12. War of Hearts
20 марта 2020 г., 17:49
Примечания:
"War of Hearts" by Ruelle
Для меня ты как растущая зависимость, которую я не могу отрицать.
***
Уджин поджал губы, глядя в небо над собой. Погода была сумасшедшей: дождь, град, молнии, огонь и сильный ветер. То же самое, что в его сне, который он видел не так давно. Он стоял посреди всего этого, не зная, что делать дальше. Маги и оборотни нападали друг на друга, разрывая друг друга на части. Крики и вопли тёмных существ звучали вокруг него, отдаваясь эхом в ушах, как гвоздём по школьной доске. Его волк жаждал свободы, и он толкал Уджина идти, охотиться. Но волк хотел поохотиться не за этими ночными тварями. Нет, это был кто-то гораздо хуже. Каждый вампир с которым Уджин пересечётся, будет уничтожен его когтями, пока он не найдёт нужного. Но где он был? Ким велел своим подчинённым присматривать за блондином-вампиром с фиолетовыми глазами. Он сказал им, что этот конкретный вампир был его добычей. Но со смертью и разрушением, происходящими вокруг, и ползущим на них безумием, он беспокоится, что может никогда вновь не увидеть Чана. Он вздохнул, разрезая живот вампира, который пытался укусить его. Ненасытный голод в этих красных глазах был отвратителен, переворачивая его желудок. Он всегда ненавидел саму мысль о том, что вампир прикоснётся к нему своими клыками. Особенно с этим безумным взглядом на лице, как будто они не смогут контролировать себя, если не получат свою следующую дозу крови. — Уджин! Хён! — крикнул ему Хонджун, очень быстро пробегая между деревьями. Его волосы и глаза были дикими, развевающимися и влажными от штормов сверху. Он тяжело дышал, когда остановился перед Уджином. Ким склонил голову набок, сгорая от любопытства и не понимая, о чём хочет поговорить Хонджун. Он никогда раньше не выглядел таким безумным. — Что такое? — спросил он у младшего оборотня. Хонджун выдохнул через нос, успокаивая бешено колотящееся сердце. — Я прибежал, как только услышал об этом. Похоже, кто-то из волков нашёл твоего вампира. Сердце Уджина ёкнуло, когда он услышал, что Чана называют его вампиром. — И? — спросил Ким, и от нетерпения его голос прозвучал слегка раздражённо. — В том-то и дело, Уджин. Старейшины приказали нам убить вампиров, всех до единого. Тот факт, что ты сказал нам пощадить этого единственного вампира, абсурден для некоторых из них. Они не послушали. Некоторые хвастались, что наконец-то смогут превзойти тебя, убив вампира, которого ты никогда не мог поймать, показав тем самым Старейшинам, что они доминируют лучше, чем ты. Сердце Уджина похолодело от слов Хонджуна. Эти грёбанные волки. В их мире это была естественная борьба за иерархию, когда кто-то пытался доминировать над другими. Оборотень никогда не может доверять другому оборотню, они всегда должны спать с одним открытым глазом и следить за своей спиной, куда бы они ни пошли. Уджин не мог положиться ни на одного из них, и он уже устал от этого. Прежде всего, Уджин восхищается честностью и преданностью, и особенно доверием. Несмотря на то, что он прожил в стенах замка большую часть своей жизни, он никогда не находил место, которое мог бы назвать домом. Он ненавидит каждого этого оборотня, и всегда ненавидел. Что ж… Хонджун может быть, был не так уж и плох. Ким никогда не был особенно близок с невысоким волком, но у него никогда не было необходимости быть осторожным рядом с ним. Хонджун всегда делал всё по-своему. Он тусовался с несколькими существами в академии (и они не были оборотнями, и это что-то, что Уджин мог понять), и он никогда не вызывал проблем. К тому же он был чертовски хорошим бойцом. Хонджун никогда не хотел быть предводителем охотников, он никогда не пытался занять место Уджина. Такие люди умны, опасны. Уджин улыбнулся этой мысли. Хонджун был чертовски хорошим оборотнем, и Ким никогда не хотел оказаться с ним в плохих отношениях. Но ему заранее жалко человека, который дружит с Хонджуном. Уджин уставился на парня, переваривая его слова. Впервые с незапамятных времён Уджин испытывал настоящий страх. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? Разве ты не хочешь пойти и помочь им уничтожить вампира? — спросил он. Он ничего не мог с собой поделать. Он должен был знать, почему Хонджун не подчиняется приказам Старейшин, как остальные. Он должен был делать то же, что и все остальные. Он должен был помогать им охотиться, и убивать вампиров, а не сплетничать о других оборотнях. Хонджун ухмыльнулся и пожал плечами. — Я всегда ненавидел то, как Старейшины командовали нами. Мой волк ощетинивался от того, как они разговаривали с нами. Кроме того… я вижу, как много этот вампир значит для тебя. Глаза Уджина расширились от шока от честности Хонджуна. Парень увидел это и фыркнул. — Да ладно тебе, Уджин. Надо быть полным идиотом, чтобы этого не заметить… на самом деле, не комментируй это, потому что большинство оборотней, с которыми мы работаем, являются полными идиотами. Ты наш лучший охотник, наш самый умный лидер, и злобный, как ад. Если бы ты действительно хотел убить этого вампира, ты бы давно это сделал, вместо того чтобы играть в кошки-мышки. У Уджина не нашлось слов на это. Он не подтвердил и не опроверг этого. — А теперь иди, пока ещё не поздно, иначе будешь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Будь прокляты Старейшины, — Хонджун хлопнул Кима по плечу с сияющей улыбкой на лице. Это вызвало всплеск адреналина в венах мужчины, желание бежать стало непреодолимым. Он сверкнул своими оранжевыми волчьими глазами на Хонджуна, и лёгкое любопытство овладело им. Прежде чем уйти, Уджин задал ему последний вопрос. — Почему ты не испытываешь ко мне отвращения? Я предатель, принимающий сторону вампира. Хонджун серьёзно посмотрел на Уджина, и в его глазах отразилось нечто такое, что немного напугало Кима. Словно Хонджун разгадал тайну, или что-то такое, чего сам Уджин ещё не знает. — Уджин-хён? Неужели все вампиры ужасные люди? Мне всегда было интересно, а что, если некоторые из них не так уж плохи, как мы думаем? Это были последние слова, которые Ким услышал от парня, когда бежал сквозь дождь и лес, следуя за запахом, который никогда не мог выйти из его организма.***
Уджин выдохнул, его дыхание было видно в холодном воздухе. Вокруг рушился мир, небо и земля сталкивались, как будто они были в состоянии войны друг с другом. Ноги Кима замедлились от запаха крови в воздухе. Он находился где-то глубоко в лесу недалеко от замка. Там было уединенно и тихо. Слишком тихо. Его тонкая белая рубашка прилипла к телу, а чёлка ко лбу от пота и дождя. Волчьи глаза легко скользили по густой растительности, отмечая признаки того, что другие оборотни когда-то были здесь. Его верхняя губа скривилась в отвращении от остатков крови, разбрызганной повсюду, слишком густой, чтобы дождь смыл её полностью. Его сердце сжалось, когда он понял, чья это была кровь. Нет, он не умер. Он слишком умён для этого. Ким затаил дыхание, внимательно прислушиваясь, как его сапоги хрустят по мокрой траве. Обычно в этот момент он превращался в волка, ведь глаза, уши и нос животного были намного лучше, когда он был в этой форме. Но его волк вцепился во внутренности, умоляя освободить его, чтобы уничтожить любого, кто посмел причинить вред их вампиру. Не обращая внимания на гнев, бурлящий в его жилах как от него самого, так и от волка, Уджин, наконец, услышал его. Слабое сердцебиение, такое нежное, как трепетание крыльев бабочки прямо перед тем, как быть пойманной. Уджин последовал за этим звуком и запахом, тихо, как хищник, которым он был рождён быть. Его глаза заметили что-то вдалеке, блеск в земле и вспышку светлых волос около нескольких деревьев. Быстрыми шагами, с чувством паники, Ким добрался до туда в течение нескольких секунд, с ужасом и гневом глядя вниз на открывшееся перед ним зрелище. Ему почти хотелось плакать. Он оставался мертвенно молчаливым в течение многих мгновений, когда его собственные оранжевые глаза-щёлочки встретились с фиолетовыми, ни волк, ни вампир не хотели прерывать контакт. Наконец Чан заговорил: — Сделай это. Убей меня, — насмехался над ним Чан, его раны заставляли его вздрагивать и кашлять на земле, к которой он был прижат. Его зрение было затуманено, и он чувствовал себя таким опустошённым. Дождь продолжал лить на лицо, смешиваясь с кровью на руках и растекаясь по земле под ним. Он сидел тихо и невесело посмеивался, стараясь не причинять больше ненужной боли своим рукам. Он взглянул на Уджина с ехидной ухмылкой на губах, несмотря на ситуацию, в которой оказался. Чувство восхищения пробежало по телу волка. Чан всегда был бойцом, несмотря ни на что. — Давай~ Чего же ты ждёшь? Будь идеальным маленьким солдатиком, каким ты всегда был, и избавься от меня. Теперь у тебя есть шанс. Все мы, ночные твари, плохие, верно? Мы отвратительные монстры, которые не имеют права жить, правильно? — он сплюнул. Уджин посмотрел на него сверху вниз своими ярко-оранжевыми глазами, и в его груди зародилось тихое рычание. Он проигнорировал его резкие слова, оценивая ситуацию Чана. Бан был бледен, даже больше, чем обычно. Красиво украшенные ножи, покрытые магией, были проткнуты через его запястья и использовались, чтобы держать вампира пригвожденным к земле, высасывая любую энергию, пока от него ничего не останется. Тёмная кровь мягко вытекала из того места, где ножи пронзали плоть, смешиваясь с поломанными цветочными лепестками, разбросанными по земле под ним. Дождь промочил их обоих, и Чану пришлось постоянно моргать, чтобы сморгнуть капли с тонких ресниц, чтобы разглядеть Уджина более отчётливо. Чан был в плохой форме. Он лежал на спине, дождь хлестал по нему, волшебный украшенный драгоценными камнями нож вонзался в каждую руку, и его дыхание замедлялось с каждой минутой. Кроваво-красные лепестки цветов, которые были разбросаны вокруг и сломаны от шторма, контрастировали с его светлыми волосами таким образом, что гротескная манера, в которой он был оставлен здесь умирать, казалась почти красивой. Он никогда не выглядел более потрясающе, чем в этот момент. Ким стряхнул с волос немного воды. — Почему ты не исцеляешься? Я думал, что вампиры обладают исключительными целебными способностями, даже лучше, чем оборотни, — наконец спросил он его. Тревога застряла в горле, он боялся, что маги или волки сделали что-то с ним от этого безумия. Чан фыркнул на этот вопрос. — А ты не очень умный, да? Охотился за мной всё это время, и даже не знаешь, что я такое, — обвинил он старшего. Уджин нахмурился, его слова ранили больше, чем следовало. Это была неправда. Он уже давно наблюдает за Чаном. Возможно, это выглядело так, будто он охотился, но на самом деле он был очарован им. Чан вёл себя не так, как другие вампиры, которых он убил. — Я умираю, Уджин. У меня уже сто лет не было свежей крови, и я был слишком слаб, чтобы справиться сразу со всеми твоими маленькими друзьями. Они решили, что тебе понравится нанести последний смертельный удар, поэтому пригвоздили меня кинжалами мага. Посмотри на меня. Какая честь для тебя — добить кровоточащую и умирающую цель. Так что просто сделай нам обоим одолжение и сделай это быстро, — он повернул голову с мелким шмыганьем, обнажая шею в притворном подчинении. Уджин слегка ухмыльнулся от удовольствия. — Почему у тебя нет свежей крови? Чан снова переключил своё внимание на Кима, его фиолетовые глаза блестели под дождём. — Что бы ты там ни думал, мне не нравится быть монстром. Я не люблю брать свежую кровь насильно. И даже когда моя семья предлагает мне её, я всё ещё не чувствую себя комфортно. Я никогда не просил сделать меня таким, но вот он я. Черты лица Кима смягчились. Ах, это объясняет, почему он выглядит таким усталым всё время, как будто упадёт в любую секунду. Если он был таким сильным, и при этом наполовину голодным, то каким же он был в полном расцвете сил? Довольно странно, но Уджин хочет знать. Он хочет снова увидеть Чана здоровым. — Твоя семья? Они такие же, как ты? — спросил он. Бан моргнул, с подозрением глядя на него, почему волк хочет это знать. Но выражение глаз Уджина что-то сказало ему. — Существа ночи? Да. Вампиры вроде меня? Нет, — его пронзительный взгляд смягчился, почти разрываясь от мысли, что он никогда больше их не увидит. Он посмотрел на Уджина водянистым взглядом, который смешивался с дождевыми каплями. — Пожалуйста, если мне суждено умереть, я должен попросить тебя пощадить моих детей. Они никогда не делали ничего плохого. Как только я умру, твой вид пойдёт за ними. Они знают, что у меня есть клан. Пожалуйста, пожалуйста, не причиняйте вреда детям, — тихо попросил он, позволяя уязвимости отразиться на его лице. Уджин оглянулся, удивлённый переменой в его поведении. Он видел страх и заботу, которые проявлялись, когда Чан говорил о своей семье. Несмотря на то, что Чан думает, Уджин не был полностью похож на свой вид. Не все злые. Не все хорошие. Если вид Уджина может быть испорченным, то почему вид Чана не может быть честным? Что-то, о чём Уджин никогда не осмеливался думать, наконец, поднялось на поверхность. В этот момент его голова и сердце находились в состоянии постоянной войны друг с другом. Он должен был убить Чана, устранив ещё одного вампира из этого мира. Но в то же время он хотел Чана. Он был одержим им. Чан был его зависимостью, и он нуждался в большем. Волк внутри него соглашался. Приняв поспешное решение, о котором он никогда не пожалеет, что бы ни случилось дальше, Ким спросил вампира: — Сколько крови тебе нужно, чтобы исцелиться? Глаза Чана резко сфокусировались на его словах. Он снова с подозрением покосился на волка. — Зачем тебе? Хочешь дразнить меня этим и смотреть, как я изнываю от голода? Уджин разразился смехом, зарычав на абсурдность происходящего. — Нет, чтобы я мог дать тебе немного моей, раздражающий кровосос. Глаза Чана расширились от шока, рот открылся и закрылся, но с губ не слетело ни слова. — Почему? — наконец ему удалось прошептать. Уджин посмотрел на него самодовольно и сексуально. — А почему бы и нет? Как ты и сказал, не все из нас монстры. У меня нет никаких особых причин убивать тебя. И, как и у тебя, у меня тоже есть люди, которых я хочу защитить. Так что думай об этом как о взаимопонимании, — он небрежно пожал плечами. Это была не совсем ложь, но и не вся правда. Ким чувствует какое-то яростное желание защищать этого вампира. Его животная сторона хочет свернуться калачиком у него на коленях и мурлыкать всякий раз, когда находится рядом с Чаном. Пока Уджин не поймёт, что это значит, ему нужен Чан. Это делается исключительно для его собственной выгоды. Так ведь? Абсолютно. — Н-но пить свежую кровь оборотня запрещено. Это лучшая кровь, которую я когда-либо мог достать своими руками. Ты будешь отмечен как предатель, если добровольно отдашь мне свою кровь, — возразил Чан. Он всегда думал о других, даже на своём смертном одре, что почему-то раздражало Кима. Мужчина ничего не сказал на это, когда опустился на колени рядом с Чаном в мокрую траву, протянув руку и вытащив ножи, которые пригвоздили его к земле, как будто он был принесён в жертву богам. Чан зашипел, когда сталь скользнула сквозь его кожу, обжигая и заставляя его запястья чувствовать себя так, словно они были в огне. Он не двигался, хотя и был свободен. — Я не собираюсь клеймить тебя предателем за то, что ты помог мне. Я не буду пить твою кровь. Возвращайся к своим и оставь меня здесь. — Зачем мне следовать за своим видом, когда они явно ошибаются насчёт тебя и других? — Уджин взял нож, который вытащил из руки Чана, и сделал крошечный укол на шее, как раз достаточный, чтобы уловить запах его крови в воздухе. Чан глубоко вздохнул, его глаза засветились опасным красным цветом, исчез нежный фиолетовый. Его клыки удлинились, и он облизнул губы. Но он был ещё слишком слаб, чтобы встать и взять то, что ему явно предлагали. Уджин ласково улыбнулся ему и устроился так, чтобы прислониться к стволу дерева, рядом с которым на земле лежал Чан. Затем он перерезал себе запястье одним из кинжалов, свесив его над лицом Чана. Бан смотрел, как кровь начала стекать по руке волка над ним. Чан тяжело дышал, пытаясь контролировать то, что его инстинкты заставляли его делать. — Нет, — прошептал он, напоминая себе, что это было неправильно. Уджин наклонился ближе, проведя кончиком носа по шее Чана. — Чего же ты ждёшь? Я вижу, что ты хочешь моей крови, так возьми её. Это твоё, — прошептал он. Затем Уджин прислонился спиной к стволу дерева, позволив капле своей крови упасть на бледные губы Чана. Никакое самообладание не могло остановить Чана от того, чтобы лизнуть их. Ким зачарованно наблюдал за происходящим, завороженный губами Чана и торчащими из них острыми зубками. Его сердце учащённо забилось при мысли о том, каково было бы, если бы Чан укусил его. Быть единственным, в кого Чан вонзает свои красивые зубы. Быть единственным, у кого Чан берёт кровь. Он резко очнулся от своих мыслей, наконец, осознав, какой он лицемер. Не далее как двадцать минут назад он резал на куски вампира, испытывая отвращение к их потребности в крови, и вот теперь он хочет, чтобы это случилось с ним. Но он не хочет этого от любого вампира. Он хочет этого только от Чана. Другие безмозглые вампиры вызывали у него отвращение, но не Чан. Уджин ничего не мог с собой поделать, ему нужно было хоть как-то прикоснуться к Бану. Он провёл указательным пальцем по губам Чана, наслаждаясь прикосновением. Чан тяжело дышал, его глаза теперь покраснели, а мышцы дрожали от огромной силы. Уджину хотелось ухмыльнуться, его волк был доволен мыслью о том, что ему удалось загнать Чана в угол. Они оба были во взаимном согласии, желая увидеть, как Чан сломается раньше их. Чтобы увидеть, как он, наконец, уступит им. Несмотря на то, что Ким предлагал себя в качестве пищи, он всё ещё чувствовал себя хищником с великолепным вампиром. Это была опасная игра, в которую Уджин играл, и он знал, что выиграет её. Мужчина намеренно уколол указательный палец об один из клыков Чана, кровь образовала маленькую капельку, которую Чан не мог не слизать. Улыбка наконец-то проявилась на лице Уджина, когда тот сглотнул, и старший увидел выражение чистой агонии и сильного желания. О, как же он был доволен собой. Ни для кого не было секретом, что Чан был наркотиком Уджина. Теперь у волка новая миссия — сделать так, чтобы Чан стал зависим от него. Они могут попасть в эту ловушку вместе. В конце концов, Чан был сыт по горло. Даже с двумя каплями крови он мгновенно почувствовал себя лучше, теперь у него были силы, чтобы слабо подняться с травы и в мгновение ока опуститься на колени перед Уджином. Меньше чем через секунду его лицо оказалось перед лицом старшего, а глаза пылали красным от голода и желания. Уджин счастливо улыбнулся, когда Чан протянул свою красивую руку и обхватил волка за шею, удерживая его у ствола дерева. На несколько мгновений воцарилась тишина, никто не осмеливался пошевелиться. Ким должен был признать, что Чан был намного сильнее, чем в прошлый раз, когда он боролся с ним, и это заставило его чувствовать странную гордость от того, что это его кровь сделала это. Дождь продолжал хлестать по ним сквозь деревья, и хотя старший был очень властным волком, ему втайне нравилось видеть, как Чан стоит перед ним. Это сделало погоню намного веселее. Несмотря на то, что Чан почувствовал слабый привкус крови волка, он всё ещё был очень близок к смерти, как от голода, так и от удара зачарованными ножами. Грудь Бана резко вздымалась и опадала, каждый вдох причинял ему боль. Уджин вытянул шею в сторону, полностью обнажив её перед Чаном. — Нет, — повторил Чан сквозь стиснутые зубы. — Я не возьму у тебя кровь. — Это моя кровь, и я могу делать с ней всё, что захочу. И я хочу отдать её тебе, — прорычал старший. Хватка Чана на его шее ослабла, в знак того, что он начал сдаваться. Ким поднял руку и провёл пальцами по мокрым и волнистым волосам Чана. Затем он с силой сжал затылок парня, придвигая его лицо ближе к порезу на шее, который уже начал заживать. Дело не в том, что Чан не хочет пить из других, просто он слишком противен себе, чтобы сделать это. Чану нужно, чтобы кто-то сказал ему, что это мнение было смехотворным. Он нуждается в ком-то, кто поставит точку в этом суждении и заставит его заботиться о себе. Ким решил, что он будет этим кем-то. Облизнув губы, Чан забрался на колени к старшему. Он уткнулся лицом в шею волка и тяжело вздохнул, позволяя запаху успокоить его. — Я всегда так хочу пить, — тихо пробормотал он с напряжением, его губы касались влажной кожи Уджина и заставляли волка дрожать. Ким мягко улыбнулся. — Теперь тебе это не нужно, потому что с этого момента у тебя есть я, — ответил он ему. При этих словах решимость Чана окончательно рухнула. Он положил трясущиеся руки на тёплые плечи Уджина, наклонился ближе и лизнул маленькую капельку крови на шее. Бан зарычал от голода и восхитительного вкуса, который пришёл вместе с ним. Это было лучшее, что он когда-либо имел в своей жизни, и теперь он не остановится ни перед чем, чтобы иметь больше. Младший осторожно провёл зубами по коже, его губы потерлись о своё любимое место на горле. Уджин напрягся, готовый к боли, которая придёт от того, что Чан вонзит клыки ему в шею. Прямо перед тем, как Чан собирался укусить, он остановился. Его дыхание отдавало теплом на коже волка. — Ты уверен? — прошептал он, его голос дрожал от самоконтроля, который потребовался, чтобы выйти из своего безумия. Уджин усмехнулся. — Да, я уверен. Чан сглотнул, всё ещё колеблясь. — Кровь оборотня всегда была запрещена. Ты знаешь почему? Ким покачал головой. — Потому что я твой заклятый враг? Моя кровь так же сильна, как и твоя, так что она даст тебе огромную силу и бла-бла-бла? — по крайней мере, так ему сказали Старейшины. Чан оставил маленький поцелуй у пульса старшего, заставив того содрогнуться от возбуждения. — И да, и нет. Да, твоя кровь самая сильная среди всех существ дня. И да, это даст мне огромную силу, но не по той причине, о которой ты думаешь. Как только я возьму свежую кровь у оборотня, я смогу пить кровь только у того же самого оборотня до конца своей жизни. Я не смогу пить из любого другого. Конечно, твоя кровь заставит меня продержаться несколько недель, но я смогу пить только твою кровь. Даже крови от добровольного субъекта или животного мне больше никогда не хватит. Я полностью буду зависеть от тебя. Вот почему мы никогда не пьём от оборотня. А держать вампира на своей стороне — измена для твоего вида. Уджин фыркнул, не зная об этой маленькой информации, но не позволил ей остановить его от того, что делал. — Вот почему я не могу пить из тебя. Я не заставлю тебя пройти через это ради меня. Тебе здесь не место, — Чан попытался слезть с его колен, но Уджин оказался проворнее и прижал его к своему телу руками. Чан был слишком слаб, чтобы вырваться или сдвинуться из крепкой хватки. — Куда это ты собрался? Разве у меня нет права голоса в этом вопросе? Тот факт, что ты беспокоишься за меня, а не за себя, является достаточным основанием, чтобы помочь тебе. Это ничего не меняет, и если я стану предателем, то так тому и быть. Я просто присоединюсь к твоей семье, — он усмехнулся волчьей улыбкой Чану, наслаждаясь тем, как чувствовал себя в его объятиях. Он никогда не хотел отпускать его. Вампир так восхитительно пах, что ему захотелось облизать каждую его частичку и пометить своим ароматом. Чан покачал головой, и выражение самопожертвования в его глазах вывело старшего из себя. Наконец-то он сорвался со своего огненного нрава. — Блять, Чан, просто укуси меня, — Уджин в основном косвенно признал, что у него есть извращённое увлечение тем, что Чан кусает его, что было странно, так как доминирующие волки, такие как он, обычно предпочитают всё наоборот. Тем не менее, не было никаких сомнений в том, что он и его волк были на одной стороне, когда дело дошло до этого прекрасного вампира на его коленях. Чан наконец-то наклонился вперёд и снова обнажил клыки. — Будет больно? — громко спросил Ким с любопытством и волнением. Он вёл себя как ребёнок, получающий свою любимую конфету. Чан усмехнулся, его губы снова коснулись кожи мужчины. — Только если я сам этого захочу. Но я никогда не причиню тебе боль. И никогда не смогу. — Ох, — сказал Уджин, тронутый этими словами. Может быть, его увлечение вампиром вовсе не было таким уж односторонним? Затем он почувствовал лёгкий укол, а после самое лучшее ощущение, которое он когда-либо чувствовал, нахлынуло на него. — О-ох, — прошептал он в темноту, немедленно поворачивая голову в сторону, чтобы дать Чану больше доступа. Губы и клыки Бана, прижатые к его шее, были сногсшибательны. Его сердце начало биться, и низкий рокот вырвался из горла, когда он почувствовал язык Чана на своей шее. Он почти уверен, что это не было необходимым, когда пьёшь кровь. Чан любовно целовал его, пока пил. Бан забрался ещё выше на колени Уджина, когда к нему начали возвращаться силы, и его губы не отрывались от горла волка. Кровь Кима была лучшим, что он когда-либо имел за всю свою жизнь. Он и раньше чуял запах других оборотней, но ни один из них не привлекал его так сильно, как кровь Уджина. Он провёл пальцами по волосам старшего, чтобы заставить волка лежать спокойно. Теперь он едва пил, ведь только немного крови требовалось, чтобы полностью удовлетворить его. Он слегка втянул клыки и теперь целовал шею Уджина, оставляя маленькие следы и укусы, касаясь зубами в определённых местах, что сводило старшего с ума. Он улыбнулся, когда Уджин застонал, радуясь тому, что именно он был причиной этого. Он слегка пошевелился на коленях у волка, очевидно, оба они были возбуждены. Уджин зашипел, выходя из состояния эйфории. С невероятной силой он застал Чана врасплох, схватив его за шею и повалив вампира на землю так, что тот распластался на спине, а затем лёг на него сверху. Он щёлкнул зубами в сторону Чана, но не от злости. Ким отчаянно пытался взять себя в руки и не спариться с Чаном прямо сейчас. — Я был бы осторожен с действиями, мой вампир. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты был моим прямо здесь и сейчас. Особенно после того, как ты заставил меня почувствовать каково это, когда ты пьёшь мою кровь. Это всегда так? Потому что если да, то я понимаю, почему мой вид запретил это, — он водит своими клыками по нежной бледной ключице Чана, желая пометить его, оставить свой укус, чтобы весь мир знал, что он Уджина. — Я имею в виду, блять. Я и раньше хотел, чтобы ты был моим, но теперь я действительно хочу этого. Хочу чувствовать себя так с тобой всю вечность. Только с тобой, — бездумно пробормотал он, целуя парня нежными, как пёрышко, поцелуями. Это был умопомрачительный, резкий контраст между явно агрессивным состоянием Уджина, но мягкими действиями, с которыми он обращался с Чаном. Веки Бана затрепетали от удовольствия, когда Уджин прижал его к земле и провёл губами по обнажённой коже. — Нет, так бывает не всегда. Это доставляет удовольствие, только когда два человека тянутся друг к другу. Я никогда так себя не чувствовал, когда брал кровь у других, и никогда не кусал их за шею, только за запястье. Самое большее, что я чувствовал — тёплое защитное чувство. Например, как ты относишься к семье. Но с тобой… — Чан замолчал и вздохнул, когда Ким провёл своими сильными руками вниз по его телу и обратно. Старший уставился в затуманенные зрачки Чана, в которых отражались его собственные. Чан решил быть смелым, поэтому бесстыдно поднял руки, чтобы слегка погладить Уджина под его тонкой рубашкой, заставляя оборотня рычать. — Если ты пометишь меня, я без колебаний помечу тебя в ответ, — предупредил он Чана. Бан лукаво улыбнулся, вонзив когти в спину Уджина, поглаживая. Не так сильно, чтобы пролить кровь, но достаточно, чтобы оставить красные полосы. — Тогда сделай это, — насмехался он над старшим. Грудь Кима напряглась от этого вызова (он никогда не отступал от драк), а затем он соединил их губы вместе, не предупредив Чана. Он случайно поцарапал свою нижнюю губу о клык Чана в спешке, желая поскорее попробовать вампира на вкус, что вызвало небольшое кровотечение. Чан облизнул его губу, заставляя свои клыки полностью втянуться, чтобы он мог поцеловать Уджина должным образом, не сдерживаясь. Ким дышал прямо в рот Чану, стараясь прижаться как можно ближе. Губы Бана были настолько захватывающими, что он не мог насытиться. Всё, что было в нём, Уджин хотел ещё больше. Чан пошевелился, и Ким поудобнее устроился между его ног. Наконец, та боль, которую он всегда чувствовал в груди, начала уходить. Он больше не чувствовал себя потерянным без цели. Прямо здесь, в этот момент, когда Чан прижимался к его телу и дрожал от удовольствия, наконец-то Уджин почувствовал, что он дома.
