честно и без утайки! Если я поймаю тебя на лжи – я отрежу тебе палец. Если мне не понравится твой ответ – я отрежу тебе палец. Если мне хоть что-то в твоём поведении не понравится – я отрежу тебе палец, затем всю кисть, разрублю её на мелкие кусочки и скормлю тебе же! Это понятно, радость моя? Алёна кивает ему с полными ужаса глазами. -Славно, славно – довольно кивает Миша – Итак, вопрос первый! С кем ты первый раз трахнулась? -С моим… - Алёна вся дрожит, по окровавленным щекам текут слёзы, вперемешку с дешёвой тушью –С моим… -Ну? В чём дело, лапа? –Миша проводит лезвием ножа по её изящным тонким пальцам с перламутровым маникюром –Нужна подсказка? Может быть, звонок другу – точнее, тому, кто порвал тебе целку? -Не перебарщивай – мрачно говорю я со своего места. -Федя, в этом туре ты не участвуешь! Просто веди грёбанную машину! –сердито говорит он мне – Итак, красавица! Я начинаю обратный отчёт! Не дашь ответ в течении трёх секунд – и твой палец оправляется ко мне на ПМЖ! Три…две… -Это был мой…мой… - Алёна кривится и хлопает себя по лбу –Вашу мать, я опять забыла, кто её трахнул! -ОТЕЦ! Её трахнул отец! Уже даже я это запомнил! –Максим разочарованно бросает бутафорский нож себе под ноги – Ты говоришь – «Меня трахнул мой батяня», я хохочу, как ненормальный, и, хотя это правда, всё равно отрезаю тебе палец, затем Фёдор внезапно поворачивает руль в сторону, и машина падает в кювет! Блин, я тут что, единственный читаю сценарий целиком, а не только свои реплики? -Ну естественно! Ты же у нас постоянно в сортире дольше всех торчишь – наверное, там и читаешь! – Света недовольно надувает губы – Ладно, ребята! Ступила, мой косяк! Давайте по новой! В ответ от ребят не доносится ни звука. -Эй, народ! Кто-нибудь скажет: «Стоп, снято»? – высунувшись из машины, кричит Максим – Нам тут что, всю ночь торчать? -Какого хрена, они там что, заснули? – озадаченно спрашивает у меня Света – Мне ещё всю эту кровищу нужно с себя смыть! -Да хрен его знает – отвечаю я и потягиваюсь на своём кресле – Бляха-муха, я уже всю жопу себе отсидел! Когда там уже начнётся какая-нибудь движуха, а не эта болтология? -Где-то с пятнадцатой страницы – отвечает мне Максим – Когда мы оба догоняем сбежавшую после аварии Алёну, она забегает в заброшенный лесной домик, а там… -Ой, всё, всё, всё! Помолчи! А то потом неинтересно будет! – машет на него рукой Света – Нет, ну серьёзно! Они там издеваются, что ли? Сколько мы вообще этот дубль снимаем? -Да как бы прилично уже – Максим смотрит на свои наручные часы – Даже на обед не позвали, уроды. -Так, ладно! На выход, ребятня! Надо кровь по телу разогнать, раз уж всё равно дубль запороли! – я выхожу из стоящей столбом машины в окружающий нас придорожный лесок – Слушайте, а нас вообще снимали? Где Артём, где остальные операторы? -Они, по ходу, приколоться решили, шутники херовы! – недовольная Света, покрытая сценической кровью, вылезает из машины следом за мной – Вот только это НИФИГА НЕ СМЕШНО! -Походу, они тебя не слышат, иначе здесь бы уже была толпа сочувствующих и Женя, распирающий тебя на чём светстоит – улыбаясь, последним из машины вылез Максим –Блин, Толя, ты прав – камер нигде не видно! Как-то подозрительно. -Это ещё мягко сказано – я прищуриваюсь и вглядываюсь в тёмную лесную чащу, где засела наша съёмочная группа – Эй, мужики! Снимаем по новой или перерыв? В ответ – лишь тишина да редкое стрекотание ночных цикад. -По ходу – перерыв – делает вывод из их молчания Максим – Пошлите, дерябнем кофейку с коньяком, пока я не задубел на этой холодище! -С каким коньяком? – Света, улыбаясь, смотрит на Максима – Тебе же ещё играть потом! -Детка, расслабься – я профессионал! –с бахвальством в голосе отвечает Максим – Я могу сниматься в любом состоянии! -Кажется, я уже знаю, кто у нас запорет следующий дубль! – улыбаюсь я Максиму, и он беззлобно показывает мне «фак». Под всяческие шутки, прибаутки и взаимные подколки, мы втроём кое-как продираемся сквозь колючие еловые заросли и выходим на небольшую открытую поляну, где наш режиссёр и все остальные разбили небольшой палаточный лагерь. -Ну и фигли вы все молчи… - начал было идущий впереди нас Максим, но внезапно остановился, ошалело посмотрел по сторонам, затем достал мобильный телефон, включил на нём фонарик и направил луч света в окружающую нас тьму – Ёб вашу… Видимо, от увиденного его знатно помутило, поскольку он выронил телефон на землю, прикрыл рот рукой и галопом понёсся в ближайшие кусты. -Макс, в чём дело? – Света недоумённо проследила за его телодвижениями, затем подошла поближе, прищурилась и…добежать до кустов она не успела – Свету обильно вырвало прямо там, на месте увиденного. -У вас тут что – флешмоб «Блующие в терновнике»? – хохотнул я, поднял все её святящий мобильный Макса и направил его на источник всех проблем. Запах. Наверное, это первое, на что мы все должны были обратить внимание, но нам казалось, что на площадке просто кто-то готовит баранину…Этот сладкий, резкий, удушающий, взывающий специфический привкус железа во рту и слабость во всём теле запах свежей крови… Запах…и тела. Они все лежали неподвижно, иногда отдельно, иногда друг на друге, сваленные в небольшие кучки то там, то здесь. Некоторые были ещё целые, от других отрезали то руку, то ногу, и все эти конечности валялись по всей поляне, как будто маленький ребёнок забыл убрать за собой свои сломанные игрушки. Наши друзья…коллеги…вся съёмочная группа…они все…были мертвы. Растерзаны. Расчленены. Покрыты толстым слоем крови и вынутых наружу внутренностей. И запах. Боже, этот запах… Господи, что…что здесь, нахрен, произошло? -Ребят, вы это видите? Скажите мне, что это не глюки и что я не поехал крышей! – я обернулся к своим товарищам – Вы ТОЖЕ это видите? Ребята? ЭЙ! Светы и Максима нигде не было. Они…они куда-то пропали…