Until the Camellias Wither

У нас не было ничего, кроме снов. Но когда мы открыли глаза, было просто туманное утро. Плохие воспоминания и бесчисленные испытания — мы без страха остановили их.

***

      Он лежал на полу, глядя в потолок безжизненными глазами, в то время как огонь бушевал вокруг его комнаты. Его чёрные волосы веером рассыпались по ковру, прилипая несколькими прядями ко лбу.       Он даже не попытался встать.       Он не боялся смерти. Смерть для него не имела смысла.       Какой смысл жить?       В чём её цель, если в конце пути всегда тупик?       Поэтому он уставился в потолок немигающими глазами, наблюдая, как вокруг него мерцают тени от горящего пламени. Он продолжал смотреть… пока не перестал видеть.       Каждый день я гадал, как далеко смогу зайти. Я пришёл в себя и очутился здесь.       Никто не говорил мне, как здесь одиноко.

***

      Голоса вокруг него превратились в фоновый шум, постоянные приглушённые крики, которые он не мог разобрать. Люди в белом суетились вокруг него, непрерывный сигнал говорил ему, что происходит что-то важное.       Впрочем, ему было всё равно.       Он лежал в холодной постели и смотрел на белую стену, что-то привлекало его внимание среди хаоса.       Слегка повернув голову к стене, он улыбнулся. Протянул руку, подзывая к себе маленькое существо.       Красивая красная бабочка порхала рядом с ним, садясь на его вытянутые пальцы. Улыбка не исчезла с его лица, но глаза поблекли.       Попробуй улыбнуться. Чего ты медлишь? Разве ты не этого хотел? Разве это не то, на что ты надеялся?

***

      Он упал на колени в грязь, не обращая внимания на царапины, которые образовались на его коже, кровоточащие и болезненные. Эта боль была ничтожной по сравнению с той, что он держал в сердце.       Он поднёс трясущиеся руки к лицу, все они были залиты кровью, навсегда запятнаны.       Сделав глоток воздуха, сосредоточился на окружающих его растениях и деревьях. С затуманенным зрением он упал на землю, уткнувшись лицом в траву.       Он заметил, что всё вокруг из светлого стало тёмным, и вскоре красивые зелёные светлячки поплыли вокруг его тела. Они были похожи на искорки звёзд, появляющиеся только для него.       Улыбка была последним, что осталось на его губах.

***

      Подобно цветку, колышущемуся и танцующему на ветру, может ли быть более подходящее место для этого сердца?

***

      Он съёжился в углу, прижав ноги к груди и раскачиваясь взад-вперёд. Он слышал шёпот вокруг себя, эхо голосов, от которых не мог избавиться. Послышался стук в дверь, но он не решился открыть её.       Он даже не мог вспомнить, почему ему так страшно.       Его глаза бегали взад и вперёд по ванной, пока не остановились на аптечке.       Он сжал бутылку в руках.       Мягкий солнечный луч пробивался сквозь одинокое окно, принося ему столь необходимое утешение в следующие мгновения.       Я должен сойти с ума, чтобы остаться в здравом уме.

***

      На бегу он тяжело дышал, в ушах эхом отдавались звуки сирен.       Он быстро пересёк улицу, шлёпая ботинками по асфальту. Он обернулся через плечо, проверяя, по-прежнему ли они преследуют его. Кровь и синяки рассыпались по его телу, но он продолжал бежать.       Это было его серьёзной ошибкой. Ему не следовало оглядываться назад.       Машина рванула вперёд, и последнее, что он увидел, были фары, приближающиеся прямо к нему.       Люди говорят, что в этом ярком свете есть великолепие, но моя растущая тень поглощает меня целиком и становится чудовищем.

***

      Он прикусил губу, глядя вниз. Пальцы его ног выглядывали из-за края моста, холодный ветер кусал кожу.       От моста до воды было далеко.       Он ещё даже не коснулся поверхности воды, но уже чувствовал онемение во всём теле.       Он грустно улыбнулся.       Для кого-то это могло показаться, что это как обычный прыжок в воздухе, но всё, что он мог видеть — своё падение. Он пытался убедить себя, что всё в порядке. Всё будет в порядке.       Бегство тоже вариант.       Я вырастил цветок, который не может расцвести, в мечте, которая не может сбыться.

***

      Почему человек должен жертвовать своей жизнью ради других? Что они получают от этого?       Может быть, для собственного искупления? Или, может, чувство удовлетворения?       Для него это было совсем не так. Это было что-то гораздо хуже, что-то за пределами боли и слёз.       Он сделал это от одиночества.       Каждому человеку нужна цель в жизни. Для него это они.       Однако в очередной раз ему это не удалось. Прошла ещё одна жизнь. Ещё одна жизнь, полная одиночества. Он упустил свой шанс.       Сколько раз он должен это повторить, чтобы всё исправить?       Комната погрузилась в полумрак, насмехаясь над ним, говоря, что его бесконечные усилия бесполезны, глупы.       И тогда, наконец, он позволил себе мечтать о чём-то невозможном. Он позволил себе пожелать чего-то такого, чего никогда не следовало желать. Он желал этого всем сердцем.       — Жаль, что я не могу быть с ними вместе. Жаль, что я не могу перемотать время назад и начать всё сначала, — прошептал он, подавляя рыдания.       Тихая слеза скатилась по его щеке, когда он лежал и смотрел, как ночь превращается в утро. Сделав последний вдох, он закрыл глаза, позволив ресницам мягко затрепетать на его щеках, поскольку день продолжался без него.       Время продолжало двигаться вперёд.       Если бы только я мог перемотать время назад и начать всё сначала. Прямо сейчас я нахожусь между твоим прошлым и будущим. Я обязательно спасу тебя.

***

      Бог Времени улыбнулся своим песочным часам, наблюдая, как песок времени мягко опускается вниз и собирается на дне. Он моргнул, отвлекаясь от своих мыслей, возвращаясь в настоящее.       — О чём думаешь? — спросил его Бог Смерти, сидя рядом с ним на траве.       Вместе они наблюдали, как Бог Возрождения радостно хихикал, бегая по растениям в погоне за Богом Магии и Природы. Бог Обмана был занят тем, что раздражал Бога Монстров, брызгая на него водой из озера, в котором они плавали, и умоляя его тоже поиграть, в то время как Бог Снов и Кошмаров спокойно отдыхал в стороне, игнорируя хаос.       — Просто о времени из многих жизней назад, — с грустной улыбкой ответил Сокджин Юнги.       Юнги покивал, прекрасно понимая, что он имеет в виду.       — Это время уже прошло. Мы больше не одиноки. Мы всегда будем вместе, — заверил его Юнги, мягко улыбаясь, –…потому что ты позаботился об этом.       После семи зим и семи вёсен,       С кончиками пальцев, которые крепко держатся друг за друга,       Это и есть наш рай?

***

      Через несколько минут Сокджин столкнулся плечом с Юнги и встал, отряхивая траву с одежды.       — Ладно, ребята! Они должны быть здесь с минуты на минуту, поэтому я хочу, чтобы вы все поприветствовали их должным образом, — сказал он остальным, привлекая их внимание.       — Дети правда будут жить с нами?! — взволнованно воскликнул Чимин, хлопая в ладоши.       Намджун закатил глаза.       — Да, они будут жить с нами здесь, в этом измерении. Не забывайте, что мы также должны обучать наших преемников, чтобы однажды они взяли на себя ответственность за нас.       Услышав это, Хосок ахнул и выругался.       — Подожди… — начал Юнги, подозрительно щурясь на Бога Обмана. — Хосок… ты ведь говорил группе Чана, что однажды они все станут нашими преемниками, верно?       — Ах да, насчёт этого, — Хосок фальшиво рассмеялся.       — Твою мать, — Сокджин вздохнул, протягивая руку, чтобы удержать Юнги от удушения Хосока. — Можем ли мы хотя бы попытаться вести себя нормально в течение 5 секунд, пока они все появляются? Как только завеса в наше измерение закроется, они не смогут убежать, поэтому, пожалуйста, просто продержитесь до тех пор, понятно?!       Чонгук рассмеялся.       — Конечно, хён.       — Тэтэ, Гук, вы приготовили подарок Чану? — спросил Намджун у макнэ. Тэхён кивнул, и Чонгук улыбнулся.       Сокджин улыбнулся большой волчице, которая обнюхивала траву в нескольких футах от неё, терпеливо ожидая возвращения своего хозяина. Это было самое малое, что он мог сделать для бедного вампира. Вы правда ожидали, что Сокджин заставит Чана оставить всё, что ему дорого? У Сокджина на это не хватит духу.       Чонгук, будучи Богом Монстров, и Тэхён, будучи Богом Природы и Магии, могли легко сделать что-то подобное. Кроме того, Сокджин сомневается, что пустоте будет не всё равно, если один жалкий нормальный волк исчезнет из временной шкалы.       Завеса их измерения начала открываться перед ними, и все они собрались вокруг, ожидая, когда вновь прибывшие присоединятся к ним в их мире.       Один за другим они вошли в новое царство, которое технически не существовало, и Чан первым сделал шаг вперёд.       Он задохнулся от потрясения. Место было красивым и спокойным. Боги перед ним улыбались и махали руками, а чуть поодаль стоял его знакомый и драгоценный друг. Чан начал задыхаться, сгибаясь в три погибели и протягивая руки к волчице, которая возбуждённо подбежала к нему.       — Эй! Что там происходит?! Почему у Чана перехватило дыхание? Я же говорил вам, что самый красивый всегда умирает первым, — пожаловался Чанбин, думая, что им, возможно, придётся снова драться.       — Заткнись, Чанбин, это прекрасный момент, а ты его портишь, — крикнул ему в ответ Минхо.       — Давай, зануда, я вижу гамак вон там, на деревьях, который прямо-таки зовёт нас! — ухмыльнулся Бомгю, хватая Тэхёна за запястье и таща его за собой. Тэхён покачал головой в ответ на ребячество Бомгю, но также охотно последовал за ним с тайной улыбкой на губах.       — Субинни-хён, мы можем пойти поплавать? — спросил Хюнин Кай, умоляя с невинным лицом. Мальчик, наполовину фейри, наполовину вампир, всегда любил воду.       — О, божечки! Он такой милый! — Чимин и Тэхён завизжали, кружась вокруг Хюка.       — Эй! Эту еду я принёс для пикника! — крикнул Хосок Ёнджуну.       Синеволосая лиса только хитро улыбнулась ему, запихивая в карманы ещё еды и конфет, прежде чем Хосок успел их забрать. Он засмеялся и побежал к Субину, передавая часть еды вампиру. Лучше было разделять и властвовать. Никто не мог противостоять Субину и Ёнджуну, когда дело касалось еды. Еда была вопросом жизни и смерти для них обоих.       — Сан, ублюдок! Откуда тебе знать, что для меня хорошо? — завопил Чанбин.       — Это моё мнение! — крикнул в ответ Сан.       Феликс и Уён просто смотрели вдаль с пустыми и мирными лицами, игнорируя постоянные препирательства своих демонов. Они даже не знают, о чём они кричали на этот раз. Каждый из них молча взял конфеты, которые Ёнджун бросил им, когда бегал вокруг от Хосока.       Уджин и Хонджун оба превратились в волков, царапая все деревья, чтобы отметить свою территорию как свою собственную. Берри и Чонхо присоединились к ним, и в конце концов они образовали свою маленькую стаю в отдалении.       Хюнин Кай, Юнхо, Ёсан, Чимин и Тэхён плавали в воде, радостно гребли и плескались на всех, кто проходил мимо. Минхо и Джисон были их первыми жертвами, и в конечном счёте их утащили в воду вместе со всеми.       — Ты поможешь Сокджину и Юнги-хёну успокоить всех? — спросил Минги, сидя рядом с Намджуном на траве.       Намджун продолжал игнорировать всех, предпочитая читать книгу.       — Нет, — сказал он дракону-оборотню. — А ты?       — Нет, — ответил Минги.       Намджун кивнул и вернулся к чтению.       Большой феникс игриво клюнул Сонхва и Чана, радостно чирикая. Однако вампиры не возражали, продолжая разговаривать и вместе расслабляться.       В данный момент райджу стоял на скале неподалеку, игриво рыча на людей внизу.       — Сынмин, ты кто? Симба? Спускайся оттуда и помоги мне столкнуть Тэхёна и Бомгю с гамака! — крикнул Хёнджин громовому зверю.       Райджу тут же вернулся в человеческий облик.       — О, почему ты раньше не сказал мне? — весело рассмеялся Сынмин, спрыгивая со скалы. Он радостно подпрыгнул к Хёнджину, а затем они оба повернули головы в сторону Бомгю и Тэхёна, злобно ухмыляясь.       Это продолжалось в течение многих часов в течение дня. Сокджин стоял в стороне, наблюдая за всем происходящим с широкой улыбкой на лице.       Он рад, что в конце концов всё получилось. Он не простил бы себе, если бы этого не произошло.       Видите ли, формально это была его вина, но, конечно, никто не стал бы винить его.       Было семь ключей от семи врат пустоты. Ну, может, есть ещё много врат, которые мы ещё не открыли, но семь из них никогда не закрывались полностью с тех пор, как Сокджин давно открыл их. Он сражался с пустотой семь раз, прожил семь разных жизней, чтобы спасти остальные шесть.       Он всегда задавался вопросом… было ли это удачным?       Наконец-то они все вместе, но какой ценой? Они были изгнаны сюда навсегда, проживая свои дни как боги, вынужденные следить за временными линиями и измерениями. Они никогда не смогут вернуться к той жизни, которую вели, будучи людьми. Они прокляты, чтобы наблюдать, как различные миры стареют и развиваются без них.       Сокджин иногда чувствует себя виноватым, начав всё это. Его эгоистичные поступки, его эгоистичное желание принесли им такую судьбу.       Однако это больше не имело значения для Сокджина. Он был счастлив, что ему наконец удалось спасти шестерых дорогих ему людей.       Прежде чем стать богом, Сокджин прошёл через семь врат и никогда успешно не закрывал их. Сначала всё было нормально. В течение многих лет было тихо, но временные линии никогда не были прямыми. Они постоянно пересекались то тут, то там, изгибаясь и пересекаясь в местах, которые не должны были пересекаться. Когда он впервые понял, что пустота пытается воспользоваться этим шансом, чтобы сбежать и контролировать миры, он решил вмешаться ещё раз. Он собрал остальных, чтобы те помогли ему навсегда закрыть врата. Он и другие боги лгали Чану и всем остальным, говоря, что это Старейшины начали это, и технически именно они открыли небесные врата, но под влиянием пустоты. За ним всегда была пустота, заставлявшая любого, кто находился рядом с воротами, поддаваться безумию.       Было неизбежно, что Чан и другие были вовлечены в эту неразбериху Сокджина. У каждого из них с самого начала было что-то общее. Их всех постигла та же участь, что Сокджина и его шестерых драгоценных людей так давно, когда они были людьми: все они были одиноки.       Некоторые могут рассматривать это как Сокджин, разрушающий их жизни. Но они видят всё совсем не так.       Если вы спросите любого из них, любого из тех людей, живущих в этом месте, которого не существует, они все скажут вам одно и то же.       Теперь они были счастливы, счастливее, чем когда-либо, и не собирались ничего менять.       — Эй, — начал Джисон, усаживаясь рядом с Минхо на траву. Он уже начал уставать от игры с остальными.       — Да? — ответил Минхо, стукнувшись плечом с Джисоном.       — Я думаю, что мы оба были неправы всё это время.       — В чём? — спросил Минхо, озадаченно глядя на Джисона.       Джисон улыбнулся открывшемуся перед ними виду.       — Мир может быть прекрасным местом. Я могу сам сделать его красивым. На самом деле, любой из нас может сделать его красивым, если мы достаточно постараемся. Но мы не можем сделать это в одиночку. Я всего лишь один человек, и, возможно, мои усилия не сделают мир полностью лучше, но меня это не волнует. Потому что, несмотря на то, что ты можешь подумать, Ли Минхо бывший жнец, кто-то где-то там живёт немного лучшей жизнью из-за моих действий. Наконец-то я понимаю, что Сокджин пытался сказать мне всё это время. Моя цель в жизни была не в том, чтобы спасти весь мир, как я пытался сделать, когда обращал время вспять снова и снова, но вместо этого моя цель в жизни состояла в том, чтобы создать цель для кого-то другого… кого-то вроде тебя.       Несколько секунд Минхо молчал, а потом что-то промурлыкал, соглашаясь с Джисоном. Владеющий временем был прав. Минхо привык думать, что жизнь больше не стоит того, чтобы жить. Может быть, ему просто нужна была причина, чтобы жить.       Затем Минхо вытащил что-то из кармана и передал Джисону.       Джисон молча взял карманные часы и открыл их.       — Извини… они треснули. Я подумал, что ты всё равно захочешь их вернуть, хотя я и испортил их, — мягко улыбнулся Минхо, извиняясь перед Владеющим временем.       Джисон надул губы, глядя на треснувшие часы. Он знает, что они, вероятно, сломались и перестали работать, когда Минхо покончил с собой и закончил свою жизнь. Однако теперь часы снова тикали, несмотря на трещину. Это было доказательством того, что Минхо снова здесь, с ним, жив. Все они были живы, каждый застыл во времени, но всё ещё дышал, и их сердца всё ещё бились.       Джисон обхватил рукой часы, дорожа ими ещё больше, несмотря на их недостатки.       — Они всё ещё идеальны, независимо от того, в каком состоянии находятся, — сказал он Минхо. — Потому что это доказательство того, что мой самый драгоценный человек, моя цель жизни, всё ещё жив и здоров.       Минхо ничего не ответил, вместо этого схватив Джисона за руку и крепко обняв. Джисон удобно устроился рядом с Минхо.       Чонин в данный момент спал на коленях у Хёнджина, крепко сжимая руку Сынмина. Хёнджин улыбнулся спящему парню, откинул назад его яркую чёлку и легонько поцеловал в лоб. Затем тихо рассмеялся над надутыми губами Сынмина и поцеловал его в щеку.       Уджин, всё ещё в волчьем обличье, и Берри, свернувшись вокруг Чана, играли с мягкой шерстью Уджина.       Чанбин лежал в траве рядом с Феликсом, проводя кончиками пальцев по мягкой коже своего мага, слушая, как Феликс рассказывает ему что-то о своём детстве.       Чан поднял глаза от своего места, поймав взгляд Сокджина. Он улыбнулся Богу, давая понять, что принял правильное решение, приведя всех сюда вместе с собой.       Чан много страдал от разбитого сердца и одиночества, но в конце концов всё это того стоило. Потому что как он может по-настоящему ценить счастье, если никогда не испытывал боли и печали?

***

Много лет спустя

      Минхо взял руку Джисона в свою, наблюдая за летним дождём из их нового дома. Для него это был прекрасный звук. Звук драгоценных воспоминаний, которые никогда не будут забыты.       — Неважно, кем мы станем,       Чанбин наклонился ближе, нежно целуя спящего Феликса в лоб, затем в каждое веко, затем в обе щеки и, наконец, в губы. Он улыбнулся Феликсу, осторожно убирая чёлку, чтобы лучше видеть его лицо. Он уютно устроился рядом с Феликсом в их тёплой постели, слушая, как капли дождя стучат по крыше. А потом, в конце концов, он тоже заснул рядом со своим хорошеньким маленьким магом. Вечно охраняя его от беды.       — Неважно, где мы окажемся,       Чонин хихикнул, когда Сынмин и Хёнджин чмокнули его в щёки. Они положили головы ему на плечи и обняли. Заключили его в объятия и смотрели, как потрескивает огонь в камине. В такие дождливые дни всегда приятно сидеть у огня.       — Неважно, в какое время мы живём,       Уджин и Чан продолжали держаться за руки, шагая по лесу бок о бок. Дождь никогда не беспокоил их, несмотря на то, что они промокли насквозь. Им всегда было приятно находиться на природе. Даже сейчас они были неразлучны, как всегда.       — Мы всегда будем вместе.