Малыш Юн-и

      В помещении стояла сырость, парни в масках смотрели на порнуху, которую с повтором крутят на экране. Фильм поставленный на подобии домашнего кинотеатра включили для будущего «товара», подготовка. Не сложно понять, что это место-школа для маленьких рабов. Чонки медленно приходит в себя и видит этот ужас первым делом, парень дёргается и чувствует, что конечности связаны, а сам он лежит на грязном полу. Мин старший осматривается по сторонам и с ужасом на лице застаёт Юнги среди этих детей. Его младший брат забился в угол клетки, спрятав лицо в скрещенных руках. Чонки даже представить не может, насколько Юнги сейчас плохо, но он точно может представить, как будет выбивать из этих уродов дурь, если выберется от сюда. Позади почувствовалось шевеление и Мин понял, что это Намджун, их привязали вместе.  — Рад, что вы проснулись! -подходит к ним мужчина в пальто, которого Мин узнал.  — Ты?!  — Да да, я. Знаешь, Мин Чонки, после нашей последней встречи, я думал мы не увидимся. Но судьба штука странная. Я встретил не только тебя, но и самих Бантан, такая честь. Я часто рассматривал их фотографии и думал, не плохо бы. Но самое приятное в этой ситуации, я заполучил этого котёнка, -указал пальцем на клетку Юнги.  — Не смей трогать его! -вырывался Ки, чем привёл в чувство Намджуна.  — Ах, я его и не трону. Но думаю, что европейцы оценят его. Ты же знаешь эту слабость к детским телам. Мужчина, по мнению Ким, сам рыл себе могилу. Ибо старший Мин сейчас был готов разорвать верёвку и впится ногтями в глотку этого извращенца.  — Кстати, неплохо бы получить дополнительный заработок за тела таких как ты, Ким Намджун. Нам вздрогнул. Он, как никто другой, знал о человеческой жадности и халатности. Продажи его самого и одногруппников принесёт не деньги, а нечто другое, в лице АРМИ, которые готовы рвать за своих оппачек. И это не шутки. Но ему страшно, не за себя. Он боится за своих друзей, за свою семью. Они так-то теряют Юнги.  — Мне больше интересны Пак Чимин и Ким Тэхён. После этих слов, сзади включается свет. И там, где была темнота, лежат двое связанных, одетых в латексные костюмы, бессознательные мемберы.  — Как думаешь, сколько за них отдадут на чёрном рынке?  — Не смей их трогать! -рычит Намджун, стоило ему увидеть Чиму и Тэ в этом. К ним подходят те парни в масках и хватаясь за волосы, поднимают обоих с пола. Оба болезненно скулят и сквозь связанные рты молят о помощи. Многие сравнивают Намджуна с отцом макне-лайна и зачастую, это так. Он беспокоится за них, заботится о них, в нужное время всегда рядом. Он защищает их от напасти анти-фанатов. Его распирает от злости при виде их слёз, а сейчас, на его глазах происходит такое, что он должен чувствовать?  — Думаю, нужно попрактиковаться перед выступлением, не так ли? По команде, парни в масках разрывают одежду на мемберах, пока те барахтаются и пытаются вырваться. Чимин пытается ударить насильников головой, но они с Тэхёном связаны до обездвиженности, поэтому взять их на этом грязном полу не составляет для них никакого труда.  — Хосок…-почему-то шепчет Ким, — Что ты сделал с Хоупом?!  — Эта милая лошадка? Знаешь, он не представляет для меня никакой ценности, поэтому мы просто бросили его в воду, а ещё связали. Чимин и Тэхён будто ошпаренные, уставились на мужчину, что даже не смотрел на них.  — Сука! Блядь, я убью тебя слышишь! I will gonna kill you, fucking bitch!!! -кричит, вырываясь, Намджун.  — Парой забываю о том, что ты владеешь английским. Этот Хосок всё равно был не кем в вашей группе. Его физиология и вообще всё никак не соответствовала вашей группе, можете говорить мне спасибо.  — Ты грязное животное! -смог высвободить рот Тэхён, — Что ты вообще знаешь о Хосок-хёне?! Он не просто участник, он наша семья! Тэхёна заставляют заткнуться одним ударом кулака по скуле.  — Да вы сами в эту чушь верите? Когда же поймёте, что вы всего лишь мишура. Бесполезное украшение, заставляющее визжать маленьких девочек? Да от вас проку меньше чем от обычного говна. Хватит разговоров, можете браться за них, мальчики.

***

Юнги всё слышит. Каждое слово. Отличает голоса брата и хёнов, голос этого отвратительного мужчины и мальчишку терзает страх, когда он слышит крики Тэхёна и Чимна. Мин слышит всё и ему так плохо сейчас. Ему хочется, чтобы рядом был Чонгук, чтобы его защитили и спасли хёнов. Но Чонгука рядом нет. Ребенок шепчет его имя, надеясь, что оно как заклинание, призовет его.

***

Обходить порт весь день-утомительное дело для любого уважающего себя человека. Чонгук не заметил, как спустилась ночь, но он заметил, как человека бросили в воду связанного. Гук спрятался за одной из яхт и наблюдал за тем, как те ребята бросают в воду…Хосок-хёна?! Чон не медля, прыгнул в воду и поплыл в сторону хёна. Ничего не видно, вода холодная и грязная, возможность спасти Хо минимальна, ведь только эти уроды знают, что они сделали с ним. Кое-как вытащив старшего из воды, Гук уложил его подальше от того место, что могло стать для Сока последним. Благо Чон старший не успел захлебнуться и пришёл в сознание, он сказал Гуку, что Тэхёна затащили в один из складов, а ему дали по голове, он сказал, что там скорее всего Юнги. Чонгук сказал хёну, чтобы тот окончательно пришёл в себя и привёл полицию, а затем перетащил его чуть дальше от доков, в сторону более менее жилой улицы. А сам же направился к тому самому склады. Гук вооружился железной дубинкой, которую нашёл на земле и по тихому пробрался внутрь постройки. В отличие от остальных хёнов, Гук следует сюжету фильмов с такими ситуациями, он идёт исключительно вдоль стены, спиной к ней и периодический оборачивается назад, дабы его не цапнули. И вот, он уже пришёл к эпицентру событий. Гук ужаснулся от увиденного. Он видит Чонки, что пытается достучаться до кого-то, отчаявшегося и не стесняющегося своих слов Намджуна, лежащего в лахмотьях бессознательного и дрожащего Чимина и… Тэхён-хёна насилуют прямо на полу. Он видит клетки с напуганными детьми, у некоторых одно стекло в глазах и наконец-то он видит Юнги. Мальчуган в клетке весь скрещенный, Чон и без близкого расстояния понимает, что Юнги плачет правда он не знает, что это слёзы тоски по нему. Вид испуганного и плачущего ребёнка вызывают в макне бурю из отрицательных эмоции, злости на себя и на всю ситуацию, беспомощность от одного лишь вида оставшихся из макне-лайн, отчаяния при одном взгляде на Намджун-хёна и последнее. Жажда хладнокровного убийства, жажда мести, жажда крови этого урода что стоит по середине и направляется к его малышу. Его малышу. «К моему Юнги» И это последнее, что проносится в голове у парня, перед тем, как он вырывается из укрытия и с разбегу даёт железной трубой мужчине по голове. Те уроды перестали терзать Тэ, у которого от слёз опухли глаза. На Чонгука, что возвышался над мужчиной без сознания, смотрели все, его одногруппники, Чонки, дети в чьих глазах засияла маленькая надежда, парни в масках, что начали формироваться. На него не смотрел только Юнги, что забился в свой уголок только сильнее. Гук холодным, пронзающим взглядом смотрит на всех «врагов» и начинаются действия, которые люди приравнивают к действиям в видеоиграх. На младшего тут же набежала сгруппировавшаяся команда из парней в масках, которых тот начал беспощадно избивать. Не важно, какая численность и сила соперника, в этом бою силы у всех равны, ибо они пробудили пуленепробиваемого демона, что будет пожирать души при каждом удобном случае случае. Кто-то из парней роняет нож у связанных старших, крайне опрометчивый и глупый поступок с плохой стороны. Но Чонки воспользовался этой случайностью и смог ногой подобрать его, уже через несколько минут наружу вышло ещё два демона, в лице озлобленных старших братьев. В силу своей злобы, Чонки и Намджун начали помогать Гуку в таком деле, как месть. Они бросали парней в масках на право и на лево, даже зубами действовали, в жажде откусить им пальцы. На помощь к трём парням подтянулась полиция, вызванная Хо, которого сразу же отправили в госпиталь. Врагов было человек десять и сквозь этот бой, они смогли одержать победу. Совместными усилиями, с порезами и кровоточащими ранами, со сломанными костями и потяжелевшим дыханием, они смогли прорваться, смогли уложить десятерых. Полиция принялась за свою работу и начала высвобождать пленных детей, что тут же вцеплялись в шеи добрых дядек.  — Юнги…-одними губами шептал Чонгук, хромающе направляясь к клетке. К нему присоединился один из полиции, дабы открыть клетку. Как только он это сделал, младший из демонов пробрался Чонгук, тут же остановившись. Малыш перед ним будто спит, его нельзя трогать, а если и тронешь, он рассыпется в прах, но если не притронуться, сердце разорвется у самого Гука. Он и так-то терзает себя за свои действия, а сейчас покарал тех, кто сделал его малышу больнее.  — Чонгук…-слышит макне, сквозь всхлипы, — Чонгук-хён…  — Я здесь… Юнги отрывает покрасневшие глаза от рук и Гук чувствует, как кровь снова скипает, ярость снова заполоняет тело, но всё как рукой снимает, когда ребёнок накидывается на него, зарываясь в его грудную клетку, как слепой котёнок жмётся к матери за молоком. Мальчик плачет и зовёт Гука, которому только и остаётся, что прижимать мальчика к себе в ответ, гладить по волосам и шептать, что всё хорошо.