Tongue Tied

В первый раз, когда у них был секс, Геральт трижды проверял, не потерял ли Лютик сознание от перевозбуждения. Слишком уж непривычно было видеть барда таким тихим. Ведьмак никогда не был большим специалистом в человеческих эмоциях, чувствах и, тем более, отношениях, но вожделение он мог узнать с первого взгляда. Он точно не помнит, когда он это уловил. Где-то после недели спокойной дороги, когда после стычки с гавенкарами они наконец-то перевели дух, и дорога стала спокойной и рутинной. Привалы, ночлеги, пополнение припасов. Лютик, казалось, страшно боялся пауз в разговорах у вечернего костра и старательно заполнял их бессмысленной болтовней или бренчанием на лютне за сочинением новых баллад, воспевающих кого-то восхитительного и смутно знакомого ведьмаку. Когда они укладывались на ночлег в глухом лесу, брошенных избах или постоялых дворах – оба не спали, но старательно сохраняли напряжённую тишину и неподвижность. Геральту забавно было наблюдать за тем, как бард усердно держал глаза закрытыми, помня, что от ведьмачьего зрения не скрыться даже в темноте. Забавно было наблюдать, как от случайных соприкосновений ладоней или коленей Лютик бледнел и отскакивал будто ошпаренный. Забавно было наблюдать, как каждый раз, когда они находили ручей, музыкант придумывал невероятно глупые причины, чтобы не мыться вместе с Геральтом. Он бормотал что-то вроде «Пойду… Осмотрюсь. Посторожу лошадей…» и, спотыкаясь, брёл в заросли погуще, поглядывая через плечо на обнаженную спину ведьмака. Обычно даже не в ту сторону, откуда доносилось фырканье Плотвы и задорное ржание бойкого эльфийского жеребца, которого бард окрестил Пегасом. Забавно было только первые несколько десятков раз. Геральт был честен с собой, ему тоже хотелось. И, через несколько недель в дороге без единой захудалой деревни, с каждым днём хотелось всё сильнее. Как и все важные вещи в жизни ведьмака, эта тоже произошла будто случайно и сама собой. Предназначение, чтоб его. Где-то в середине осени они остановились на привал на краю соснового леса. Лютик спешился со своей лошади, небрежно сбросил с себя серый эльфийский плащ и быстрым шагом направился в чащу под предлогом «Пойду… Ягоды поищу». В этот раз он даже не старался над правдоподобной выдумкой, потому что Геральт был готов поставить свой меч на то, что бард не сможет отличить съедобную ягоду от смертельно ядовитой даже с тремя подсказками. Ведьмак потянулся, размял ноги после дороги и, вдохнув на полную грудь прохладный воздух с запахом смолы, принялся сгружать сумки с припасами сначала со спины Пегаса, а затем и Плотвы. - Опять мы с тобой остались одни, Плотвичка, - он нежно погладил кобылу по гриве. Сзади раздалось короткое ржание и, бросив взгляд через плечо, Геральт заметил, как жеребец Лютика недовольно притаптывает на месте. - Конечно, я помню про тебя, Пегас, - ухмыльнулся ведьмак, - просто пытался уединиться с дамой. Плотва уткнулась носом в его ладонь и как-то укоризненно фыркнула. - А что ты хочешь, чтобы я сделал? Бежать за ним, что ли? – Геральт пытался оправдываться перед своей лошадью. Кобылка в ответ топнула копытом, не сводя с ведьмака умных тёмных глаз. - А к чёрту это всё, - пробормотал Геральт себе под нос и быстрым шагом отправился к деревьям, между которыми исчез его спутник, - Что бы там ни случилось – это ты виновата, - крикнул он на ходу в сторону Плотвы. Кобыла в ответ только протяжно заржала.

***

Инстинкт самосохранения барда работал не всегда, но в дороге он старался никогда не отходить слишком далеко от Геральта. Ведьмаку понадобилось не больше двух минут, чтобы найти друга по свежим следам на мягкой земле. В десяти метрах от него, Лютик стоял лицом к стволу высоченной сосны, со спущенными штанами, упираясь предплечьем одной руки в дерево и прижавшись к ней лбом. Вторая рука хаотично двигалась у него в паху. Сложив руки на груди, ведьмак наблюдал за ним со спины, лениво смакуя зарождающееся возбуждение от влажных звуков плоти о плоть, тихих стонов сквозь закушенную губу и рваных движений тела барда. Геральту даже не пришлось прилагать усилия, чтобы оставаться незаметным – его друг никогда не отличался особой внимательностью к опасностям окружения. Медленно приблизившись к Лютику, ведьмак замер у него за спиной на несколько секунд, глубоко вдыхая восхитительную смесь запахов: пот, смазка и влажный осенний лес. Поправив в брюках собственный наливающийся член, Геральт прижался к Лютику сзади, обхватывая его одной рукой поперек грудной клетки. Всё тело музыканта напряглось, его руки взлетели вверх, и он набрал в легкие побольше воздуха, готовый истошно звать на помощь, отчаянно дёргаясь со спущенными штанами в крепком хвате. - Тихо ты, это я, – ведьмак даже удивился, как быстро тело в его руках расслабленно обмякло. Он чувствовал, как колотится от испуга сердце под его рукой, слышал загнанное дыхание, и его тело невольно реагировало в ответ – волоски на руках вздыбились, член начал наливаться кровью, во рту пересохло и жутко захотелось облизать губы. Слегка расслабив хват, ведьмак положил ладонь второй руки на живот друга, забираясь под край рубашки, поглаживая напряженные мышцы. Лютик вздрогнул и шумно выдохнул от прикосновения кожи к коже. Немного опуская ладонь по животу барда, путаясь пальцами в жёстких кудрях, по направлению к опавшему от испуга члену, Геральт тихо, но четко спросил: - Хочешь? Бард на секунду замер и несколько раз активно кивнул головой. Он знал ответ ещё до того момента, как его разум осознал вопрос. Да. Да. Очень. Пожалуйста. Сейчас. Получив разрешение, ведьмак убрал ладонь с паха друга и разжал объятия, чтобы немного отстраниться и быстрым движением стянуть с него рубашку через голову. Лютик послушно поднял руки, но в остальном стоял неподвижно – холодный осенний ветер бил по голой коже, и очень хотелось обнять себя руками, но он боялся, что от одного неловкого движения этот волшебный мираж развеется. Горячее тело Геральта снова прижалось к его спине, рука вернулась на грудь, согревая. Ладонь второй руки ведьмак поднес к своему рту, собирая слюну на языке. Сплюнув в ладонь, он крепко обхватил мягкую плоть барда, чувствуя, как тот опять вздрагивает всем телом от неожиданности. Одного движения от основания до головки хватило, чтобы член под рукой Геральта вновь начал наливаться кровью. Ведьмак облизал губы, увлечённо наблюдая из-за плеча барда за тем, как крупная розовая головка исчезает и появляется из его кулака. Большим пальцем размазал выступившую капельку смазки, старательно двигая запястьем, уверенно ускорил движения… И внезапно понял, что что-то не так. Он ожидал чего угодно от секса с Лютиком. Криков, на которые сбежится половина лесной живности. Четких команд и указаний, где именно и как именно его трогать, с какой интенсивностью и с какой скоростью. Ироничных комментариев, в конце концов. В реальности только тихое дыхание и подрагивающий член демонстрировали, что бард жив. Немного занервничав, Геральт прекратил движения своей ладони и попытался заглянуть в лицо друга сбоку. Закушенная губа, прикрытые подрагивающие веки и порозовевшие щеки – точно жив. Почувствовав, как бард нетерпеливо толкается бёдрами в немного расслабившееся кольцо пальцев, ведьмак всё-таки решил убедиться наверняка и прошептал: - Лютик, скажи хоть что-то. В ответ – судорожный то ли вздох, то ли всхлип. Проблема была в том, что Лютику очень много хотелось сказать. Он так много об этом думал, мечтал, представлял, что трудно было поверить в реальность происходящего. Он никогда не хотел никого настолько длительно и настолько до одури. У него было много любовников: мужчин, женщин, много кого, где и как. Но никогда не было так долгожданно сладко. Его разрывало от ощущений, хотелось кричать, но грудную клетку под рукой Геральта будто сжало тисками. Он даже вдохнуть нормально не мог. Но с усилием приоткрыл затуманенные глаза, с трудом сглотнул и тихо простонал: - Даааа… Очевидно, ведьмаку хватило такого ответа, потому что он довольно хмыкнул и продолжил ласкать член любовника уверенными быстрыми движениями. Бард откинул голову на плечо Геральта, закатив глаза от удовольствия. Ведьмак убрал руку с груди друга, и немного повернул его голову к себе за подбородок. Приоткрытый в экстазе рот хотелось целовать до боли в скулах. Сократив сантиметры между ними, Геральт отчаянно впился в губы Лютика, сминая, кусая, вылизывая. Музыкант отвечал на поцелуи слабо, будто в полусне, и робкие встречные движения его языка ещё сильнее распаляли желание ведьмака. Он очень нравился Геральту таким – податливым, покорным, отдающимся. Почувствовав учащённую пульсацию плоти под пальцами, ведьмак немного замедлился под недовольное хныканье любовника. Переведя ладонь к мошонке, он немного сжал в ладони напряженные яйца, оттягивая их вниз. Собственный член сочился смазкой в штанах, отчаянно требуя какой-то ласки, и ведьмак больше не мог его игнорировать. Не доверяя дрожащим ногам музыканта, Геральт придерживал его одной рукой за талию, пока второй стягивал свои брюки до середины бёдер. Освободившись из тесноты брюк, его член сразу оказался прижатым к округлым ягодицам барда, заставляя ведьмака хрипло застонать. Придерживая член у основания, он отпустил Лютика, позволяя тому упереться руками в ствол дерева, немного прогибая поясницу, и, крепко сжав второй ладонью ягодицу барда, он немного отвел ее в сторону, пристраивая свой крупный изогнутый ствол между двух упругих половинок. Почувствовав тяжелый член, настойчиво упирающийся в ложбинку между ягодиц, Лютик заметно напрягся и издал задавленный полустон, немного подаваясь вперед, пытаясь избежать контакта. Он не видел приличную ванну почти месяц, и точно не был готов к определенным видам наслаждений. - Тихо-тихо, в задницу не буду, - успокаивающе прошептал ведьмак, нежно поглаживая ягодицу, которую сжимал в ладони, и почувствовал, как любовник снова расслабляется. Придерживая Лютика за талию, Геральт неспешно покачивался вверх и вниз на носках. Прикрыв глаза от удовольствия, он наслаждался восхитительным трением горячей кожи между ягодиц друга. Головка его члена проходила по пояснице барда, создавая между ними тонкие ниточки смазки. Ведьмак гортанно застонал - было хорошо, но хотелось ещё лучше. Отстранившись и немного согнув колени, Геральт направил рукой свой член между разведённых бёдер Лютика, чувствуя приятную тяжесть напряженной мошонки любовника на своей плоти. - Сведи ноги, - скомандовал он, и сразу почувствовал, как окрепшие за недели в дороге мышцы ног музыканта напрягаются, сжимая его член с двух сторон. Первый пробный толчок между твердых бёдер заставил ведьмака зажмуриться от удовольствия и протяжно застонать. - Понятливый, - похвалил он, поглаживая Лютика по волосам и продолжая двигаться в тесноту влажной от пота кожи неспешными размашистыми ударами. Прижавшись к спине барда, он вернул свою ладонь на его член, синхронизируя темп движений. Солёная, покрытая испариной и раскрасневшаяся кожа на плечах и шее друга манила к себе, Геральту до дрожи в коленях хотелось трогать и вылизывать всё, до чего только можно дотянуться. От ласки у барда зажмурились глаза. Рука Геральта на члене, горячая плоть меж ног, крепкие руки гладят, лелеют, мягкие губы целуют шею. Глаза жгло от переполняющих чувств. Он прислонился лбом к собственным ладоням, которые усердно удерживали опору о шершавую сосну. По щекам текли горячие слёзы. Уши заложило. Сердце билось где-то в горле. Он приоткрыл глаза, и прямо перед его взором пальцы ведьмака двигались уверенным кольцом по его плоти, в то время как крупная головка члена любовника ритмично выныривала под его мошонкой и скрывалась обратно между его бёдер. В груди будто что-то разорвалось, лёгкие сжались, и Лютик просто обмяк в руках ведьмака. В этот момент Геральт уже чувствовал, как пальцы на ногах и яйца поджимаются в предвкушении подступающих волн оргазма. Только нечеловеческая сила воли заставила его остановиться на полутолчке и выпустить член барда из руки. Ведьмак зарычал, удерживая любовника двумя руками за талию, замечая, что руки Лютика практически потеряли опору. Вид его друга такого, заласканного до изнеможения, дрожащего от возбуждения и неспособного выдавить из себя ни звука заволакивал разум ведьмака пеленой. Ему хотелось перехватить обмякшее тело покрепче и драть, драть, пока яйца не высохнут. - Лютик, - прорычал он, - скажи что-то. Бард из последних сил переставил ладони на стволе дерева, снова обретая опору, облизал губы и тихо прошептал: - Да. Большего Геральту и не нужно было. В сознании, и отлично. Он резко толкнулся в восхитительный жар между старательно сведённых ног барда, в несколько быстрых движений доводя себя до острой черты оргазма с протяжным стоном, и отстранился, одной рукой придерживая любовника, а второй обхватил свой член, неспешно поглаживая себя сквозь сладкие спазмы. Его семя в несколько сильных толчков покрыло поясницу Лютика небольшими лужицами и крупными пятнами. Бард по-прежнему мелко дрожал, обессиленно опираясь на несчастную сосну, пока Геральт восстанавливал дыхание. Утерев пот со лба тыльной стороной ладони, ведьмак натянул свои штаны назад на пояс и вернул всё своё внимание на любовника. Он приобнял разгоряченный обнаженный торс, заставляя Лютика оторваться от опоры и выпрямиться. Его ладони неспешно поглаживали влажную кожу, одна двигалась в сторону стоящего колом члена, другая – к твердым розовым соскам. Геральт нежно поцеловал мочку уха музыканта и прошептал: - Ещё немного, ты отлично справляешься, - крепко обхватывая ладонью его член у головки и начиная движение сразу в безжалостно быстром темпе. Пальцы второй ладони путались в мягких кудрях на груди Лютика, пока ведьмак не поднёс их к губам барда, настойчиво проталкивая указательный внутрь горячего рта, прижимая влажный язык, чувствуя, как тот слабо толкается в ответ. Лютик сомкнул губы вокруг его пальца, легко посасывая, и слабый спазм нового возбуждения затянулся узелком у Геральта в паху. Ведьмак с усилием высвободил палец из жадного рта под недовольный выдох барда, который сразу же превратился в дрожащий вдох, когда Геральт прижал влажную подушечку пальца к твердому соску, рисуя маленькие круги и нежно пощипывая. Лютик прикрыл глаза, наслаждаясь уютным коконом сладких и долгожданных ласк, когда его накрыло оргазмом, как ударной волной, которую он совсем не ожидал. Вместе с первыми спазмами Лютик закричал. Всё напряжение внутри, все эмоции выплеснулись через его крик. Протяжный. Отчаянный. Он содрогался в руках Геральта, пока тот аккуратно ласкал его член до последней пульсации. Крик перешел в тихие всхлипы, ведьмак крепко держал обмякшее тело друга в объятиях и шептал ему на ухо: - Вот так, всё хорошо, я держу тебя. Не отпуская барда, Геральт аккуратно опустился с ним на землю, укладывая его на спину, и сам лёг рядом, успокаивающе укладывая теплую ладонь на голый живот затихающего любовника. Ведьмак молча вглядывался в клочки облаков, виднеющиеся сквозь плотные верхушки сосен, бесцеремонно выгнав из головы все мысли. Лютик чувствовал настоящее облегчение впервые за долгие недели и, прикрыв глаза, почти мгновенно провалился в дремоту, убаюканный уютной близостью большого тёплого тела. Очередное внезапное затишье заставило ведьмака взволновано приподняться на локте, чтобы легко пошлёпать друга по щеке, спрашивая: - Эй, Лютик, ты со мной? - Кхх, - бард приоткрыл глаза, щурясь от света, и попытался прочистить перенапрягшееся горло, - прости за…, - просипел он, невнятно жестикулируя то на себя, то на ведьмака, - за столь бурный финал, в общем. - Это нездорово – держать чувства в себе, - задумчиво ответил Геральт, укладываясь назад на спину и закидывая руки за голову. - Да что ты говоришь! – возмущенный, Лютик ещё заметно сипел, но очень быстро оправлялся, - Ты же у нас такой большой специалист по выражению чувств. Ты вот прямо всегда говоришь, что чувствуешь, - речь барда набирала обороты, и он привстал с земли, чтобы дать себе больше пространства для жестикуляции. Ведьмак в ответ только ухмыльнулся. Вот это уже было больше похоже на его друга. - Ну, зато теперь я знаю, как тебя заткнуть, - прервал его Геральт с хитрой улыбкой.