Until the Camellias Wither

И теперь, когда я вижу тебя, ты стоишь ко мне спиной, но всё же протягиваешь руку… Указывая в будущее, где оба твоих крыла сломаны, Так почему же ты скрываешь всю свою боль?

***

      Минхо шипя, бежал, не теряя время, пока всё не стало ещё хуже. Ему нужно преодолеть большое расстояние за такое короткое время. Он поднял глаза к небу, заметив яркий красный рассвет, который появился перед ним.       Это плохой знак. В этот момент в мире произошла смерть. Где-то, так или иначе, кто-то умер. Была принесена великая жертва, окутавшая небо и землю ярко-малиновым покрывалом. Минхо когда-то был мрачным жнецом, и раньше он боялся такого утра.       Да, красные небеса на рассвете были печальны.       Минхо решил не обращать на это внимания, продолжая бежать через лес и избегать безумия вокруг. Те дни уже прошли. Он больше не был частью этого мира, как уверял он себя.       Пока он бежал, слова Чана крутились в его голове.       — Ответ очень прост, Минхо. Я думаю, тебе пора вернуть Джисона домой.       — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? Кто такой Джисон? — рявкнул Минхо.       — Кто-то, кого я очень давно знал, — печально сказал ему Чан.       — Зачем тебе нужно, чтобы я привёл его домой? — подозрительно спросил Минхо.       — Джисон живёт в пустоте. С тех пор как ты стал мрачным жнецом, ты знаешь пустоту лучше, чем любой из нас. Нам, нормальным существам, не позволено проходить сквозь завесы, но мрачные жнецы могут путешествовать через них всё время. Ты единственный, кто может это сделать.       Минхо не мог отрицать, что Чан был прав. Раньше он мог путешествовать в пустоте по собственной воле. Это была его работа — собирать души умерших. Однако Минхо больше не мрачный жнец. Теперь он был смертным (настолько близок к нему, насколько это возможно), даже при том, что у него осталось немного магии. Да, Минхо в конечном итоге умрёт как человек, но для достижения этой цели потребуются сотни лет, так как раньше он был сильным мрачным жнецом.       — Почему он живёт в пустоте? — вместо этого спросил Минхо. Ему нужно знать факты, прежде чем он побежит через это богом забытое место.       Чан печально опустил глаза, избегая встречаться взглядом с Минхо.       — Потому что его туда сослали.       Ли втянул в себя воздух. Быть изгнанным в пустоту — жестоко. Что бы ни сделал этот Джисон, это было что-то серьёзное.       — Ты же знаешь, что многого от меня хочешь, Чан. Во-первых, ты хочешь, чтобы я рисковал своей жизнью, уходя в пустоту, когда ты знаешь, что теперь я почти смертен. Я могу умереть! Теперь ты говоришь мне, что этот Джисон был сослан туда. Если не пустота, то боги определённо убьют меня. Я бы совершил измену, вырвав кого-то из тюрьмы пустоты!       Чан отшатнулся, чувствуя вину. Минхо был прав. Он слишком многое просил у младшего, и это плохо. Но им нужен Хан, чтобы закрыть ворота, иначе уже будет не важно, кто живой, а кто мёртвый.       Чан шагнул вперёд и мягко взял Минхо за руки. Он посмотрел Минхо прямо в глаза, умоляюще глядя на мрачного жнеца.       Минхо сглотнул, ненавидя этот взгляд Чана. Он всегда знал, что в сердце Бана живёт печаль. Кем бы ни был этот Джисон, он явно много значил для Чана.       — Пожалуйста, Минхо! Если кто-то и может отправиться в пустоту и вернуть Джисона, несмотря на все трудности, так это ты, — прошептал Чан.       Минхо отвернулся, его решимость медленно рушилась.       — Он так много для тебя значит? — тихо спросил он Чана.       Бан слегка сжал руки Минхо.       — Он такой же член моей семьи, как и ты.       Минхо вздохнул. Внезапно ему в голову пришла одна мысль. Он снова посмотрел на Чана, внимательно изучая его лицо.       — Каждый год… ты всегда ставишь красный цветок камелии на камень рядом с моим домом. Так мы впервые встретились. Это для Джисона?       Глаза Чана наполнились слезами при упоминании об этом. Он утвердительно кивнул головой.       — Зачем? — с любопытством спросил Минхо. Джисон был изгнан в пустоту, и не похоже, что там была его могила.       — Это как постоянное напоминание самому себе. Так что я никогда не забуду Джисона и то короткое время, которое мы провели вместе.       Слова Чана смутили Минхо, но он решил пока оставить всё как есть.       Он снова вздохнул, чувствуя себя побеждённым. Он никогда не откажет Чану, особенно после всего, что вампир сделал для него. Чан дал ему дом и семью, которую он мог бы назвать своей. Он всегда заботился о Минхо и обо всех остальных. Как только Ли умрёт, он сможет оглянуться назад на проведённое с Чаном и другими время со счастливым сердцем.       Минхо резко отдёрнул руки от Чана.       — Ладно, я пойду и принесу тебе этого Джисона. Но это будет нелегко, так что ты должен мне больше, чем одно желание! И мне понадобится что-нибудь из вещей Джисона, чтобы найти его. У меня больше нет сил мрачного жнеца, так что путешествие через пустоту будет невозможным, если у меня нет чего-то, что связывает меня с душой, которую я хочу найти.       Лицо Чана озарилось такой сильной улыбкой, что холодное сердце Минхо даже слегка растаяло. Не часто им доводилось видеть Чана таким счастливым. Это отчасти заставило Минхо чувствовать себя лучше, ведь на этот раз он был полезен.       — Вообще-то… — виновато начал Чан, — коттедж, в котором ты живёшь, принадлежал Джисону, когда нас было только двое. Я больше не хотел оставаться там, когда он был изгнан в пустоту, поэтому оставил его точно таким, каким он был, и сделал новый дом недалеко оттуда.       Минхо с отвращением посмотрел на Чана, слегка отстранившись от вампира.       — Фу, я жил в доме мёртвого парня?!       — Он не умер! — защищался Чан.       — А почему бы и нет! Как только попадаешь в пустоту, возврата уже не будет. И вообще, я лежал на его старой заплесневелой кровати, использовал его старые заплесневелые стулья, одеяла и тьфу-тьфу-тьфу, — пожаловался Минхо, заставив Бана рассмеяться.       — Я серьёзно, Чан! Долгие годы! Я останавливался там в течение многих лет!!!       И именно там сейчас стоит Ли, его грудь вздымается от долгого бега, который он только что совершил. Он впился взглядом в свой (джисоновский) коттедж, в отвращении скривив губы. Чтобы Минхо нашёл парня, ему нужно что-то принадлежащее ему. Ничего не зная, мрачный жнец всё это время жил в завесе, окружённой вещами Джисона.       Он всегда догадывался, что там была завеса, ведь это объясняло холод, постоянно пробирающий его до костей, но он никогда не мог предположить, до какой степени это место вплеталось в его жизнь.       Этот домик стоял прямо на вершине завесы, параллельной завесе, ведущей в пустоту к Хан Джисону. Всё это время Минхо жил на зеркале с другим парнем, один, но никогда по-настоящему одиноким.       По какой-то причине это разозлило его ещё больше.       Минхо протопал в дом, оглядывая окрестности с новой точки зрения. Если он проникнет глубоко в свою душу (что он делает не часто, так как он хочет продолжать жить как смертный), то сможет начать чувствовать и видеть магию, кружащуюся вокруг этого места. Она была едва заметна, едва удерживаясь после всех этих лет, но определенно была.       Минхо стиснул зубы и раздражённо сжал кулаки. Он решил сделать это по быстрому, залезть внутрь, схватить Хана и выбраться. Тогда он сможет отряхнуть руки и избавиться от проблемы, в которой оказался.       Осторожно протянув руку, Минхо взмахнул ею в воздухе, пытаясь найти место, где магия и завеса были самыми сильными. Честно говоря, он был немного обеспокоен. Проходить через завесу силой (и без его способностей мрачного жнеца) было очень опасно. Он действительно мог умереть или навсегда застрять между измерениями.       Но Минхо не был слабаком. Он удовлетворенно ухмыльнулся, когда нашёл место, которое особенно сильно пульсировало от магии. Это было его удобное кресло, в котором он любил сидеть каждую ночь. Минхо подошёл к креслу, проводя кончиками пальцев по воздуху перед собой. Используя только немного оставшейся магии, он мог видеть, как очертания завесы начали обретать форму. Он торжествующе опустился на стул, готовясь к тому, что последует дальше.       Видите ли, пустота была хитрой загадкой. Вы должны потакать её прихотям, завоёвывать её доверие и никогда не злить. В противном случае вы столкнётесь с ужасными последствиями. Пустота может выбирать, кому помочь.       Однако мы все знаем, что Минхо никогда не отличался манерами.       Он тихо напевал, воркуя над завесой пустоты, как мать над спящим ребёнком. Он нежно погладил завесу перед собой, убеждая её открыться для него. Похоже, это сработало, потому что завеса начала проявляться ещё больше, приобретая лёгкий золотистый оттенок, который отражался в тёмных глазах Минхо. Ли продолжал тихим голосом нашёптывать ей ласковые слова ободрения, и завеса, наконец, начала доверять мрачному жнецу, слегка приоткрываясь для него.       Минхо ласково улыбнулся, глядя на неё. Это было редкостью для завесы — открыться для кого-то. Может она так быстро поверила ему, потому что Минхо жил с ней все эти годы?       Как раз в тот момент, когда Минхо, наконец, завоевал полное доверие завесы, его сладкая улыбка внезапно изменилась, и он злобно улыбнулся приоткрытой двери в пустоту.       Он прекратил свои любовные поглаживания и быстро ухватился за край завесы, с силой распахнув её.       Правило номер один в книге Минхо: никому не доверяй.       Пустота должна многому научиться.       Она попыталась сомкнуться вокруг Минхо, магия хлынула из неё в отчаянной попытке защититься от незваного гостя. Но Ли знает, как мыслит пустота, поэтому быстро прошёл сквозь измерения, прежде чем пустота смогла выплюнуть его.       Его тихий смех эхом отдавался между измерениями, пока он путешествовал по другую сторону пустоты.

***

      Минхо шагнул через завесу в другой мир, оглядываясь вокруг. Небо над ним теперь было затянуто тучами, что придавало этому месту мистический вид. Должно быть, недавно прошёл дождь, потому что всё было покрыто мягким одеялом из капель воды. Он был в каком-то лесу. Со всех сторон его окружала растительность, и все надежды на то, что ему удастся быстро найти дорогу или тропинку, быстро таяли.       Было тихо, воздух был насыщен магией. Кто бы ни жил здесь, по эту сторону пустоты, он был очень силён. Обычно Минхо ослабевал сразу же после того, как входил в это место, но густая магия вокруг него не позволяла ему прямо сейчас почувствовать воздействие пустоты.       Минхо ощутил магию на языке. Это не злая магия. Она была тёплой и безмятежной, как дождь в летнюю ночь. Она просачивалась в ледяное тело Минхо, позволяя ему черпать из неё силы. Он глубоко вдохнул, позволив ей покрыть заднюю часть горла и опуститься на кожу, как если бы она баюкала его.       Минхо шёл по лесу в поисках того, за чем пришёл сюда. Он последовал за магией туда, где она была наиболее сильной и мощной. Наконец, он добрался до небольшой поляны и вышел из леса. Перед ним был маленький домик, почти такой же, как тот, что остался у него в родном мире. Ещё больше деревьев и растений окружали его, скрывая от посторонних глаз в его собственном тайном месте.       Ли осторожно отодвинул ещё несколько кустов и влажных листьев, которые мешали ему видеть коттедж. От его действий с растений посыпались капли воды. Но прямо перед тем, как коснуться земли, они остановились в воздухе и развернулись, падая вверх к небу. Минхо с любопытством наблюдал за тем, как они поднимались в темнеющие облака.       Он закашлялся. Пустота начинала его ослаблять. Желая поскорее закончить то, за чем пришёл, он подошёл к коттеджу поближе. Вместо того чтобы направиться к входной двери, он обошел его с другой стороны.       Воздух стал влажным и туманным, тяжёлым от приближающегося дождя. Облака закрывали солнце, делая его неспособным освещать небольшую поляну и окружающий её лес. Когда он повернул за угол и подошёл к задней части дома, снова пошёл тёплый дождь. Но прямо перед тем, как дождевые капли коснулись земли, они развернулись в последнюю секунду и вернулись обратно в небо, как и раньше. Контраст между падающим дождём и его возвращением к облакам наверху был почти головокружительным. В некотором смысле это было душераздирающе, наблюдать, как дождь покрывает всё вокруг, за исключением травы под ногами. Как будто у земли никогда больше не будет шанса почувствовать дождь.       Но это не помешало Ли промокнуть насквозь. Тонкая чёрная рубашка и брюки прилипли к коже, а пепельно-каштановые волосы ко лбу. Он откинул чёлку с глаз, чтобы лучше видеть под дождём.       Задняя часть коттеджа была выполнена в более традиционном стиле, с сетчатой дверью и нависающей крышей, под которую можно было зайти. Лучше всего было бы стоять под навесом под этим дождём, чтобы не промокнуть.       Он сердито вошёл на задний двор коттеджа, отодвинув с дороги ещё несколько кустов и растений. Когда он приблизился к источнику магии этого места, то остановился как вкопанный.       Там, прямо перед ним, вне пределов досягаемости от нависающей крыши дома, которая могла бы защитить его от дождя, стоял парень примерно его возраста.       Он был… потрясающий.       Парень стоял под тёплым дождём, протянув руку к небу. Он позволил каплям упасть на свою вытянутую ладонь и поползти вниз по загорелой, гладкой руке, наблюдая, как они скользили.       На нём был красно-белый шёлковый халат с красивыми красными цветами. Он касался земли и растягивался под его ногами, слишком большой для его стройного тела. Он был открыт и свободно свисал с его плеч и рук, открывая простую чёрную рубашку и брюки с чёрными сапогами. Это было странное сочетание, будучи смесью между современной одеждой и традиционными одеяниями.       Минхо мог видеть только боковой профиль его лица. Волосы были тёмными, длинными с одной стороны, и чёлка спадала на глаза. У Минхо возникло странное желание смахнуть её со лба. Он был весь мокрый, как Минхо, но, казалось, не возражал, когда вода стекала с кончиков его волос. В ушах у него висела пара серебряных серёжек.       Его руки, лицо и глаза были обращены к небу, и одинокая, нежная улыбка появилась на его губах. Капли дождя падали ему на ресницы и щёки.       Как ни странно, Минхо захотелось их поцеловать.       Любопытствуя, он окликнул его.       — Куда ты стремишься? — спросил Минхо, и его голос был успокаивающим, музыкальным для ушей. Это был голос, к которому часто тянулись души, мелодичный звук, который утешал их перед уходом из мира живых.       Парень позволил своей поднятой руке мягко упасть на бок, полностью повернувшись лицом к Минхо. У Ли перехватило дыхание от того, что он увидел сквозь дождь.       Наконец парень заговорил лёгким, но уверенным голосом:       — Далеко отсюда, — ответил ему пленительный парень.       — Ты имеешь в виду мир смертных?       Вместо ответа парень снова посмотрел на небо.       — Должно быть, в том мире сейчас идёт дождь. Интересно, там дождь такой же красивый, как и здесь?       Минхо нахмурился, услышав этот странный вопрос.       — Э-э… наверное? Но вода не падает назад. Почему она делает это? — он действительно хотел это знать.       И снова парень не ответил прямо на его вопрос. Это начало раздражать Минхо. Он никогда не был терпеливым человеком. Чёрт возьми, он даже не хотел быть здесь.       — Это место. Это зеркало другого мира. Можно назвать параллельным миром. В пустоте время бесконечно, — он закрыл глаза, позволяя тёплому дождю продолжать омывать его.       Минхо почувствовал, как его тело начинает болеть от магии пустоты. Ему нужно получить то, за чем он сюда пришёл, и покончить с этим.       — Так кто ты, чёрт возьми? — грубо начал он, торопясь уйти.       Парень резко открыл глаза и посмотрел на Минхо.       — А кто ты такой, чёрт возьми? — спросил он в ответ, почти игриво.       — Я первый спросил, — упрямо ответил Минхо.       — А я спросил вторым, — ответил он. Он продолжал смотреть на Минхо непоколебимым взглядом, отказываясь говорить что-либо ещё.       Лёгкая насмешливая улыбка появилась в уголках губ Минхо. Он поддался парню и представился первым. Он был почти уверен, что это именно тот человек, которого он искал.       — Ли Минхо. Бывший мрачный жнец.       Глаза парня смягчились, на его лице появилось понимание.       — Ах. Это объясняет остатки вневременной энергии, окружающей тебя. Меня зовут Хан Джисон.       Отлично. Это был человек, которого он должен вернуть.       — Я пришёл, чтобы найти тебя, Хан Джисон. Чан хочет, чтобы я вернул тебя в мир смертных.       Джисон задумчиво склонил голову набок, изучая Минхо сквозь пелену дождя и не делая ни малейшего движения, чтобы уйти. Он встретился взглядом с Минхо и долго смотрел на него. От этого Ли почувствовал себя почти неуютно. По какой-то причине ему не нравился этот всезнающий взгляд, как будто тот мог видеть что-то, чего другие не могли.       Наконец Хан заговорил:       — Пустота. Чем дольше ты остаёшься здесь, тем сильнее она ослабляет тебя, хотя не должна влиять на мрачного жнеца. Скажи мне кое-что, жнец. Почему ты спрятал свою косу? Зачем оживлять часы на своей временной шкале и позволять им снова тикать?       Прежде чем Минхо успел осознать его слова, Джисон начал напевать мелодию, которую мог слышать только он. Он закрыл глаза от блаженства, продолжая петь мелодию.       — Твоё время… Я слышу его. Звучит прекрасно. Громче, чем всё, что я слышал раньше. Я хочу закутаться в неё, и держать рядом. Может быть, тогда я не буду чувствовать себя так одиноко в такие дни, как этот.       Минхо сморгнул капли дождя с ресниц, не зная, что делать с этим парнем. Слова, слетевшие с его губ, звучали безумно, но, как ни странно, имели смысл. Но кто же он такой?       Минхо почувствовал, что слабеет, пустота наконец-то довела его до предела.       Хан перестал напевать и открыл свои прекрасные глаза.       — Я не могу вернуться, жнец. Я приговорён оставаться здесь, один. Только звуки часов могут составить мне компанию.       Какие звуки? Минхо мог сказать, вокруг этого места не было никаких часов.       — Послушай, малыш, у меня нет на это терпения. Чан хочет, чтобы ты вернулся, и он прибьёт меня, если я вернусь с пустыми руками, — отрезал он, задыхаясь от силы пустоты, что начинала требовать назад то немногое, что осталось от магии Минхо. Да, пустота определённо злилась на него за то, что он обманул её.       Не обращая внимания на ворчание Минхо, Джисон подошёл ближе, пока не оказался всего в нескольких дюймах от него. Он смотрел на Минхо, и грустно улыбнулся. Ли опустил взгляд на его мягкие карие глаза, сливающиеся с красным шёлковым халатом. На лице старшего явно читалось раздражение.       — Хм, ты мне вроде как нравишься, — Хан снова закрыл глаза, наклонился вперёд и склонил голову набок так, что его ухо упёрлось в грудь Минхо, прямо в его тонкую мокрую рубашку над сердцем. Дождь продолжал лить на них, пока они стояли в тишине в течение нескольких минут.       Минхо напрягся, как и его тело от вторжения в личное пространство. Он изо всех сил старался не отступить от этого внезапного прикосновения, опасаясь, что расстроит Джисона, что помешает ему вернуть странного парня обратно в мир смертных.       Тем не менее, опять же, он никогда не был мастером манер.       — Что ты себе позволяешь? — он зашипел сквозь зубы. Как этот парень посмел так близко подобраться к мрачному жнецу? Даже если он больше не был жнецом, мало кто когда-либо приближался к нему.       Вместо того чтобы отступить, Джисон улыбнулся, прижимая ухо ещё ближе к сердцу. Он снова начал напевать, заставляя Минхо чувствовать, как мелодия его голоса вибрирует под кожей сквозь шум дождя.       — Я слушаю тебя. Твоё время, действительно самая прекрасная колыбельная, которую я когда-либо слышал. Я хочу слушать его вечно.       — Моё «время»? Что это вообще значит?! — спросил Минхо, раздражаясь. Это было всё равно, что разговаривать с кирпичной стеной, ничего не добиваясь в ответ.       Сопротивляясь желанию оттолкнуть от себя младшего, он заговорил:       — Послушай, ты пойдёшь со мной, нравится тебе это или нет-       Джисон резко прекратил напевать, прервав разглагольствования Минхо. Внезапно он выпрямился и медленно отступил от Ли, нахмурив брови. Минхо почти скучал по теплу парня, ведь холод дождя и магия пустоты, просачивались обратно в его тело.       Через несколько долгих растянутых секунд он тихо сказал Минхо:       — Я буду считать секунды до нашей следующей встречи, жнец. Мы увидимся ещё раз, но не раньше, чем увянут камелии.       Минхо посмотрел на него в замешательстве, как на сумасшедшего.       — Что?       А потом где-то раздался тихий сигнал тревоги, отдалённый и настойчивый писк, заполнивший уши Минхо и заглушивший успокаивающий шум дождя, стучащего по деревьям и кустам.       — Время вышло, — голос Хана прозвучал громче, чем сигнал тревоги и дождя, печально, ведь Минхо снова оставлял его одного.       Ли моргнул, и вернулся в свой мир, в кресло своего коттеджа, в котором он был, прежде чем уйти в пустоту. Он промок до нитки, вода капала с его тела и растекалась на деревянные половицы дома.       Только на этот раз капли воды оставались на земле, оставив небольшую лужицу, собравшуюся у его ног.