Несчастливое детство

Лютик смотрел, как пары буквально растворяются в весёлом безумном танце на балу, и опускал глаза, видя Геральта, танцующего с Йэн. Им было весело, а он… Чёрт подери, он завидовал им. Их беззаботному , ничем не омрачненному настроению. Да. Завидовал. Завидовал их возможности веселиться, не скрывать своих чувств и эмоций. Не бояться быть собой, пусть и скрывая свои лица за маскарадными масками. Ему так хотелось так же беззаботно веселиться с ними. Стать частью этого безумия. Но... Он боялся. Боялся испачкать их коснувшись рукой. Он чувствовал себя грязным и не достойным быть одним из них. В отличии от большинства людей в зале он знал, что такое быть плохим, недостойным любви. У них не было того детства, которое было у него. Не было его кошмаров. Они не знали каково это - просыпаться от кошмара зажимая рот рукой, чтобы не разбудить соседа.Они никогда не желали содрать с себя кожу, чтобы отмыться, стать чище и лучше. " -…Ах ты маленькая дрянь! Ну ничего, сейчас выпорем и… — Папочка, не надо!!!» Лютик зажмурился, вспоминая адскую боль, пронзившую его тело. — Малыш, тебе будет очень приятно.» В Лютике проснулось отвращение и неприязнь вперемешку с гневом и страхом. Этот период его жизни хотелось навсегда оставить в прошлом, растворить, но не получалось. Эта боль жгла сердце, оставив в ней глубокий шрам. Помнится, Геральт говорил что-то про его психику. Да, конечно. Она уже сломана была в 5 лет, видя распотрошенную мать на столе. Как её кишки поедал этот ублюдок, как он стонал, трахая тело ребёнка и мёртвой уже жены. Сейчас он был мертв, и Лютик испытал несвойственное ему мстительное наслаждение. Но всё же насилие не оставило его без прощального «подарка». Он всегда вздрагивал, когда его касались, будь-то бедро или талия, неважно. Когда говорили слова «отец» и «мать», то он тускнел буквально на глазах и его верный инструмент грустно опускался вниз, не в силах что-либо спеть. Он хотел бы это забыть, заставить себя почувствовать тем самым Лютиком, которым он притворялся почти всю жизнь. Лютик смотрел, как веселые люди кружатся в пёстром, весёлом танце, как смех лучами пронзает эту комнату, и вдруг почувствовал острое одиночество. Ему никогда не стать таким, как они. Он вечно будет одинок, без семьи и родного человека. Лютик заметил Геральта и Йеннифер, которые весело о чём-то беседуют и боль кольнула в сердце. Они будут счастливы, стоит ему лишь исчезнуть из их жизни. Он уйдет и никто и не заметит его пропажи. Да и кто он им в сущности? Лишь ничтожный бард навязавшийся к ним в компанию.Они бессмертны. Что им его годы жизни? Лишь пылинки в огромном потоке времени их жизни. Стоит ему исчезнуть - они и забудут о нем. Он отвернулся и зашагал прочь по стенке в самый дальний угол, чтобы никто не заметил, как хрустальные слезы падают с его глаз, как невыносимая боль заставляет его содрогаться всем телом. Он ненавидел себя, свою жизнь, в особенности детство. Он никогда не был ребёнком. Ему захотелось зарыдать во весь голос, метать и крушить. Ему было так больно, что ему вспомнились слова Геральта: "Я хочу, чтобы жизнь тебя спровадила подальше от меня» Эти невовремя появившиеся слова в голове отзывались дикой грустью в сердце. Геральт не хочет, чтобы он был рядом с ним. Ну ведь действительно: кто он и кто Лютик. Последний закрыл глаза и уже хотел просто свалить куда подальше, как королева объявила: — Пир закончен! Лютик встал быстрее всех и ушёл быстрее всех. Он не хотел дольше оставаться в этом проклятом замке. Разумеется, Ведьмак заметит, что барда нет, но это будет гораздо позже. А может и вообще не заметит. Бард даже не заметил, как ушёл от замка. Ему было плевать. Тёплый ветер грустно свистел у него за спиной, зеленые листья печально махали ему на прощанье. «Вот где я должен быть» — подумал Лютик, зайдя в одинокий лес. Там было тихо и безмолвно, словно он попал в Небытие. Тишина заполнила разбитую душу Лютика, и тот сел около высокого дуба, старого и могучего. — Я так хочу забыть всё это, — прошептал он неизвестно кому. — Я так хочу, чтобы этого не было, чтобы боль ушла, чтобы… чтобы… Он замолк, слушая своё эхо, и снова заплакал. Его слезы словно вытекали из разбитого сердца, которое вряд ли смогут починить даже самые талантливые мастера. В тишине и спокойствии леса он чувствовал, что лес тоже одинок, что когда-то ему тоже нанесли удар. И он не смог этого забыть. Человек и Природа грустно смогли понять друг друга, пытаясь утешить и успокоить. Однако ни первому, ни второму этого не удавалось, и оба внутренне ломались еще сильнее. Лютик задремал, почему-то расплываясь в слабой улыбке. Эта жизнь явно не в его пользу.