Если бы я мог, я бы заснул / If I Could, I Would Have

22:58 Если так подумать, технически день ещё не заканчивался. Ночь. Неважно. Об этом Рицу волновался бы в самую последнюю очередь. — Шо, клянусь, если ты меня, блядь, уронишь... — Рассла-а-а-абься, Рицу! — протянул Шо и повернулся, чтобы ухмыльнуться ему в лицо. — Я никогда тебя не уроню! — Ты и в прошлый раз так говорил! — Всего лишь несколько сотен футов! — Метры используй, придурок! Ты знаешь, что я не разбираюсь в этой американской херне! — О господи, это не так уж и высоко! Если бы кто-нибудь сейчас выглянул в окно — полюбоваться звёздами, или, может, насладиться тишиной — он бы увидел, как двое подростков летят в небе и громко спорят. Не считая этого, ночь была даже спокойнее обычного. 23:38 Мир Рицу угрожающе накренился, когда они приземлись на узкую пожарную лестницу и он попытался на неё встать. — Ну и ну, Рицу, — Шо отпустил его руку и, удерживая, крепко сжал плечо. — Всё хорошо? — В порядке, — всё вокруг всё ещё кренилось вправо, но с этим можно было справиться. Он мог бы объяснить свою шаткость тем, что ещё не привык к полётам. Не то чтобы это ложь — скорее полуправда. Рицу всё лучше справлялся с телекинезом, но левитировать у него пока не получалось — что уж нести кого-нибудь ещё. А ещё Шо всегда хотел летать максимально быстро. Это не очень хорошо сказывалось на желудке. — Как скажешь. Рицу попытался нащупать почву под ногами, наслаждаясь блаженными секундами тишины. — В любом случае, это место мне показалось таким клёвым! Мы можем тут практиковаться, и вот хорошая стена для граффити, тебе нужно поработать с цветом, Рицу, ты просто не можешь всё рисовать оранжевым, это глу... Ну хотя «почва под ногами» вряд ли подходило, раз уж они стояли в двадцати метрах над землёй. Если он упадёт, будет ли больно? Отключится ли он от болевого шока? Он подумал, что, может, сломает несколько костей — в лучшем случае, но это не так важно, телекинезом можно смягчить падение. Ему нужно будет ещё рассчитать скорость падения. Убивает резкая остановка — по крайней мере, так говорил учитель физики — и, блин, разве у нас не будет контрольной... — ...по. Земля вызывает Рицу. Эй! Рицу! Рицу дёрнулся, чувствуя болезненную хватку на плече, — сжимающую плотнее, чем надо бы, — и повернулся, невидяще глядя на друга. Ему не к лицу беспокойство. — Тебе не к лицу беспокойство, — выпалил Рицу — видимо, теперь он говорил всё, что думает. — А ещё, ай, больно? Отпусти, пожалуйста? — Ты уверен, что хочешь? — Что это вообще значит? Да, отпусти моё плечо, бля, больно, Шо! — на лице у него на секунду появилась редкая обида, прежде чем сменилась привычной решимостью — и раздражением. — Хорошо, ладно! Шо отпустил. Они глядели друг на друга: Рицу — в замешательстве, Шо — самодовольно ожидая. А затем Рицу упал. Всё в порядке, нужно просто приземлиться... Земля слишком близко, слишком близко, слишком близко... — Чёрт побери, РИЦУ! Прежде чем всё погрузилось в тьму, Рицу в глаза ударил алый; беспамятство разлилось по конечностям. 23:40 Тихо. Всё было таким тихим. Это неправильно. Ничего и никогда не было тихим так долго. Где он? Мысль испарилась в темноте прежде, чем он успел её поймать. 23:43 Рицу! О. Это звук. Голос. Он эхом отражался вокруг; тихий, но такой громкий, отвратительный и дружелюбный, всё вместе и сразу. Давай, просыпайся! Просыпайся? Разве он спит? Не хотелось бы просыпаться, но он же не спит. Странно. Его мысли вновь выскользнули прямо из рук. Всё в порядке. Голос подождёт. Ему нравилось спать. 23:47 Если твой брат узнает, он меня убьёт, Рицу, пожалуйста, очнись! Брат? Его брат? Нет, он не убьёт голос, только если это не... 23:50 Открыть глаза и простонать было очень тяжело — он словно бы пробился через толстый лёд. Всё было мутным. В голове стучало. Он не мог двигать руками и ногами, этими бесполезными обрубками на теле. — Господи, Рицу! — другое тело навалилось на него, согревая холодные конечности. — Мне показалось, что ты умер и мне придётся всем об этом сказать... — Слезь, Шо. Дышать не могу. Давление ослабло. Шо продолжил бессвязно бормотать, крепко обвив его руками. Тепло. Не очень удобно, правда, раз уж они лежали на бетоне. Его всё ещё захлестывало желание заснуть, и глаза сами собой закрывались. — Эй. Эй, нет-нет-нет. Нет, дружище, ты ещё раз на мне не отключишься, — Шо отстранился, потряся его за плечи. Останется синяк. — Твоя вина, дебил, — Рицу это кое-как выдавил из себя; слова во рту были как вата. Мерзость. — Ты даже не попытался спастись! Какого хера это было, Рицу? — его голос снова стал тревожным. — У тебя плохо получается беспокоиться, прекрати, — он продрал глаза и смог разглядеть упрямство на лице у Шо. — Не подготовился, вот и всё. Не каждый день с шестиэтажек сталкивают. — Рицу. Я тебя не сталкивал. Ты сам сошёл. — ...Чего? — Мы стояли вот тут. Я ждал, пока ты успокоишься после полёта, и ты, ну, просто шагнул в воздух? Я всё пытался одёрнуть тебя, но ты не двигался, так что я подумал, что ты сам всё знаешь, и отпустил тебя, и тут ты упал и даже не отреагировал, — Шо с трудом сглотнул, дёргая себя за рукава. — Земля была близко, и я должен был тебя остановить, и я остановил, и когда я спустился, ты уже был без сознания. Оу. — Оу. — Ага, — тишина. — Так что, ты расскажешь мне, что происходит? Да? — Я не... Я не знаю. — Врун. — Сталкер. — Я задет. Отвечай на вопрос. Рицу не был уверен, почему не хочет ему говорить. Шо был — и есть — его лучший друг. Он может над ним смеяться, но это всё всегда несерьёзно. Ком в горле от этого не пропал. 00:02 — Я... Я не... Я не сплю. — Ты никогда не спишь. — Я серьёзно, Шо, — Рицу огрызнулся, не в силах сдерживать всё нарастающее беспокойство. — Знаю, знаю. Извини. Продолжай. — Я имею в виду... Я имею в виду, что я не сплю всю неделю. Прошло... сколько сейчас времени? Шо глянул на телефон: — Ну, полночь? — Прошло восемь дней с тех пор, как я спал три часа подряд. — Восемь дней?! Шо ковырял углы чехла, смотря куда-то вдаль. — Ты идиот, ты в курсе? — Мне уже говорили. — Восемь дней, а? — В свою защиту скажу, что они были продуктивными. — Я не сомневаюсь, Рицу. За неловким словесным обменом последовала тишина. Шо выглядел задумчиво. Рицу просто хотел отключиться прямо сейчас — ему мешал чёртов бетон. Он уже скучал по тем обволакивающим минутам покоя. Отдыхаешь ли ты в обмороке? Его мысли блуждали где-то далеко, пока тело вновь начинало чувствовать. 0:22 Шо вздохнул, подняв голову к небу. — Рицу. И что теперь? Рицу не то чтобы дремал, но вопрос Шо пробивался через туман в его голове целую вечность. — Ну не знаю. Ничего же не поделаешь? — он оставил попытки нормально поспать много дней назад. — Ничего не поделаешь? Да ты вырубился, с твоими силами творится что-то очень странное, а ещё ты не двигался с того момента, как я спас тебе жизнь, и, эй, ты вообще можешь двигаться? Мне стоило спросить раньше... — Пожалуйста, — проворчал Рицу, принимая полусидячее положение. — У меня бессонница, а не разрыв сердца, Шо. Успокойся. — Нет! — взгляд Шо сорвался вниз и пересёкся с взглядом Рицу. — Как никто этого не заметил, Рицу? Восемь! Дней! Расскажи мне, почему пока ты не упал с ёбанного неба, я даже не знал, что ты едва функционируешь??? — Это моя проблема, а не твоя... — Нет, придурок! Это — моя проблема потому, что ты теперь не один! Есть люди, которые о тебе переживают! Или ты не помнишь, о чём мне говорил? Рицу глядел на него, на сдерживаемые слёзы, на трясущиеся руки, на бесконечное беспокойство, которое уже не выходило прятать за злостью. — Я думал, ты мне доверяешь, Рицу! Это обвинение ударило его прямо в живот. Вся усталость Рицу вдруг испарилась, а её место занял жгучий ураган непонятных эмоций. — Я доверяю! — Так покажи это! — Как? Расскажи мне как, Шо, расскажи, почему я не могу заснуть часами, и днями, и неделями, если я просто хочу спать и ни о чём не думать! По его лицу лились горячие слёзы. Когда он успел заплакать? — Я устал, Шо, я так, блядь, устал, я, я не могу... — Я знаю, Рицу. — Не знаешь! — Я знаю, — Шо всё твердил и твердил, и он был искренним и честным — именно это и зацепило внимание Рицу с самого начала. — Я знаю это, как знаю, что доверяю тебе, идиот. Рицу смог издать сдавленный смешок, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Это глупая мысль, Шо. — Ага, — выдохнул Шо, потирая глаза. — У меня самый, бля, глупый лучший друг. — В его словах совсем не было злости, и от этого жгучий огонь в груди Рицу обращался мягким светом. — У меня тоже, знаешь. — Ага, правда. — Господи, да мы оба жижа. — Ну, мы хотя бы вместе жижа, да? — ...Боже, это самая глупая вещь... — Я попытался быть чувственным! Не будь козлом... — ...Шо Сузуки, ткач слов, знаток дружбы... — Замолчи! Рицу захохотал, когда Шо метнулся, чтобы схватить его — у него лицо было ярче огненных волос. Они пару раз перевернулись, смеясь и крича, пожалуй, слишком уж громко. Рицу давно не чувствовал себя так легко. 1:07 — Давай подкинем тебя домой, дружище. — Я тебе не дружище. — Да, да. Держись крепче. Рицу постарался устроиться так, чтобы им обоим было удобно. Он похлопал Шо по плечу, и они взлетели — а сзади свистел ветер. Он бы не вспомнил, как задремал, уронив тяжёлую голову другу на спину. Или как он снова оказался в своей комнате, свернувшись вокруг подушки, и храпел так громко, что мог бы разбудить и мертвеца. Рицу бы ничего из этого не вспомнил. Он же всё-таки спал.