Шальные мысли

      Тошинори тягостно застонал, потирая ладонями лицо. Ирида только недоуменно бросила на него взгляд, продолжая заваривать утренний кофе. —И что на этот раз? — спросила она расслабленно, добавляя в чашку несколько ложек ароматных зерен. —Да так, на работе проблемы. Кивнув в ответ, Ирида залила напиток кипятком и поставила чашку перед Тошинори, получив благодарный взгляд. Мужчина сделал несколько глотков, вслушиваясь в размеренное тиканье настенных часов. —Понимаю, очень сложно работать с подростками,— улыбнулась она своим мыслям, ненавязчиво рассматривая отросшие ногти. Надо бы обновить маникюр. —Не то слово! Ох уж этот переходный возраст,— в его голосе звучала вселенская тягость, которая знатно забавляла Ириду. Выждав несколько секунд, пока тот продолжит разговор, она осторожно продолжила. —А что с ним? Будто мы сами такими не были. —Ну я хотя бы к учителю не приставал,—пробурчал Тошинори, быстро запивая слова горьким кофе. Ирида поперхнулась. Остановив подорвавшегося мужчину, она прокашлялась и вдруг засмеялась, с трудом удерживая себя на месте. Яги мрачно пил напиток, смотря на нее обиженными глазами. Уж ему то точно было не до смеха. —А как это выглядело? Она.. *смех* стала распускать руки? Тошинори отрицательно покачал головой, с содроганием вспоминая недавние фантазии. —Нет, она ничего такого не делает. Просто, слишком много обо мне думает,— особенно выделил он последнее слово. Ирида, успевшая уже успокоиться, задумчиво постучала ногтями по столу. —И что? Ну пусть думает, в ее возрасте это нормально. —Нет. Думаю будет лучше отправить ее к психологу. Пусть он поможет ей разобраться с проблемой. —Тоши, — осадила его женщина, — ты перегибаешь. Для нее вполне нормально влюбляться в кого-то, пусть даже и учителя. Просто подожди немного и проблема сама уляжется. Внимательно слушая уверенные слова своей любовницы, Тошинори решил все же немного еще подождать. Была в ее словах какая-то правда- подростки очень быстро влюбляются. Возможно, уже завтра Мидория забудет о нем и переключиться на кого-то из своих одноклассников. *** Все последующие недели Тошинори стоически терпел фантазии девушки, в которых он, по своему обыкновению, принимал одну из главных ролей. Это заставляло его нервничать, бывало так, что чужие фантазии заводили его, чего он совершенно не хотел. Находясь в постоянном напряжении, мужчина стал более раздражительным и почти не проводил время с Мидорией. Порой намеренно, он игнорировал ее в коридорах и кабинете, предпочитая не подходить к ней без особой нужды. И в этот раз, став невольным свидетелем очередной пошлой мыслишки девушки, он с силой захлопнул журнал. —Все свободны. Мидория, задержись. Класс расшумелся, тем не менее вскакивая со своих мест и устремляясь к коридору. Девушка в свою очередь вставала из-за парты медленно, словно оттягивая неприятный момент. Видя ее недоуменное лицо, Тошинори все больше зверел, едва сдерживая себя. Она выглядела такой невинной, а он ощущал себя похабным уродом со стояком под партой. Казалось, в его теле давление подскочило на максимум. —Всемогущий,— высокий голос, в котором так и чувствовался вопросительный тон. —Девочка моя,— он подбирал слова неторопливо, пытаясь уловить нужную волну для общения,— ты в последнее время стала немного невнимательной, тебе не кажется? "Отлично, начнем издалека." —Я понимаю, у тебя сейчас тяжелый период, все же быть подростком, это тяжелое... Стоявшая перед ним Изуку только и могла что кивать, чувствую этот острый взгляд буквально под кожей. Она неловко опустила глаза на рубашку Всемогущего, на его кадык, на слабые очертания ключицы в вырезе одежды... Тошинори вдруг застонал, прервав свой монолог. Мидория заморгала, прогоняя видение. —Хватит,— глухо сказал он. —Всемогущий, с вами все...— девушка протянула к нему руку, чувствуя волнение за состояние учителя. —Хватит. Хватит думать обо мне. Тебе обязательно постоянно это представлять? Мидория отскочила, услышав, с каким рычанием Тошинори проговаривал каждое слово. Он был зол, и девушка впервые видела его настолько разгневанным. —О чем вы говорите? —О твоих мыслях. О том, как ты представляешь наш секс— КАЖДЫЙ. ЧЕРТОВЫЙ. РАЗ. Мидория застыла, чувствуя, как ее лицо онемело. И все же.. Плечи Тошинори задрожали. Он поймал зеленый взгляд, впиваясь в него с незнакомой ей яростью. Его зрачки были расширены. —Ты правда хочешь, чтобы я нагнул тебя на этом столе и отшлепал? Чтобы цеплялся пальцами за волосы, заставляя терпеть свои поцелую? Казалось, Изуку полностью побелела, делая робкий шаг назад. Заметив ее отступление, Тошинори не задумываясь вскочил со своего места и вцепился в руку, подтаскивая девушку к себе. Зарываясь в ее волосы, он яростно прижался к сжатым губам, напористо проталкиваясь в чужой рот. Едва ли себя контролируя, мужчина заставил Мидорию упереться в стол, меж тем только настойчивее проводя языком по языку и губам. Ощущая, как на его грудь ложатся ладони, пытающиеся слабо остановить напор, он только зарылся рукой в упругие кудри, прижимаясь напряженным стояком к школьной юбке. Свободной ладонью тот огладил одно из бедер, поднимая его под коленом к поясу, с удовольствием ощущая тепло такого желанного лона. В ответ на очередные попытки Мидории сопротивляться, он с силой укусил губу, потянув ту на себя. Она достала его своими мыслями. Своими желаниями. Своим невинным видом, за которым скрывалась одна похабщина. Он таки опрокинул ее на стол, шурша пальцами по блузке, быстро расстегивая пуговицы и опуская бежевые чашечки вниз. Она пытается толкаться, но ее соски напряжены, и Тошинори ловит их губами, проводя языком по мягкому ореолу. Сквозь шум крови в ушах до него доносятся хныканья, какие-то слова, какое-то имя.. Он не верит ей. Он слишком долго был погружен в ее пошлые мысли. Он знает, что она точно его хочет. И разве она не чувствует себя в выигрыше от того, как Всегомущий наконец отвечает на ее желания? Как он гладит кожу на ее животе и ребрах? Как мнет вторую грудь, попутно играя с соском? Она была неумолима, когда представляла его связанным на кровати. Он же был почти на пределе, отодвигая ткань трусов в попытке погрузиться пальцами в чужое тело. И пусть она плакала, он чувствовал в ней влагу. —Ты хочешь этого,— шепчет тот в своем бреду, целуя ее за ухом и в нежную мочку. Палец двигается с напрягом, но он добавляет второй и пытается унять свое желание хотя бы на пару минут, пока она не будет достаточно готова. Хотя бы чтобы головка могла проникнуть в ее узкое лоно. Жадные губы ловят дрожащие пальчики, крепкая рука направляет ее ладонь под широкую рубашку, заставляя касаться тощего тела под ней. —Ты же хотела потрогать меня. Хотела прикасаться ноготками к ключице. Хотела ощущать биение и дыхание,— она не отвечает, застонав от проникновения третьего пальца. Они размеренно двигались в ней, с каждым разом доставляя все меньше дискомфорта. Большой палец поглаживал комочек клитора, заставляя Мидорию цепляться за плечи учителя ногтями и непроизвольно стонать. Он знал, что она хотела его. Хотела, когда он вынул из нее пальцы, чтобы быстро расстегнуть давящую ширинку и направить подрагивающий орган за ткань белья. В глазах замельтешило при первом толчке. Тошинори сжал зубы, заставляя вскрикнувшую Мидорию прижаться к нему грудью и обхватывая ту за бедра. Оставляя ее на самом краю стола, он вновь толкается, продвигаясь все дальше, ощущая чужие ногти, впивающиеся в кожу. —Ты виновата. Своими...мыслями...— шепот вперемешку со стонами,— Сама...хотела.. Всемогущий больше не верил ей, ни ее слезам, ни отчаянию, ни крикам. За прошедшие пару месяцев он точно мог убедиться в одном — она хочет его. Хочет, даже когда болезненно стонет от каждого нового движения. Хочет, пока Тошинори увеличивает темп, загоняя свой член на всю длину с каждым разом, будто пытаясь достать до матки. Хочет, когда клитор попеременно трется о ткань штанов и бледную кожу, вынуждая желать еще больше. Хочет, когда она вдруг начинает подрагивать изнутри, от чего мужчина яростнее забивается в нее и кончает, почти что вдавливая свое тело в ее. Хочет, когда обессиленно роняет кудрявую головку на широкое плечо. Хочет.