Ошибки в выборе

— Ты нервничаешь, — заметила блондинка, старательно поправляя ворот рубашки неестественно выпрямившегося мужчины. — Что неудивительно, учитывая сложившиеся обстоятельства, — флегматично проговорил собеседник, мысленно пытаясь побороть желание стряхнуть руки девушки с собственной шеи. Не сказать, что ему это не нравилось или более того, было противно, просто он не привык, когда ткань настолько облегала тело, мешая чувствовать состояния окружающей среды. И если бы этой самой девушкой была кто угодно, но не она, то он бы конечно давно отшвырнул навязчивые ладони и припустил в сторону выхода, попутно стягивая с себя всё лишнее. Но обижать Люси — а именно так звали барышню — ему совершенно не хотелось, поэтому он стойко выдерживал все манипуляции, совершаемые в районе ключиц. — Впервые слышу, чтобы кто-то отзывался так о свадьбе. Пускай даже невеста и сама сделала предложение, — улыбнулась девушка, отойдя и одобрительно посмотрев на плоды собственных трудов. Смокинг отлично облегал видную мужскую фигуру, подчёркивая каждую сильную сторону, не сказать, что их было мало, поэтому девушка не могла отказать себе в удовольствии и скрыть чеширской улыбки. — Ну вот и всё. Теперь ты полностью готов к церемонии. — Спасибо, Люси, — мужчина по-доброму потрепал девушку по голове, отправляясь к дверям, что скрывали обширный зал с множеством гостевых мест и лакомым запахом пряного. Двери захлопнулись оглушительно громко, навязчиво бубня тираду в черепе и почему-то вызывая вязкую смесь ощущений в груди. Люси уже и не помнила, когда настолько погрязла в симфонии этих чувств, мечась от стенки к стенке. Она отчаянно пыталась понять, почему каждый его уход приносит столько неоднозначных эмоций, и почему сердце застревает между рёбер, когда он уходит именно к ней. И всякий раз она стояла парализованная, не в силах и вдохнуть. Мозг резко давал осечку, позволяя чувствам топить с головой. Лишь через пару минут осознание реальности доползало, заполняя пустоту, и кулаки сжимались сами собой. Она вновь сделала это, вновь придала слишком много значения ничтожному грудному барабану. На лице появилась грустная улыбка, шедшая в разрез с праздничным платьем и обстановкой в целом. — Как всегда, Грей. Обречённо вздохнув, девушка опустилась на маленький диванчик, стоявший подле кирпичной стены.

***

Грею определённо было немного неуютно от всех этих заинтересованных взглядов, что буквально пожирали его. Казалось, они хотели пробраться глубоко под черепную коробку и вытащить все сомнения наружу, разуверив его самого в правоте решения, поэтому он упрямо цеплялся глазами за светлую макушку, увлечённо болтавшую о чём-то с чуть возбуждённой Эрзой. Неожиданно два шоколадных блюдца уставились на него, полностью выводя из равновесия и лишая последней ниточки с реальным миром. Она смотрела удивительно пристально, путая слишком суетные мысли. Казалось, что в этих смолистых, дёгтевых морях можно было безвозвратно увязнуть, забыв обо всём и поддавшись обволакивающему теплу. Удивительно, но только сейчас он заметил эти медовые прожилки среди преобладающих кофейных зёрен. У неё были поистине огромные глаза, способные добраться до самых потаённых уголков сознания и разворошить только устаканившийся порядок. Взгляд искренний, полный сакральных молитв, обрамлённый лучистыми ресницами, заставлял и дальше поддерживать безмолвную беседу. Внезапно гул по всему залу стих, а навязчивые взоры обратились куда-то в сторону, лишив и Грея возможности исследовать шафрановые отливы. Парень неохотно отвёл взгляд от объекта, что неожиданно привлёк его внимание и почувствовал необъяснимый укол совести. По дорожке, ведущей к алтарю, величаво вышагивала без пяти минут миссис Фуллбастер, счастливо улыбаясь мужу. Её нисколько не волновал интерес людей, столпившихся вокруг. Единственное, что поистине заботило, так это лицо супруга, чуть помрачневшее от непонятных ей мыслей. Фигуру элегантно облегало платье в стиле ампир. Завышенная талия, расклешенная, ниспадающая юбка в совокупности с аккуратными, текучими линиями создавали женственный образ, выталкивающий последние сомнения из озабоченной головы. Грей смело заглянул в синие, почти чёрные глаза и улыбнулся, готовый принять все самые отчаянные решения с девушкой, что напористо боролась за его одобрение всё это, страшно даже подумать какое, долгое время.

***

В гильдию Люси шла с крайне скверным настроем. Мало того, что сегодня в пять часов утра почтальон в явно неадекватном состоянии завалился к ней в квартиру, трясущимися руками, протягивая пожухлый конверт, так ещё и она сама была не против подобного развития событий. Дело в том, что ровно за два часа до этого, Хартфилия пригубила бутылочку (а может и не одну) вина в доброжелательной компании Альбероны, поэтому вместе с незваным гулякой предпочла отрываться до половины восьмого, бравируя отрывком из незаконченного романа. Благо новый знакомый навряд ли вспомнит хоть что-то из их ночных похождений, ведь милостивая квартирантка без малейшего зазрения совести выперла спящего пьянчугу на улицу, как только смогла трезво оценивать ситуацию. Обречённо выдохнув, Люси устало поднесла два пальца к объёмным мешкам под глазами, и надеясь на чудо, небрежно начала растирать область. В голове до сих пор царил полнейший сумбур, не позволяющий в полной мере оценить катастрофический вид собственной физиономии, до сих пор слышались отголоски выпитых шотов, протягиваемых Каной с избитой ухмылкой на мясистых губах. Осторожно, стараясь не вызвать противный дверной скрип, Люси приоткрыла дубовую створку, незаметной тенью проскальзывая в узкий проём. Она поняла, что весь её хитроумный план посыпался словно лабиринт-домино под воздействием неосторожного пальца, когда затуманенным взглядом наткнулась на удивлённый Макса, потом лукавый Лаки, затем пытливый Эрзы, после укоризненный Дроя, внимательный Миры, усмехающийся Вакабы, заинтересованный Ромео, вопросительный Биски, злорадный Эвергрин, Макао, Кинана, Уоррен, Ридус, Гажил, Визитер, Джет, Лисанна, Эльфман, Леви, Наб, Мест, Альзак, Фрид, Бикслоу…Твою ж, она стала всеобщим объектом внимания. Неловко улыбнувшись, Люси, понурив голову, отправилась к столику в самом дальнем углу, попутно прикрывая левую сторону измученного лица. Грузно приземлившись на стул, она тут же обречённо уронила голову на лакированную поверхность, подбираясь всем телом к закруглённому краю. Мягкие шажки по щербатому полу не возымели должного эффекта на понурую беженку, так как она ещё сильнее втырилась в локтевой сгиб, стараясь стать как можно незаметнее. — Не думаешь, что проще было бы доспать дома, — мягкий, чуть глуховатый голос сопровождался бокалом воды и спасительной таблеткой с крошечным ободком по краям. — Нацу… — хриплый, низкий контральто, что невообразимым образом исходил из собственного горла, ужаснул. Люси тут же подняла голову, прогибаясь в спине, и схватила полупрозрачные стенки бокала, незамедлительно делая пару глотков, следом в пищевод полетела белая пилюля. — Всё ещё на задании, но совсем скоро должен вернуться. — голубые глаза внимательно следили за каждым резким движением собеседника, а губы будто застыли в извечной доброжелательной улыбке. — Спасибо, Мира, — Так то лучше. Девушка ещё пару секунд рассматривала пузатый бокал в руках, после чего протянула его Мире, еле заметно улыбаясь уголками губ. — А Фуллбастеры? Разве они не должны были уже вернуться из медового месяца? — О, они… — Мира повернула голову в сторону дубовых дверей, что звучно распахнулись, впуская в гильдию парочку новобрачных, — Уже тут. Штраус тут же подхватила протягиваемый бокал, извиняюще улыбнулась, и немедля прошла к барной стойке, готовая расспросить обо всём в самых ярких подробностях. Люси лишь задорно растянула губы, понимая, что в этом вся Мира. Глаза сами нашли тёмный вихор, стоящий к ней спиной, пытающийся отшутиться от назойливого Вакабы, что явно выпытывал детали брачной ночи. Дыхание в лёгких спёрло, когда взору предстал точёный профиль, готовый в любую минуту обратиться к ней. Девушка тут же отвернулась, вперившись в полированный стол. Руки вытянулись вдоль деревянной поверхности, пальцы сплелись в замок, готовые пробуравить тыльные межкостные мышцы. Хартфилия никак не могла понять своего поведения. Тремор рук постепенно увеличивался, становясь всё более очевидным. Девушка, глубоко вдохнув и кое-как успокоив бешеное сердцебиение, лихо крутанулась на стуле и подорвалась с места, уверенно настроенная поприветствовать лучшего друга. Руки до сих пор подрагивали, поэтому чудачка старательно сжимала кулаки вдоль туловища. Короткими, неуверенными шажками она почти подобралась к заветной цели, но вдруг перед глазами возник пожар алых прядей. — Потрудись объяснить собственное состояние. Какова причина злоупотребления спиртным? Искренне надеюсь, что таковая имеется, — бесстрастность в голосе напрягала, а до сих пор расфокусированный взгляд плыл от слишком ярких алых волос к слишком бледному на их фоне тону кожи. — Чересчур вычурно, Эрза, — Люси поднесла холодную ладонь ко лбу, пытаясь подавить неожиданно насыщенный импульс боли. Лицо нахмурилось, а зубы крепко сжались, она слишком устала. Нужно было последовать совету Миры и пойти досыпать домой, а не осведомляться о каждом члене гильдии. — А? Правда? Леви недавно дала почитать книгу о витиеватости языка, вот и… Не суть. Не уходи от темы. Почему ты пускаешься во все тяжкие в отсутствии Нацу? — лёгкий румянец покрыл худые щёки Скарлетт, но, к великому изумлению, взгляд по прежнему оставался цепким, твёрдым. — Это единственное подобное происшествие с момента нашей…свадьбы, — казалось бы такое простое слово, а далось слишком тяжело. На вкус слишком чуждо, неестественно, будто на язык насильно натягивали каждую ассоциацию с «радостным событием». В голове так же не укладывались слишком резкие перемены в отношениях со вторым лучшим другом, всё казалось забавным сном с тряпичными куклами, сбежавшими из школьного театра. Люси по прежнему было неуютно, когда кто-то называл её Драгнил, настолько дико, что каждый раз она еле преодолевала желание закрыть уши руками и проорать, что она, мать вашу, Хартфилия, но воспоминания о свадьбе, что прошла три месяца назад, тут же разбивали иллюзию, указывая на кольцо с комичными инициалами «Н+Л». Девушка до сих пор не понимала, как согласилась на столь по-детски смешную гравировку, но почему-то каждый раз, когда взгляд цеплялся за украшение, внутри всё переворачивалось, принося приятное покалывание на кончиках пальцев. В организме избыток противоречий. Казалось, она соткана из тонких незримых нитей парадокса, заставляющего испытывать жгучий дискомфорт, что нуждался в снабжении спиртным. И она сорвалась, придя к Альбероне с твёрдым намерением напиться, чтобы хоть на несколько часов провалиться в пленительную пучину забвения и не чувствовать себя разорванной на две половины, живущие по отдельности. Обречённый выдох раздался со стороны Эрзы, и та, лишний раз окинув несвежий вид подруги взглядом, отправилась по направлению толпы, что облепила новоприбывших со всех сторон. Желание приветствовать друга резко испарилось, принося лишь назойливую мысль поскорее покинуть слишком шумное помещение. Кинув последний взгляд на тёмную шевелюру и слабо дёрнув уголками губ, она вышла из гильдии. На этот раз незамеченной.

***

Концентрация тепла под боком и неловкие движения — медленно, но верно, — выводили из спящего состояния, заставляя приоткрывать сначала один, а затем и второй глаз. Солнце нещадно отчебучивало сальсу на блондинистой макушке, не стесняясь переходить и на недовольную мордашку. Под воздействием всех этих раздражающих факторов, девушка неуклюже приподнялась на одних локтях, попутно зевая и сдёргивая норовистый край одеяла. Мутными, чуть сбитыми глазами — она пыталась найти причину несанкционированного пробуждения. Таковая всё-таки обнаружилась. Рядом, хмурясь и довольно причмокивая, сопел Нацу, периодически шаря руками по месту, где совсем недавно находилось мягкое тело супруги. Люси нежно улыбнулась, осторожно ложась на бежевую простынь и подгребая под щёку подушку. Она пристально всматривалась в благоговейное лицо мужчины, борясь с желанием обвести ареал вокруг чёткой скулы. Ребристый шрам, расположенный в нижней части лица с правой стороны, вызывал сосущее чувство под лёгким, он жгуче напоминал об ужасных событиях годовой давности. Фиор совсем недавно оправился от всех потрясений, что так угодно скинула на его плечи судьба, обрекая семьи на кровавые слёзы. В носу до сих пор стоял кислый запах кордита, использовавшегося простыми людьми в попытке защитить семьи от озверевших солдат Арболеса. Холодная каменная пыль навечно осела в лёгких, заставляя периодически отхаркиваться в занюханных переулках, чтобы окончательно не задохнуться от пережитков войны. Повсюду мерещились стены кирпичной кладки, залитые свежей кровью. Мерещился гнилостный запах трупа, разлагающегося на солнцепёке. Трупа — на который всем давно плевать. Мерещились грязные бинты, испорченные желтоватой жидкостью, вытекающей из нарывов согильдийцев. Мерещились крики окровавленных калек, мечтающих лишь о скорейшем покое. В мозгу ещё мерцали моменты, когда бежишь по пустым улицам, в ноздри забивается запах дыма и копоти от полностью догоревшего дома, где наверняка находились некогда живые люди, но ты гонишь мысли об этом взашей, ведь времени совсем не остаётся. Грубая подошва сбивается о булыжную мостовую, а разум медленно заполняет страх, плавно расползаясь вдоль шеи и дальше, к ногам. Кровь стучит в висках, кислород медленно испаряется из лёгких, а новую порцию никак не взять, — глотку сдавливает тисками. Сознание кристаллизуется на одном: «Успеть. Обязательно успеть.» Где-то там, среди развалин, где горячий песок с ветром нещадно обжигает лицо, а острая насыпь впивается в успевшую стать грубой кожу, лежит изнурённое тело её товарища, над которым уже навис Харон, готовый пустить очередную душу от берегов… Люси шумно выдохнула, отдёргивая ладонь, почти коснувшуюся шрама. Аккуратно сев на кровати, она бесшумно опустила стопы на паркетный пол и, качнувшись вперёд, твёрдо обосновалась в вертикальном положении, что, к слову сказать, было из разряда невозможного ещё день назад. Заглянув через плечо, девушка неожиданно наткнулась на два узких зрачка, внимательно следивших за её движениями из-под полуприкрытых век. — Доброе утро. Как спалось? — медленно развернувшись к парню, она обронила дежурную фразу, способную спровоцировать более осознанный разговор. — В момент, когда ты лежала рядом, — гораздо лучше. Люси мягко улыбнулась, отводя взгляд куда-то в сторону. Глаза сами наткнулись на туалетный столик, стоявший напротив, после зацепились за отражение в зеркале. Девушка широко распахнула глаза, поразившись разнице вчерашнего неприятного опыта и нынешнего. Хороший сон и вправду меняет людей. Оставалось надеться, что Нацу пришёл уже после того, как запах спиртного полностью выветрился из квартиры, да и с кожи тоже. Люси заметно дёрнулась, почувствовав внезапное прикосновение тёплых пальцев к округлому плечу. Переместив взор левее от своего отражения, она обнаружила смугловатое лицо мужа, склонившееся над ней. — Вчера, отчитываясь насчёт задания в гильдии, встретил Грея. Уже вернулись, кстати. Так вот, зовёт нас сегодня к ним, ты как? — Нацу пристально всматривался в профиль девушки пока произносил слова, на смысл которых будто и вовсе не обращал внимания. — Конечно, слишком давно не виделись, чтобы отказываться, — девушка сделала неуверенный шаг в сторону, — Я пойду в душ, а после приготовлю завтрак, хорошо? Не дождавшись ответа, Люси скрылась за фанерной дверью, ведущей в ванную комнату. Выдохнув, она отошла от незатейливой преграды, скрывающей её от телесного контакта с мужем. Рассказав бы она кому-нибудь, что до сих пор не имела интимной связи с мужчиной, который уже как три месяца носит статус её супруга, то моментально была бы поднята на смех или же подверглась критике со стороны консерваторов. Их с Нацу брак с самого начала был каким-то игрушечным, ненастоящим. Предложение Драгнилу навязала гильдия, как и необдуманное согласие Хартфилии. Часто закрывая глаза, Люси думала, каково бы всё сложилось, если бы она спьяну не ляпнула Мираджейн о якобы сильном чувстве по отношению к недалёкому другу. Наверняка это ложное трепыхание в дальнейшем сошло бы на нет, ведь девушка никогда не влюблялась прежде, она сочла чрезмерную дружескую заботу за что-то действительно высокое, за что-то, сошедшее со страниц романтических книг, которые она не так давно любила читать. Нацу в конце концов единственный мужчина, с которым девушке посчастливилось иметь столь близкую связь, с которым она перестала чувствовать себя раздавленной, одинокой девчонкой, потерявшейся в огромном, чуждом для неё мире. Он подарил ей семью, перезапустил жизнь одной лишь своей широченной улыбкой, приводя задеревеневший механизм в цельное движение, продолжавшееся до сих пор. Этот паренёк с густыми, неестественно розовыми волосами, помешанный на дружбе и дорогих ему людях, часто порождал желание вцепиться в его плечи и быть преданной до последнего биения сердца, но на подкорке всё равно зудело, что это всё не для них, что это лишнее, мешающее, как кость поперёк горла. Люси буквально разрывало на части, она до последнего отказывалась верить в испытывающие голоса, что с каждым разом набирали обороты, становясь громче, шумнее. Она сказала «да» ему, в конце концов, это последнее, что имеет значение. Точнее сказать, первое и единственное. Поэтому, каждый грёбаный раз, когда столь неправильные мысли заползали в голову, словно змеи в мышиное гнездо, девушка с остервенением закусывала губу, хмуря брови и сжимая плечо длинными пальцами. Сделав несколько неуверенных шагов в сторону мраморной ванны, робко переливающейся яркими бликами, она подрагивающими пальцами выкрутила вентиль и устало перевела взгляд в угол, где мирно лежало чуть мохнатое толстое полотенце, их общее полотенце. Рука сама потянулась тыльной стороной к сморщенному лбу, чтобы в очередной раз сопровождать обречённый выдох. Неожиданно в голову полезли мысли о беззаботном почтальоне, что так легкомысленно увлёк барышню в безмятежность могнолийского вечера. Улыбка сама собой наползала на вымученное лицо, стоило лишь вспомнить веснушчатую физиономию, обрамлённую рыжими кудряшками и заплетающийся голос, который изо всех сил старался произнести реплики, заготовленные протоколом. Забавно. Неужели, чтобы снова испытать лёгкость, граничащую с вымученным счастьем, следует залить в глотку литр спиртного, от которого год назад слезились глаза и жгло внутренности, от упоминания которого тошнота волной накатывала на организм, после первого глотка которого, она зареклась больше никогда не вестись на подкупы Альбероны. В котором она никогда так не нуждалась, как сейчас. Издав сдавленный рык, она швырнула полотенце на пол, еле борясь с желанием забиться в угол и рыдать от жалости к самой себе. Люси не могла понять, что с ней происходит. Куда делась та весёлая девчушка, мечтающая о свадьбе с огненным убийцей драконов. Почему сейчас она в действительности считает его огненным убийцей, выжигающим её изнутри, хотя не испытывает к нему ни грамма злобы. Медленно, ослабевшими руками, под причинный шорох, девушка стянула с себя широкую майку, осторожно забираясь в слишком холодную воду, которую прежняя Люси никогда бы не одобрила, а нынешняя считала персональной панацеей. Нужно разобраться в самой себе и как можно скорее выбираться из того дерьма, в которое самолично закопалась, поспешив со всем на свете. «А ещё нужно приготовить Нацу завтрак» — подумалось девушке прежде, чем клюнуть носом в воду.

***

— Люси, скорее, опоздаем ведь! — обеспокоенно вопил Драгнил, мечась по комнате в поисках чистой футболки. — Люси, злюка, зачем ты спрятала рыбку? Я ведь помру от голода, пока вы шастаете по всяким Фуллбастерам! — недовольство, проявляющееся в каждом машинальном движении синего кошака, особенно ярко находя способы выражения в мерно подрагивающем хвосте, заставляло безнадёжно вздыхать и опускать руки с недавно нашедшимися чулками. — Хэппи, говорю же, рыба на утро. Для тебя в холодильнике рис с мясом, а захочешь, потом молоко с печеньем попьешь. — Люси давно разучилась злиться на вечные капризы иксида, предпочитая либо спокойное разъяснение, либо твёрдые предупреждения. Так было проще, да и сам Хэппи выкидывал подобное скорее по привычке, а не с намерением развязать скандал. Иногда блажь кота даже спасала, напоминая про беззаботное время, проведённое в компании шестерых лучших друзей из сильнейшей команды Хвоста Феи. И тогда Хартфилия в шутку, с доброй усмешкой на губах произносила такое родное — шаверма. Люси осторожно натягивала второй чулок, концентрируясь на приятном тепле, что распространялось от трения шёлковой ткани о гладкую кожу. Волосы периодически выскакивали из-за уха, мешая обзору, наконец покончив с белёсыми чулками, девушка резко вскинула голову, намеренная пойти и сделать причёску, но взгляд наткнулся на мутные, подёрнутые пеленой глаза, смотрящие пристально на оголённый участок кожи бедра. Девушка вспыхнула, понимая, что на ней лишь футболка, нижнее бельё и злосчастные чулки. Нацу резко выдохнул, отвёл взгляд в сторону и, проведя рукой по растерянному лицу, произнёс: — Буду у выхода. Заклинательница ещё пару минут сверлила то место, где совсем недавно находился её муж, а затем решительно подорвалась с места, направляясь к туалетному столику. Сделав излюбленный хвост набок, — хоть что-то не изменилось — она быстро натянула платье бежевого цвета чуть ниже колен с закрытым горлом и открытыми плечами, поспешив к выходу, где Нацу уже ожидал её с весьма строгим для него выражением лица. Обувая сероватые туфли на небольшой платформе, она боялась поднять глаза, ведь увидеть в них смятение и неловкость, полностью принадлежавшие ей, было бы невыносимо. Голубые островки неба постепенно мрачнели, приобретая багровые оттенки под воздействием кровавого диска солнца, что пожирало всё больше и больше пространства, становясь расплывчатым. Температура быстро падала, принося с собой лёгкий прохладный ветерок, крутивший дорожную пыль и подхватывающий задорные мотивы песни, доносившейся из открытого окна трёхэтажного дома. Вечер. Приятный апрельский вечер, чей запах забивался в нос, распадаясь там на множество приятных воспоминаний, вытаскивал из закоулков разума соответствующую атмосферу, от которой хотелось прикрыть глаза и по памяти пуститься в любимую булочную за углом. Люси, конечно же, подобного сделать не могла. Весь маршрут, который Джувия весьма любезно обозначила на руке Драгнила, в связи с отсутствием под рукой нужного клочка бумаги, Хартфилия проводила сконфуженно и особенно понуро. Она периодически скашивала глаза на мужа, пытаясь выискать там малейший намёк на злость или нервозность, но Нацу лишь слабо улыбался, оглядываясь по сторонам. — Жду не дождусь увидеть хату отмороженного, уверен, нашей она проигрывает! — неожиданно весело произнёс мужчина, оборачиваясь к растерянной от резкого скачка настроения девушке. Люси машинально поджала губы. В голове тут же нарисовалась картина происходящего. Нацу определённо старался сгладить напряжение, воцарившееся между ними в своей излюбленной манере, поэтому она ни в коем случае не могла реагировать на сие действие с неловкостью или отстранённостью. — До сих пор соревнуетесь, да? — нарочито понизив голос, улыбнулась девушка, толкая явно довольного парня в бок. — Соревнуемся? Пф, соревнуются, это когда исход неизвестен, а я лишь периодически начищаю зад надутого мороженного индюка. — загоготал убийца драконов, закидывая руки за голову и улыбаясь своей торжествующей улыбкой. Сердце гулко стукануло, а после забилось в бешеном темпе. Так знакомо, привычно и невообразимо легко. Будучи ещё просто друзьями с Нацу, они именно так возвращались с очередного задания, довольные новыми синяками и ссадинами, появляющимися в геометрической прогрессии. Расходились по домам, а после вновь встречались ночью, когда Драгнил, проголодавшись, залезал в комнату через открытое окно и вышагивал к холодильнику, намеренный на утро оставить хозяйке лишь кости да пустые контейнеры. Слишком хорошо. — Кто бы сомневался, — губы сами собой растягивались в такой знакомой до дрожи в пальцах, счастливой-пресчастливой улыбке, заставляющей, как обычно она делала в подобных ситуациях, сцеплять руки в замок за спиной и чуть наклоняться корпусом вперёд, заглядывая в родное лицо. Глаза столкнулись с благосклонным, расслабленным взглядом. Люси широко улыбнулась, щуря зеницы и откровенно пародируя самого Драгнила. Спасибо, Нацу.

***

В ноздри забивался приятный запах запечённой рыбы. Он окутывал внушительную часть улицы, демонстрируя превосходные кулинарные таланты хозяйки. Хэппи бы наверняка растёкся лужицей прямо перед дверью, что скрывала столь своеобразное сокровище. Люси осторожно приподняла руку, заранее сжатую в кулак, чтобы так же неуверенно постучаться под недоумевающий взгляд Нацу. Встреча с Фуллбастерами… Нет, не так. Встреча с Фуллбастером вызывала приятное томление, но и одновременно неконтролируемый позыв к немедленному исчезновению прямиком в сотни метров под землю. Лёгкость тут же исчезла, сменяясь на гнетущую тяжесть, прибивающую к пыльной мостовой. В горле тут же появился осадок, напоминающий обо всём и сразу. — Люси-сан, Нацу-сан! Проходите скорее. — В проходе показалось миловидное лицо Джувии, подёрнутое усталостью, но всё такое же радостное. Хартфилия переступила порог, сдавленная буквально физическим предвкушением. Медленно стянув туфли, она осторожно выпрямилась, осматриваясь. Дом был поистине изящным, можно даже сказать аристократичным. Чита Драгнилов же решила, что «слишком загоняться насчёт хаты не стоит, куда важнее, чтобы в холодильнике всегда была жрачка». Да Люси не особо то и хотелось «загоняться». Отрочества, проведённого в напускной роскоши, обратной стороной которой были лицемерные и фальшивые лица подхалимов, хватило с лихвой. Фыркнув в сторону очередной мраморной арки, она отвернулась. Статная фигура, стоящая в паре шагов от самой девушке, заставила резко вдохнуть, сжимая ладонь на груди. — Слишком жеманно? Согласен, но Джувия была непоколебима в данном вопросе, — Грей насмешливо посмотрел в сторону Локсар, отходя от стены, что совсем недавно служила ему опорой. — Грей-сама, я хочу, чтобы наши дети жили в полном достатке. — обиженно произнесла водная волшебница, но уже в следующую минуту прильнула к рукаву полурасстёгнутой белой рубашки. — Отличная лачуга, морозильник. — Нацу криво усмехнулся, в плотную подходя к созидателю и одобрительно похлопав того по плечу. Люси стояла в недоумении, прислушиваясь к звукам, что незыблемо оседали на торце рёбер. Сердце отчаянно заходилось где-то внутри, болезненно распирая грудную клетку на части. Глаза лихорадочно искали камень преткновения, лишь бы не видеть, невероятно красивое грубоватое из-за еле заметной щетины, лицо. Совершенно точно не так, как происходило минут двадцать назад с Нацу. То было привычной мелодией, что играла каждый раз от ощущения счастья и дуновения прежних времён, сейчас же лютая какофония непонимания мешалась с радостью встречи, и происходил взрыв парадокса. Невообразимо знакомого парадокса. Девушка неожиданно пристально всмотрелась в лицо друга, осознавая простую истину. Так будет всегда, пока психологический мазохизм не разорвёт её на части, оставив сломанной на полу. Как до такого дошло, она до сих пор не понимала, лишь позволяла давить чувствам себя в тисках до тех пор, пока приступ не закончится. Через чур бесхребетно? Она знала, но поделать ничего не могла, ведь действие означало фатальное выжигание и невыносимую боль перед лицом давления. «Люси…» Девушка сжала плечо ногтями, сильно зажмурившись. «Люси.» Она изо всех сил старалась заглушить вопли, стонавшие от желания быть ближе. «Люси!» Хартфилия стремительно вскинула голову, расфокусированным взглядом выискивая говорившего. Нацу озадачено оглядывал её с ног до головы, будто видел впервые после месячного задания. Джувия встревожено замечала каждое незначительное изменение на вмиг погрубевшем лице гостьи. — Простите, сегодня весь день мигрень достаёт, — достаточно убедительно изрекла Люси, весело улыбаясь, — давайте посмотрим гостиную. Джувия в момент воодушевилась, отпуская руку задумчивого Фуллбастера и задорно подхватив Хартфилию под локоть, понеслась в неизвестном направлении. Грей проводил их отрешённым взглядом, после чего медленно обернулся к хмурому Нацу, что озадаченно потирал затылок. Выдохнув, он устало покачал головой, процедив убеждённо: — У меня в подсобке есть двадцатилетний виски, выглядишь паршиво. — и не дожидаясь ответа, скрылся, за одним из множества, поворотов. Драгнил удивлённо таращился ещё пару минут, скорее для проформы, но всё же последовал за другом.

***

Грей в сотый раз чертыхнулся, увидев как Нацу без должного разъяснения и без закуски, закидывает в горло очередную стопку. Он уже миллион раз проклял тот момент, когда столь неосмотрительно предложил Драгнилу выпить. Кто ж знал, что абсолютно не увлекающийся подобным огненный маг, сможет так стойко выдерживать натиск опьянения на организм. Не то, чтобы Грею было жалко, но подобные закидоны от кого, от кого, а от нездорово позитивного Нацу, он не ожидал, поэтому причина столь неординарного поведения естественно волновала его, но драгонслеер ожидаемо отнекивался, натягивая на лицо до боли фальшивую улыбку. Заметив, как пьянчуга спешно тянется за новой порцией, он зло посмотрел на кислую физиономию и резко вырвал бутылку из почти добравшихся пальцев. — Твою ж мать, завязывай, — Грей раздражённо метнул слова в не менее раздражённого Нацу, — У меня желания с тобой нянькаться ровно столько же, сколько у Совета ловить реальных преступников. Не думаю, что у Люси оно сильно больше. При упоминании Люси Нацу болезненно скривился, обречённо откидываясь на спинку стула. — У вас с Джувией был с… Не так, вы провели брачную ночь вместе? — неожиданно серьёзно произнёс Драгнил, уставившись немигающим взглядом в оторопевшего созидателя. Алкоголь алкоголем, но столь занимательные разговоры, изливающиеся из уст Нацу были чем-то совсем из раздела фантастики. Что ни говори, но помолвка с Люси лихо изменила его, заставила наконец-то повзрослеть. Фуллбастер криво усмехнулся, понимая к чему он ведёт. — Вот оно что, значит разговоры с Альбероной не прошли даром, — неспешно и совсем немного манерно произнёс Грей, вспоминая достаточно откровенный разговор в компании Каны с Вакабой, состоявшийся накануне его отъезда. Тогда главные выпивалы гильдии старались в подробностях разъяснить Нацу, что именно должно происходить между мужчиной и женщиной, когда располагает атмосфера, после же, они начали давить на то, что, в конце концов, это супружеский долг каждого. Не обошлось и без того, что под ехидные комментарии Каны, Майн всунул увлечённому драгонслееру причинные журналы с соответствующими карточками, — Неужели у вас до сих пор ничего не было? Мысль об этом отголоском шевельнулась в теле. — Ты нарываешься? — уязвлённо буркнул Драгнил, взглянув исподлобья на в секунду ставшего хмурым Грея. — Просто наберись терпения. Она должно быть старается свыкнуться с изменениями в отношениях, — он чуть наклонил голову в бок, рассматривая янтарную жидкость в бутылке, переливающуюся под светом заходившего солнца. Встав со стула, созидатель ловко подхватил винтовый колпачок, закупоривая штоф, — Как бы то ни было, появление перед Люси, когда от тебя за версту разит перегаром, не решит проблемы. Будь сдержаннее. Нацу тяжело выдохнул, пришибленно взглянув в сторону двери. — Лучше бы тебе не ошибаться, чёртова ледышка. — Мне-то от этого ни горячо, ни холодно. Главное, чтобы не сказалось на самой Люси. Грей отчуждённо посмотрел в окно, под шорох грубой ткани длинной рубашки, заправляя руки в карманы. Солнце стремительно близилось к заходу, выпуская наружу мрачные тени, беспризорно блуждающие вдоль тёмной комнаты. Шкаф, непринуждённо стоявший напротив рабочего стола, слишком уж уныло поскрипывал открытой створкой. Полумрак, завладевший всем помещением, погружал сгорбленную фигуру розоволосового мужчины в понурую мглу, делая и без того усталый вид, ещё более жалким. Настенные часы ровно вымеряли время, периодически делая наиболее звучные повторения. Экспозиция складывалась не из позитивных, да и не должна была она являться таковой. Грей и подумать не мог, что Люси выкинет нечто подобное. Он не осуждал, но сам факт ставил в тупик, заставляя сотни раз прорабатывать мысль в мозгу. Он помнил как счастливо блестели её глаза, когда она, вздёрнув изящный подбородок, деловито всматривалась в совсем уж грубое на её фоне лицо, как счастливо улыбалась, вслушиваясь в приподнятую тираду регистратора, ожидая заветных слов, как в последний момент бросила на него встревоженный взгляд, а он ободряюще дёрнул уголками губ, пытаясь на расстоянии поддержать подругу. Помнил её тихий шелест, когда та восторженно рассказывала о покупке свадебного платья, попутно подбирая с асфальта его сброшенную рубашку. Но отчётливее всего — Фуллбастер помнил зимний вечер, когда возвращаясь с очередного задания в излюбленном составе из четырёх человек, она решительно дёрнула его за рукав, заставляя оторваться от увлечённой беседы Эрзы с Нацу по поводу того, кто больше всех вырубил человек. Люси тогда смущённо теребила манжет своей куртки, пытаясь собраться с силами, а затем выдала с придыханием: — Побудь Нацу сегодня вечером. Flashback Задание прошло на удивление легко. Им всего лишь потребовалось обезвредить разбойников, что периодически терроризировали маленький провинциальный городок, совершая набеги как раз после новогодних праздников. Недавно очнувшийся Нацу уже пустился в споры с Эрзой, пытаясь посредством размахивающих рук доказать той, что огненная магия априори вырубает больше человек, чем клинки, выскакивающие из неба. Скарлетт токмо удручающе качала головой, прицокивая языком на «детский лепет», как после она обозвала попытки Драгнила. Люси всё время была погружена в свои мысли, хмуря брови и поглаживая подбородок рукой в шерстяной варежке. Тяжёлые ресницы невольно опускались под гнётом неутолимого снега, поэтому Хартфилия, нехотя отрывая кисть от подбородка, смахивала надоедливые снежинки. Грей как всегда безучастно оглядывал улицу, иногда отвлекаясь на особо громкие высказывания соискателей. Эпизодически можно было услышать, как Нацу, оставшийся недовольным отстранённостью друга, метал в него предложения смахнуться, но тот только лениво отнекивался. Вынырнуть из омута, затягивающих всё дальше мыслей, помогло движение, потянувшее ниц украшенной витрины. Грей удивлённо уставился на явно смущённую Хартфилию, отмечая розоватую дымку, накрывшую округлые щёки. Неожиданно резко блондинка обратила уверенный взгляд к сосредоточенному лицу напарника, заставляя того немного отстраниться в сторону. Почти не замешкавшись, она шумно выдохнула и произнесла: — Побудь Нацу сегодня вечером. Грей вздёрнул брови вверх и растянул губы в кривоватом, абсолютно ошарашенном оскале. Сказала, как отрезала. Обрубила реальность хлеще, чем голая текила. Фуллбастер склонил голову набок, оглядывая напарницу на признаки подтрунивания. Не найдя ничего, что могло бы разрушить серьёзность её намерений, он протяжно втянул воздух, выдавая на выдохе: — Чего? Люси зардилась ещё пуще, но выражение лица по-прежнему осталось преисполненным непреклонной решимости. Она сильнее сжала в пальцах рукав его куртки, обрекая любимую вещицу на глубокие складки. Взгляд не отводила до последнего, силясь побороть внутренний конфликт, сомневалась. Сильно, чёрт возьми. Сказать Грею нечто столь сокровенное, на что не решалась даже по отношению к Эрзе, выбивало из общепризнанных законов, по которым о чувствах к парню, ты должна рассказывать лучшей подруге, а не другу, что вечно набивает морду этому самому парню. Нахмурившись, словно видела перед собой не ледяного волшебника, а самого Акнологию с армией маленьких Димарий, она связно, но всё равно немного скупо произнесла: — Я…Хочу приз-знаться Нацу, помоги с репетицией, — Хартфилия сильно зажмурилась, не отпуская уже успевшую онеметь руку мага, после неспешно, боясь увидеть насмешку, приоткрыла глаза, не успев обдумать, продолжила, — если не трудно. Грей издал горловой смешок, поднося кулак к губам, в попытке его подавить. Весело выглядывал на жутко красную Люси из-под сильно сжатой кисти. Видеть её такой непозволительно смущённой, было слишком забавно. Он готов поспорить, что эта наивная глупышка считает, что открыла ему нечто действительно шокирующее, новое и наверное даже сакральную тайну, что так долго оберегала. Парень напустил на себя притворную серьёзность и как обычно прошиб её равнодушным взглядом, стараясь свести на нет мерно подрагивающие уголки губ. Бесстрастным голосом коснулся её ожиданий: — Люси, это действительно неожиданно, — Твою мать. Наружу рвался дикий ржач, но это было бы крайне неуважительно к чувствам Хартфилии, поэтому Грей прокашлялся прежде, чем продолжить, — Ты уверена, что столь деликатная просьба ко мне? Не проще было бы обратиться к Эрзе? Спина начинала затекать. — Нет, ты всё-таки парень, живости, так скажем, прибавишь, — Люси внимательно всматривалась в лицо мага, ловя каждую морщинку, проскальзывающую на весьма напряжённом лице, а после густо выдохнула, опуская руки и наконец позволяя парню выпрямиться, усмехнулась, — Господи, Грей, мы с тобой столько лет общаемся, не думаешь, что я достаточно изучила тебя, чтобы понять, когда ты притворяешься, а когда серьёзен? Фуллбастер только по-доброму улыбнулся, скрещивая руки на груди. На то она и Люси, чтобы иметь негласное право забираться к нему под кожу, выискивая нужные ответы. Хотя, если бы он по-настоящему хотел её обмануть, то сделал бы это играючи, ведь, отдадим ему должное, в Аватаре он прекрасно продемонстрировал свои актёрские таланты, заставив нескончаемый поток слёз литься из родных глаз товарища. Тогда ему хотелось просто вырубить все чувства на корню, чтобы вина и сожаление, вызванные не липовым предательством, а конкретностью того факта, что Люси сейчас также хреново, как наверняка и Джувии, не объедали внутри кровоточащую рытвину, не успевшую зажить с недавней потери отца. Тогда Грей не выдержал и был готов немедля сорваться к страждущей морально и уже физически Хартфилии, как оказалось, — не зря и очень даже вовремя. Он навсегда запомнил тот распахнутый, полный немой надежды взгляд, что прошил его насквозь. Он мог не успеть, мог позволить сомнениям и важности миссии пригвоздить ноги к полу, не позволив спасти дорогого человека. Грей нахмурился, отгоняя ненужные воспоминания, и встряхнув головой, с лукавинкой в прищуре оценил заклинательницу: — Именно, Люси. Не думаешь, что я достаточно изучил тебя, чтобы заметить твои изменившиеся чувства к этому придурку? — он приподнял одну бровь, явно пародируя каждую интонацию девушки. Люси издала сдавленный смешок, отворачиваясь в сторону и прошивая Драгнила, парень удивился мелькнувшей в голове ассоциации, громким взглядом. Грей передёрнул плечами, сгоняя наваждение. Невозможно смотреть на человека, вкладывая столько безнадёжно противоречивых эмоций. Опустил взгляд, отмечая подрагивающие кисти рук и опущенный плечи подруги, выдохнул, закрывая глаза, а затем медленно приоткрывая один, произнёс: — Время. Люси встрепенулась, резко мотнула головой и недоуменно уставилась на серьёзного товарища. — Что? — Ко скольким мне подойти? — О, да, конечно. Сразу после того, как разложишь вещи, если не сложно… — Хорошо, — Фуллбастер вскинул голову, оценивая расстояние на которое они отстали от остальных, — нам стоит поторопиться. — Отлично… — Люси отрешённо вперилась взглядом в смятый манжет куртки Грея, после чего стремительно вздёрнула подбородок, натыкаясь на удивлённый взор парня, — Т-то есть да, давай поспешим. И неожиданно крутанулась, догоняя ушедших далеко ребят, что до сих пор увлечённо покрывали друг друга совсем нелестными выражениями. Грей снисходительно усмехнулся, качнув головой и отправляясь следом.

***

Люси судорожно заламывала пальцы, проматывая в голове мысль об абсурдности ситуации. И когда это только успело войти в привычку: сначала с кирпичной рожей делать, а потом рвать на голове волосы и прыскать неловкостью, проявляющейся в прерывистых смешках. Хартфилия действительно хотела признаться Нацу, но не могла, ведь делать это впервые страшно. Особенно перед таким парнем, как Драгнил. Заклинательница долгое время вынашивала план действий, тренируясь перед зеркалом и мысленно перед спиной самого огненного мага, пока не пришла к дерзкой затее о живом манекене. Сама концепция шагов в голове вызывала лишь смех. Слишком по-детски глупо, но когда к стене, которой служили колеблющиеся чувства, припёрли события с империей Арболес, грозившие потерей родной розовой макушки, Люси точно решила признаться в ближайшие сроки и не оттягивать с финальной репетицией. Но, как всегда это бывает с членами Хвоста Феи, явление, предвещавшее недельную попойку, пришлось отложить аж до зимы. После успеха романа, над которым она билась не один год, на голову девушки обрушились сотни контрактов из различных редакций, пригвоздившие её к рабочему месту. Разобраться с ними и выполнить часть договоров удалось лишь к кануну Рождества, тогда девушка с усталой, но невообразимо счастливой улыбкой постучалась в двери Скарлетт, сминая пальцами листовку с заданием. Один за другим, города проносились перед глазами, новые и новые лица открывали скрипучие двери, приглашая на чай, всё больше пластырей на бессильном, но наконец-то живом теле. Ребята тогда брались почти за каждое появляющееся задание, наслаждаясь долгожданной цельностью состава и вдыхая близость дорогих людей. Тогда-то Люси и решилась на немедленный рывок к поставленной цели. Сейчас же, неловкость и туманность дальнейшего развития событий, сжирали, заставляя в исступлении царапать пером забитый лист бумаги. Девушка, по правде говоря, до сих пор сомневалась, она не могла до конца осознать, хочет ли рисковать. Перспектива потери многолетней дружбы не сильно вдохновляла, но одновременно, она не желала видеть избитое тело дорогого человека и чувствовать раздирающую боль от несказанных слов. Люси густо выдохнула, возвращая перо в чернильницу и откидываясь на спинку стула. Устало, она запустила пальцы в волосы, несильно оттягивая. — Я…не знаю, — шёпот, немного хриплый и безнадёжно честный. В прихожей раздалась глухая череда стуков. Прикрыв глаза, Люси резко подорвалась с места, начиная мерно вышагивать в сторону брезжащей двери. Волнение. Девушка сама удивилась тому, насколько мало его было. Что ж, это даже к лучшему. Ухватившись за дверную ручку, она осторожно выкрутила её, широко распахивая дверь. — И снова здравствуйте, — насмешливо щурясь, Грей пригнулся, чтобы пройти. — Спасибо, что пришёл. И прости за столь идиотскую просьбу. — Люси улыбнулась, аккуратно принимая плащ и подвешивая его на крючок. — Ну, начнём с того, что она равноценна идиотской причине, по которой, собственно говоря, и появилась, — отрывистый смешок и прямой взгляд на зардевшуюся подругу. — Эй, не забывайся, а то Джувия по ошибке получит анонимное письмецо о том, что некая знойная шатенка оставила у тебя своё нижнее бельё, — пихнула в бок, ухмыляясь, — она ж потом лагерь у тебя прямо под дверью разобьёт. — О нет, как ты узнала о Марише? — деланные удивление и волнение подействовали безукоризненно. Глаза Люси в изумлении расширились, а рука, до сих пор упирающаяся в рёбра, театрально медленно опустилась, обнажая голое недоумение. Видок получался отменный. Так продлилось пару секунд, пока девушка с остервенением не замотала головой и, прохладно хмыкнув, прошла мимо. Но на самом-то деле её это повеселило и они оба это знали. Грей частенько так делал, после случившегося в Арболесе, то ли до сих пор испытывал вину, пытаясь сгладить её столь специфичным способом, то ли просто выбивал Хартфилию из колеи, находя в этом приятный способ избавления от скуки. Фуллбастер, криво усмехнувшись, проследовал за ней, попутно стянув с себя бардовую водолазку. Услышал усталый вздох, и опомнившись, натянул её обратно. — В общем, встаёшь возле окна, а я, сгорая от стыда, произношу эти-самые-слова. — Какой же бред. по слогам произнесла Люси, закрывая глаза, в попытке избежать в этот раз явно лишнего зрительного контакта. — Ого, даже чаю не предложишь? — нарочито обиженно изрёк Грей, но поймав на себе раздражённый взгляд карего прищура, моментально поднял руки в примирительном жесте. Комнату освещали пара богато украшенных канделябров, оставшихся от прошлой жизни девушки, позволяя длинным теням припозднившихся людей блуждать вдоль отвесных стен. Грей медленно заправил руки в карманы, молча наблюдая за сосредоточившейся подругой. Ему с самого начала не нравилась эта затея. Слишком глупая и по-детски комичная. Участвовать в подобном было совсем не в духе Фуллбастера. Он действительно хотел отказаться, но удержало лишь то, что двух, безбожно страдающих от своих чувств девушек, гильдия уже навряд ли переживёт. Изменить что-то хотя бы для Люси, было его неписанным долгом. Увидел, как Хартфилия, запрокинув голову, сильно зажмурилась, и захотел удавить хрупкое тело в руках, дабы оно немедленно перестало быть таким нервным и вернуло прежнюю решимость. Сделала шаг, второй. Глаза отказывались распахнуться, ведь видеть лицо Грея, что сейчас явно пытался сдержать ржач, а может смущение или же и вовсе гнев на такое глупое-глупое-глупое поведение с её стороны… Плевать. Это сейчас совсем не главное, главное зацепиться за тот тлеющий уголёк решимости внутри и воплотить шутовской план в реальность. Она обязана сделать это. Ради той раздавленной девушки, что готова была согнуться пополам и с резким хрустом позвоночника развалиться вдоль крытой мостовой, не найдя позади себя улыбающуюся физиономию родного друга. Тогда заклинательница думала, что всё сделанное зря, что она облажалась и позволила ему навсегда исчезнуть, что он больше никогда не завалится к ней под визгливые вскрики назойливого кота и не совершит рейд по направлению к холодильнику. Она ухватилась. Стремительно вскинув подбородок и раскрыв пылающий приверженностью взгляд, заклинательница совершила рывок. Зря. Люси словно в замедленной съёмке наблюдала, как ворсистая поверхность приближается к лицу, а пальцы ног, что столь нечутко зацепились за строптивую складку на узорчатом ковре, подгибаясь, продвигаются вниз вслед за хозяйкой. И вот-вот должен был послышаться глухой стук о тупую гладь, как ловкие пальцы сомкнулись на плече, возвращая девушку в вертикальное положение. Секундное тепло исчезло с кожи, и Люси увидела, как крепкие руки закладываются в карманы брюк. Подняв глаза со спасительных ладоней, девушка тут же натолкнулась на пронизывающий взгляд водянисто холодного прищура. — Ты будто выцепляешь что-то внутри, чтобы всё-таки решиться, — Люси вздрогнула, в очередной раз поражённая проницательностью друга. К этому невозможно было привыкнуть. Он всегда читал её. Читал столь внимательно и честно, что коленки подгибались от одного лишь осознания — она никогда не сможет скрыть что-то, умолчать о чём-то, он всегда увидит это и поймёт. Пожалуй, эту скромную деталь они поделили на двоих в ту знойную ночь, на острове Галуна. В холодной пещере, среди тихого журчания проливающихся ручейков из расщелин скалы. Люси тогда впервые увидела настоящего Грея, не пытающегося скрыть внутреннюю, ранимую сторону от постороннего вторжения. Он впервые ненамеренно раскрылся ей, а после этого Хартфилия уже не смогла слепо не замечать и не понимать уязвимые состояния товарища, после этого она всегда заглядывала внутрь созидателя и ухватывалась за любой импульс, грозивший срывом контроля Грея. Она начала вникать и узнавать подлинного Фуллбастера именно в ту ночь, когда он пусть и ненароком, но позволил ей сделать это, а она позволила ему. Неуверенно дёрнув уголком рта, Люси отвернулась, — Это…Неправильно. Неправильно ли? Возможно. Но раз решилась, то должна, обязана исполнить негласную клятву. Резко мазанув взглядом вдоль хмурого лица Грея, заклинательница вцепилась пальцами в ремни, фиксирующие на торсе мага обхват. — Нацу, ты мне нравишься. — и устремила на ошалевшего созидателя внимательность карих глаз. Щёки пылали безбожно, но всё существо буквально прошила слепая решимость, перекрывающая любые протесты разума. Сомкнув губы в прямую линию, Хартфилия вдруг осознала. Это было легко. Настолько свободно, будто обруч, стискивающий грудную клетку, ослаб и со звоном упал у босых ног. Ей определённо понравилось, поэтому стремительно отскочив от до сих пор дезориентированного друга, она радостно пискнула, хватаясь за пылающее лицо. Послышался сначала слабый, будто не до конца осознанный смешок, а после раздался отрывистый хохот, заполонивший всё пространство. Грей согнулся пополам, в попытке подавить ощутимые уколы боли в напряжённом животе, вызванные через чур уж явным весельем. Люси осторожно повернулась в сторону резких звуков, дабы убедиться в причине их появления, а после понимание пришло и к ней. В комнате слились сразу два безудержных смеха. Один мелодичный девичий, другой хрипловатый мужской. Девушка начала отступать назад, как вновь споткнулась об очередную складку. На этот раз поблизости никого не оказалось, поэтому заклинательница с приглушённым стуком рухнула на спину. На миг воцарилась тишина, но лишь на ничтожный миг, ведь в следующую секунду Грей с ещё большим напором прыснул гомерическим хохотом. Люси, с секунду пялившись в потолок, поддержала столь своеобразную симфонию, вновь слившись в беззаботном веселье. — Иногда мне кажется, что ты то самое яблоко Ньютона, иначе я не могу объяснить, почему ты так стремишься продемонстрировать всем закон о всемирном тяготении, — и, продолжая дробно посмеиваться, Грей подошёл ближе, протягивая руку. Люси до сих пор не могла побороть внутри себя желание отдаться забаве с головой, поэтому метко вцепившись в широкую ладонь, она, хитро прищурившись, рванула её на себя и, под ошарашенный взгляд синих глаз, залилась новой порцией гогота. Фуллбастер шумно упал рядом, чуть поморщившись. — Чёрт, Люси, — выцедил созидатель, потянувшись к ушибленному затылку, что нещадно тянул. — Невообразимо милый и чертовски очаровательный чёрт, — добавила девушка, характерно кивнув головой и счастливо зажмурившись. Грей лишь коротко хмыкнул, расслабляясь. Она по-настоящему наслаждалась каждой протекающей секундой, ведь воздух заполняли безмятежность и податливость бытовой материи, она наконец-то могла позволить себе выпустить внутреннего наивного ребёнка, мечтающего о бесконечной беготне под заливистый смех товарища за спиной. С Нацу так не получалось, ведь он сам был большим несуразным парнишкой с глупыми затеями и мечтами, а Люси его строгой матерью, что вечно шпыняла нашкодившего отпрыска. Грей позволял примерить роль легкомысленной и неразумной девчонки, коей порой так хотелось быть, он давал возможность ребячеству полноценно раскрыться, не боясь осуждения, ведь всегда было понимание, сзади плетётся тот самый товарищ с усталой, но полной немого озорства усмешкой, готовый подсобить и одновременно защитить от тягот взрослого давления. Он был её персональным билетом к лёгкости, граничащей с добровольным счастьем. Улыбнувшись своему неожиданному мыслительному порыву, Хартфилия вдруг изрекла: — Ты мне нравишься. Удивилась, насколько искренне, свободно и правдиво это прозвучало. Будто…Так и надо. Вновь прикрыла глаза, довольная происходящим, а после… Понимание полностью оформилось в голове, словно шерстяная нить на массивном веретене. Резко повернула голову в сторону усмехающегося Грея и… Стоп. Усмехающегося? Его взгляд так и светился откровенной издёвкой. — Настолько понравилось? Не удивлюсь, если уже через неделю ваших отношений, ты всучишь ему кольцо. — отпустил утробный смешок, чуть ероша волосы. Что не говори о проницательности Грея, а когда дело касается непосредственно его, то тут уж ничего не поделаешь. А его ли? Глаза Люси неожиданно расширились, когда она наконец осознала, что именно произнесла и кому именно. Эти слова вырвались внезапно, исходили откуда-то изнутри и не имели времени на полноценное обдумывание, поэтому девушка не могла быть уверена в их важности и вообще…достоверности. Словно что-то внутри мгновенно прорвалось, получив необходимую живительную порцию кислорода. Это нелепая вспышка такого же пустого мыслительного процесса, что ничего не могла значить, она просто поддалась атмосфере и в очередной раз сморозила чушь, а может и вправду адресовала данные реплики Драгнилу, пусть это и кажется ещё более дурацкой несуразицей. Стараясь отвязаться от нежелательных мыслей, Хартфилия устало вымолвила: — Какая железная уверенность, что эти самые отношения состоятся, — и пронзила потолок нечитаемым взором. Состоялись. Необдуманные слова забылись сразу же, как только Люси произнесла их предшественников Нацу в лицо перед всей гильдией, а тот опрометчиво брякнул согласие под одобрительный кивок Миражанны. End of Flashback Хартфилия изумлённо моргнула, пытаясь вместо картинки годовой давности увидеть дорогие напольные вазы, что чита Фуллбастеров приобрела в изящном городе Мальба. Она невольно вспомнила те самые слова, которые тогда ревностно уничтожала из памяти. Ей нравился Грей? Люси отшатнулась, борясь с приступом неверия и подступившей тошнотой. Перед лицом замаячили вьющиеся локоны Джувии, что упорно добивалась от девушки ответа. — Люси-сан, Вы в порядке? Что случилось? Воды? Таблетку? — губы водяной волшебницы быстро размыкались и смыкались, донося до недомогающей заклинательницы обрывки фраз и предложений. Голова загудела, словно товарный состав, и Хартфилия ухватилась за пылающий лоб, сильно хмурясь. Бред. Этого просто не может быть. Но… Это полностью объясняло её поведение на протяжении последних месяцев. Сцепив зубы с такой силой, что в пору верхней челюсти раздавить нижнюю до ничтожных песчинок эмали, Люси нехотя отняла руку и выпрямилась, натягивая на лицо дрожащую полуулыбку. Смотреть сейчас на Джувию было слишком стыдно и неуютно, но, стискивая внутри протесты стальной хваткой, она всё же подняла взгляд на озабоченное лицо подруги. Прости, милая Джувия, прости, что смею осквернять ваши чувства своей позорной слабостью. — Всё хорошо, не переживай. Я пойду посмотрю, чем заняты ребята, — отвернулась, не находя в себе сил выдержать обеспокоенные очи, пытливо роющиеся в собственной душе. Прошла к дверному проёму, скрываясь за поворотом, и разжала губы, дав волю сокрушённому выдоху. Повернула голову в сторону окна, отмечая полностью обосновавшиеся сумерки, солнце безвозвратно скрылось.

***

Грей гнуто усмехнулся, когда воспоминания яркого вечера пробрались в черепную коробку. Тогда он был уверен, что после данного события Люси всё же решится на признание, и оказался прав. Сейчас же откровенно не понимал её поведения, она мечтала о заветной стабильности в отношениях между ней и Драгнилом, а сейчас топталась в нерешительности, пытаясь побороть страх, ограждающий от долгожданного прорыва. Это было непохоже на Люси, которая уже успела продемонстрировать всю серьёзность намерений. Как свойственно всем людям, уставшим от изнурительного мыслительного процесса, как правило, не приводившего к нужному результату, Грей отвлёкся на более лёгкий объект для понимания. Нацу понуро сверлил взглядом шкаф напротив. — К чёрту, играем в монетки. — оскалился, резво запуская пятерню в волосы и оттягивая. Подошёл к винному стеллажу, где, вопреки названию, хранилось множество разнородного алкоголя. Достал шестидесятиградусный ром. — Нечестно, я уже успел пригубить, — всё ещё задушено, но уже с заинтересованным огоньком в глазах. Это изменение Грей заметил не без доли облегчения. — Хорошо, только не заплачь, — откупорил недавно закрытую бутылку виски и прямо из горла осушил содержимое, пошатнулся, отставил пустой сосуд, — Не думай, что мы на равных. — И не думал, я под градусом ещё мет…метч…метщ… Меткость у меня лучше, в общем, — сердито огрызнулся Нацу, вставая со стула и подходя к столу, где уже находился бумажный стаканчик и горстка монеток, — Готовься, сопли вытирать придётся не мне. Грей предвкушающе блеснул глазами, как-то ломано усмехнулся, прокручивая одну из монет между пальцев, заговорил с апломбом: — Можешь быть первым. — Без подачек, сеньорита в труселях. Фуллбастер резко опустил голову, замечая наготу ног и недовольно зыркнув в сторону удовлетворённого Драгнила, поднял скомканные брюки, быстро возвращая их на законное место. Нацу взял монету, прицелился, вымеряя расстояние, и бросил в стол, напряжённо следя за скачком. Попала. Довольный обернулся к созидателю, что лишь равнодушно фыркнул, останавливая движение между пальцами. Грей сосредоточенно вперился в обшарпанную поверхность и выбросил руку, остановил взгляд на стакане, выжидая. Мимо. Раздался откровенный ржач прямо над ухом, грозивший перерасти в чистой воды хрюканье, поморщившись, созидатель перевёл настороженный прищур в адрес трясущегося драгонслеера. — А сколько пафоса было, — Нацу старательно вытирал накатившиеся слёзы, периодически скалясь напрямую Фуллбастеру. Проигнорировав столь провокационную реплику, Грей только встряхнул волосы, оценивая лежащую на полу медную монетку. — Учись, — Драгнил вновь выгреб из горстки сферическую плоскость и замер в сосредоточенном положении. Резкий выпад приковал внимание, и Грей проследил за лязгнувшим звоном прямо в жерло стаканчика. Многозначительная игра бровями возымела весьма красноречивую картину довольного драгонслеера. Раздражение забурлило под кожей, но Фуллбастер старательно подавил его, выдавая свету токмо плотно сжатые губы и хмурый взгляд в лоб соперника. Терпеть. Это важно. Созидатель весьма грубым движением подхватил со стола новый медяк и без особого энтузиазма направил его в стенки стакана. Выпрямившись, прохладно оценил очередную неудачу, скосил глаза на сосредоточенного Нацу. — Хорошо, ледышка, либо ты мне поддаёшься, либо действительно худший в этой игре, — прошил угрюмого Грея весёлым взором и цокнул, прикрывая глаза. — Судя по твоей кислой мине, ты и вправду абсолютно безнадёжен. — Рад, что тебе весело, — излишняя хмурость в голосе, и наконец-то чуть вздёрнутые уголки губ. Драгнил всё-таки согнал с лица чужеродную обречённость, Грей был бы последним паршивщем, если бы проигнорировал столь сейчас нужную перемену в настроении, добытую не без усилий и не без унижения. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Люси, начавшая с нездоровым интересом рассматривать стены комнаты, в явной попытке избежать зрительного контакта. Нацу заметно напрягся. — Привет. Чем занимаетесь? — Хартфилия поджала губы, коря себя за столь глупое действие. Неловкость и липкое сожаление начинали прокладывать саднящий путь глубоко под кожу, лишая возможности поднять глаза хотя бы на одного из них. Чёртова идиотка. — Ничем особо важным, лишь указываем всяким выскочкам на их место. — Драгнил продолжал цепко следить за бегающим взором жены, выдавая скорее на автомате реплики. Наверное поэтому Грей даже сейчас проигнорировал весьма колючий поток слов, предпочитая старательно отмерять положенные граммы рома, в связи с проигрышем. Хартфилия несмело отвела взгляд от занимательного убранства комнаты и, поджав губы, выглянула на мужа. Внутри что-то тотчас лопнуло и вязким содержимым затопило грудную, никак иначе, клетку. Сожаление, вперемешку со злобой на саму себя, буравили внутри кратер солидных размеров, что всасывал лишние, по его мнению, чувства, оставляя лишь самые отвратные, ядовитые. Внутри всё было в напряжении, будто ещё чуть-чуть, и хрупкое человеческое тело согнётся, освобождая выход бурлящим эмоциям. Люси затравленно опустила глаза, пытаясь подавить рвущиеся наружу слёзы. Она обязана выдержать, не может иначе, ведь иначе значит растоптать собственную жизнь и три родных в придачу. Сильно зажмурившись и со скрипом проглотив комок в горле, девушка медленно подобралась всем телом и взглянула на удивлённого Драгнила, дёрнула уголками губ, одними устами прошептав: «Всё в порядке.» Знала, что услышит, всегда услышит. — Правда? И каким же способом? — Голос на удивление держался бодро, воспользовавшись столь нужной сейчас прерогативой, Люси даже осмелилась сделать шаг в сторону неразлучного дуэта, затем второй, и вот, она уже стояла по правое плечо от Саламандра. — Монетки. — Чуть хрипло отозвался Грей, отставляя пустой стакан в сторону. Хартфилия осторожно выглянула из-за плеча, словно боясь увидеть чудовищную картину последствий убийства, и отметила явно поддавшего созидателя. Удивительно, но на жалкую секунду стало легче. Жаль, что под вмиг взвившимся внутренним пламенем ничтожный миг показался былью. Люси резко спряталась обратно, сглатывая слюну, мечтая, чтобы та оказалась ненавистными чувствами. Руки задрожали как по команде, когда Нацу крепко приложил широкую ладонь к пылающему лбу и озадаченно изрёк: — Люська у нас оказывается простуду где-то подхватила, — оторвал руку, начиная таинственно шариться по столу, скрывая от девушки обзор за широкой спиной, затем обернулся с самодовольной ухмылкой на лице и вытянул гранёную бутылку рома, — Макао часто рассказывал, как за ночь ставил своих дружков на ноги, используя крепкий алкоголь под луковый закусон. У тебя есть лук, морозильник? Грей издал нечленораздельный, но явно раздражённый звук и вышел из комнаты, видимо, направляясь за злосчастным овощем. Люси удивлённо шарахнулась, когда услышала характерное бульканье рядом, обернулась, разочарованно понимая, что всё произошедшее оказалось правдой, а не сумасшедшей игрой больного разума. — Нацу, какого чёрта? Со мной всё хорошо, клянусь, — Последнее слово неприятно мазнуло, заставляя отвести взгляд и прочистить горло. Собственный организм начал упрямо сопротивляться лживости реплик и действий. Прости. — Не волнуйся, уже через час сможешь голышом щеголять вслед за Греем. — Широко улыбнулся, вновь пытаясь подобным образом вселить полную уверенность в собственных словах собеседнику. Люси прыснула неожиданным смешком и подошла ближе. Нацу всегда, пусть и неосознанно, но разгонял рой мрачных мыслей в черепной коробке, что стремились поглотить каждый небрежный клочок мотивации и закрепить чёрную хандру на постоянной основе. Помогал выдавить улыбку и подняться с коленей, даруя позитивный обзор на ближайшее будущее. Он был лучшим, что могло случиться с ней за всю жизнь. Иногда Люси задумывалась, а что бы произошло, если бы тогда она не встретила экспансивного юношу, что столь решительно утащил её от лощённой жизни, сбивая невидимые оковы. Но долго рассуждать на эту тему девушка никак не могла, ведь всегда приходила к одному единственно верному выводу. Она бы никогда не стала той, кем является сейчас, никогда бы не увидела мир таким, каким он представляется без призмы позиции, никогда бы не узнала, что такое узы дружбы и как сильно они для неё важны, никогда бы не поняла, как прекрасна магия во имя справедливости и никогда бы не почувствовала себя самым живым человеком на целом свете. Она никогда бы не стала счастливой. Это всё подарил ей Нацу, её Нацу. После аналогичного мыслительного процесса, Люси всегда улыбалась, радостно жмурясь, а сейчас… Сейчас хотелось въесться пальцами в кожу головы и выдрать из неё столь болезненные, отравляющие мысли. Хотелось добраться до сердца и приказать ему замертво остановиться или же колотиться, но только для него, только для любящего тебя человека, а не для друга, что давно счастлив в браке с хорошей подругой. Невообразимо сильно хотелось остановиться. Крикнуть кондуктору, чтобы тот немедленно затормозил, оборвал бессмысленное вращение и позволил успокоиться, почувствовать осязаемую и такую податливую безмятежность, чтобы ничто не могло озадачить, ничто не смогло добраться до чуткого покоя, возвращая к горькой смеси противоречий. Ей хотелось покоя. А вместо этого она медленно, но верно превращалась в раскалённую золу, не способную даже до конца сгореть. Когда голова загудела, а мысли стали превращаться в неразборчивую мешанину, Люси судорожно выдохнула, проводя ладонью по нахмуренному лбу. — Ладно, давай сюда своё лекарство. — Нет уж, дождёмся труселей с главным ингредиентом, иначе всё бессмысленно, — Нацу озадачено зыркнул на переменившуюся супругу, отставляя бутыль дальше по столу. Люси сделала неразборчивое движение кистью и уселась на стул подле внешней стороны стола. Забавная ситуация, ничего не скажешь. Так долго мечтать забыться в спиртных глубинах, а сейчас шарахаться от малейшего намёка. В принципе, причина вырисовывалась моментально, но принимать её становилось как-то совсем гадко. Нацу сейчас беззаботно протягивал плацебо жене, которая подобным образом якобы забывала о его существовании. Мерзко. Существо подбивало разразиться нервическим хохотом. Подумать только, за одну чёртову неделю она, казалось, успела побить все общечеловеческие рекорды по вторжению в экзистенциальную квинтэссенцию собственного создания. От самокопаний неуклонно хотелось уснуть, дабы сознание наконец-то расслабилось и протрезвело. Вдруг в комнату ворвался весёлый Грей, победоносно возвышая над головой луковицу. Уголки его губ дрожали, обозначая упорные попытки хозяина сдержать заразительный смех. Следом, словно фурия, залетела рассерженная Джувия, подпрыгивая, в попытке достать семя раздора. — Грей-сама, верните немедленно! Луковица же последняя, мне она нужна целиком! Луковый суп поставит Люси-сан на ноги, а вы, с Нацу-саном, скорее загоните на кушетку, нежели вылечите! — столь напористая тирада лишь заставила Фуллбастера наконец-то прыснуть раскатистым хохотом. Джувия на короткий миг замерла, любуясь особенно преобразившимся лицом супруга, а после с утроенной силой начала тянуться к овощу, скрывая за волнами синих прядей яркий румянец. Люси обернулась, наблюдая сию комичную сцену, попыталась вклиниться словом, но поняла, что сказать решительно нечего, ведь каждый всё равно упрямо станет гнуть свою линию, на то они и Хвост Феи. Переглянулась с Нацу, чьи глаза лукаво сверкали, а рот приоткрылся, готовый к характерной реплике. — Грей, кидай сюда! — громко воскликнул Драгнил, размахивая раскрытыми ладонями в воздухе. Фуллбастер оторвал взгляд от жены и широко улыбнулся, направляя снаряд удачно активизировавшемуся напарнику. Бывшая Локсар широко открыла рот, явно не зная, что в данный момент нужно сказать. Сердито свела брови, переводя взор на хохочущего Нацу, что словно Сципион, победивший Ганнибала, скакал по полу и тряс несчастным луком. Хартфилия с сожалением посмотрела на совсем стушевавшуюся Джувию и решила вступиться. Резко повернула голову в сторону мужа, нахмурилась, соображая дальнейшие шаги. Подорвалась с места и уверенно ступила, направляясь к Нацу, который не уставал подпрыгивать, вырисовывая периодичные круги на ковре. Обошла сзади и резко запустила ладони под разметавшиеся руки Драгнила, вспоминая, что именно делает из непобедимого зверя послушного котёнка. Нацу ошалело шарахнулся, хватаясь удивлённым взглядом за ладошки, коих явно пару секунд назад не было на его рёбрах. Люси усмехнулась и суетливо забарабанила пальцами по корпусу мага, время от времени особенно ощутимо вдавливая подушечки пальцев в кожу. Раздался безудержный гогот и тело Драгнила согнулось пополам, а руки, не забывая удерживать лук, начали пытливо отдёргивать ладони Хартфилии от уязвимых мест. Люси громко фыркнула, продолжая своеобразную пытку и выразительно выглянула на Джувию, чуть скосив взор на овощ, дабы подруга наверняка разобрала невербальный знак. Водяная магичка воодушевилась и хитро ухмыльнувшись, подкралась к совсем забывшемуся убийце драконов. Признательно взглянула на увлёкшуюся заклинательницу и стремительно выдернула из ослабевших пальцев желанный продукт. Теперь настала её очередь весело скакать по комнате, сжимая в ладошках начавший шелушиться лук. Грей, всё время внимательно следивший за происходящим, резко оказался перед супругой и склонился к её лбу, прижимаясь собственным. Люси сглотнула, отводя взгляд и изо всех сил стараясь задушить мерзостные всполохи протеста в сердце. Было неприятно, но она понимала, что не имеет никакого права на столь ревностные склоки внутренних противоречий. Всё было так, как должно было быть. Он любит её, она его, а заклинательница ни в коем случае не должна стать лишним звеном в сформировавшейся счастливой цепочке, поэтому старательно опуская взгляд на веселящегося мужа, Люси пыталась как можно дольше сохранить в себе заинтересованность собственными действиями. Джувия остановила свою вполне оправданную пляску и охнула, во все глаза взирая на ухмыляющегося мужчину перед собой. Грей осторожно сомкнул пальцы на плечах супруги и выдохнул прямо в её приоткрытые губы, не отводя взора. Волшебница густо покраснела, борясь с внутренними чёртиками, что рьяно стремились поддаться мужчине на встречу. — Ч-что Вы делаете, Г-Грей-сама-а? — шептала Джувия, смущаясь пуще прежнего от появившейся хрипотцы в голосе. Её пальцы расслаблялись, готовые вот-вот выпустить злополучный овощ, а голова покачнулась, свидетельствуя о скором падении в беспамятство. — Дезориентирую тебя, — задорно шепнул Фуллбастер, оставляя особенно чувственный поцелуй на вздёрнутом носике и аккуратно высвобождая лук из цепких пальцев. После чего он победоносно вскинул голову и развернулся в направлении веселящейся парочки. Джувия выдохнула, дотронулась до покрасневшего носа и издала странный звук, отдалённо напомнивший вскрик чайки. Она настолько явственно покраснела, что, казалось, совсем скоро должен был пушистыми облачками посыпаться пар из ушей, а часть черепа отколоться, имитируя крышку кипящего чайника. Хартфилия удивлённо вскинула голову, когда до неё сзади дотронулись посторонние руки и начали легко поднимать в воздух. Пальцы соскользнули с напряжённого корпуса Драгнила, чуть сбавив его разбушевавшееся веселье. Обернувшись в профиль, Люси с особенным изумлением и крайней степенью паники идентифицировала в неизвестном объекте довольного Грея, что перехватил её безвольную тушку в одну руку, а другой отправил почти полностью облысевший продукт усмехающемуся Нацу. Когда кулак Драгнила сомкнулся, знаменуя простую победу, Фуллбастер направился к бесчувственной Джувии, что продолжала ощупывать нос и бормотать неразборчивые вещи. Поставив Хартфилию на ноги рядом с подругой, он одобрительно щёлкнул первую по носу, вызывая сдавленное шипение и сердитый выстрел из-под полуприкрытых ресниц. Забавно даже, они оба сыграли на слабостях вторых половинок, а выиграл всё равно Грей. Что-то отдалённо напоминающее азарт зашевелилось под рёбрами, будто устроившись поудобнее и подобравшись к своему конечному осознанию. Люси хмыкнула, понимая, что неимоверно хочет увидеть проигрыш Фуллбастера перед собственной победой. — Итак, ввиду безусловно честного состязания, Люси принимает способ лечения головёшки, — довольно заключил Грей, поднимая бутылку рома и протягивая её не менее удовлетворённому Нацу. После Грей подошёл к задней стороне стола, выдвигая решётчатый ящик и доставая оттуда нож. Джувия, недавно отошедшая от фантазий различной степени испорченности, досадливо мотнула головой и поджала нижнюю губу, скосив расстроенный взгляд на Хартфилию. Люси же лишь прохладно крякнула, скрещивая руки под грудью. Ей изначально не было никакого дела до предложений лечения, ведь как таковой и болезни не было. Было лишь устойчивое желание отвязаться от нашедших понимание хозяйки чувств. Собственно, заклинательница бы даже согласилась на лоботомию, если это значило, что её истинная патология останется извечным секретом. Фуллбастер вытянул через стол руку, обозначая таким образом просьбу вернуть овощ для исполнения приговора. Нацу подошёл ближе, протянул лук и начал заготавливать главный ингредиент, как сделала вывод Хартфилия, её сегодняшнего ужина. Отмерил количество миллилитров и налил, ожидая Грея. Тот, кстати говоря, весьма профессионально разобрался с продуктом и уже аккуратными колечками раскладывал лук по блюдцу. Нацу обернулся к жене, довольно усмехнулся и сделал движение рукой, призывая пациента начинать лечиться. Хартфилия весьма медленно подошла к столу, подозрительно щурясь на багроватую жидкость в стакане. Горло в предвкушении обожгло, а глаза восхищённо блеснули в мотив перелившимся оттенкам ароматного напитка. Господи, она боялась окончательно превратиться в бюджетную версию Альбероны, пожалуй, это пугало даже больше, чем разоблачение запретных влечений. Неуверенно, она подняла ёмкость, поднесла к губам и сделала неторопливый глоток. Моментально схватила луковое колечко, вдохнула резкий запах и закинула в рот. Ощущения ярким фейерверком вдарили в уставшую голову. Мир опасно покачнулся, а на глаза нахлынули слёзы. Заинтересованные лица друзей смазались, горло ужасно запершило, и багряный румянец залил щёки. Мгновенным движением, Люси проглотила остатки и сильно закашлялась, спешно тряся ладонью перед горящим лицом. Обеспокоенная Джувия быстро просеменила к подруге, ласково начиная поглаживать последнюю по спине. Периодически она бросала рассерженный взор на смеющихся парней, кои явно ожидали именно такого поворота событий. — Какая гадость, — осипшим голосом высказала своё мнение заклинательница, выдержала короткую паузу и уже более бодро произнесла, — но ром, признаю, стоит мучений. Джувия, ты одна сегодня не взяла ни капли в рот, попробуй. Локсар недоверчиво покосилась сначала на пригубившую подругу, затем на добродушно улыбающегося мужа и лишь потом на интригующую бутыль. — Давай смелее, Джувия, ваш ром — это вещь! — Нацу весело скалился, запрокинув руки за голову, и уж точно не выглядел поддавшим, было ли дело в его магии или в чём-то ещё, но факт оставался фактом, никто и никогда не видел его пьяным. Грея же тоже ни в коем случае нельзя было обвинить в нетрезвости, лишь некоторые резервы веселья приоткрыл в нём алкоголь, хотя с друзьями он и без него мог открыто веселиться, поэтому Люси, у которой губы уже непроизвольно расползались в дурацкой улыбке, а ноги подкашивались, с завистью и нескрываемым любопытством вглядывалась в лица обоих. Джувия облизнула нижнюю губу, уловив пёстрое облако ароматов: ваниль, сладкую карамель и огромное количество различных фруктовых ноток, что сорвались протяжным выдохом с уст Хартфилии. Даже лук не смог устоять в поединке с выдержанным ромом, поэтому водяная волшебница не учуяла ни малейшего отталкивающего оттенка. Глаза сами нашли опустевший стакан, а рука рефлекторно потянулась за вытянутой бутылкой. Аккуратно наполнив сосуд игривым напитком, Локсар осмотрительно принюхалась, и вновь уловив столь соблазнительную гамму запахов, выпила залпом. Все в комнате ошарашенно уставились на столь дерзкий поступок, грозивший немедленным опьянением. Люси тут же схватила колечко лука и поднесла к вмиг покрасневшему носу Джувии. Когда та протяжно втянула в себя воздух и странно хихикнула, Хартфилия резким, но аккуратным движением нажала на её подбородок, заставляя приоткрыть рот, после чего Люси осторожно положила девушке на язык колечко. Проглотив заботливое подношение, Джувия зажмурилась и громко чихнула. Застыла, вслушиваясь в образовавшуюся тишину и беспричинно рассмеялась, вызывая тяжёлые вздохи окружающих. — Её развезло, — констатировал факт Нацу, подцепив лук с тарелки. Грей с Люси переглянулись. Ситуация явно не из лучших, учитывая, что и Хартфилия ощущала на себе лёгкое давление спирта. Благо, закусила она вовремя и выпила значительно меньше поддавшейся искушению подруги. Фуллбастер цокнул и подошёл ближе, закрывая злосчастную бутылку и огораживая её за стеклянными створками стеллажа. — Чё париться, пусть она превратится в свою полностью водяную форму, и даже холодный душ не понадобится, — убеждённо заявил Нацу, уже доедая последнее кольцо. Люси фыркнула, саркастично выгибая бровь и ловя на себе такой же ироничный взгляд Фуллбастера. Сердце учащённо забилось, и она спешно отвернулась, прикрывая нижнюю часть лица ладонью. Она обязательно подумает, что с подобными реакциями делать, но это будет потом, сейчас проблема заключалась в обосновавшейся на полу девушке, что по-турецки сложив ноги, о чём-то усердно рассуждала, выводя пальцем непонятные фигуры на ковре. — Я так понимаю, что ей сейчас совсем не до гостей, — осторожно намекнула Люси, по-прежнему смотря на несостоявшуюся выпивоху. — Пожалуй, — Грей аккуратно поднял жену, заботливо заправляя разметавшиеся пряди за её ухо. Хартфилия как-то совсем грустно усмехнулась. Джувия неожиданно оживилась, в глазах блеснуло затаённое волнение, и она сорвалась в сторону уже успевшего приуныть Нацу. Вцепившись ему в локоть, волшебница горячо и на протяжном выдохе изрекла, резко и неподвижно смотря на удивлённого мужа: — Джувия не посмеет отпустить гостей некормленными и… — она приостановилась, судорожно сминая рукав Драгнила, затем перевела на последнего взгляд, и, улыбнувшись какой-то неосмысленной улыбкой, произнесла, — Ей очень хочется услышать о происходившем в гильдии и жизни семьи Драгнилов. Нацу пристально посмотрел на покрасневшую подругу, а после широко улыбнулся, жмурясь. — Нацу-сан с удовольствием расскажет тебе обо всём, Джувия! — подражая манере водяной волшебницы, радостно сообщил Драгнил. В комнате раздались сразу два обречённых выдоха. Очередная игра в гляделки и ожидаемый проигрыш Хартфилии. Понимание, что теперь-то парочка упрямых барашков не распрощается, пока не выпытает у друг друга подробности даже утреннего перекуса, прочным стержнем обосновалось в черепе обоих противников посиделок не на трезвую. Было в этом что-то отдалённо забавное. В том усталом взгляде на двоих, что прошивал радостные лица вовлечённых в диалог Джувии и Нацу. В столкновении хронического скептицизма и детской непосредственности. В той зримой разнице, что поделила комнату на два диаметрально противоположных мира. Люси словно бы со стороны услышала, как бессознательно смеётся, разрушая относительно сложившуюся тишину, но смех тот был счастливым и до конца сформировавшимся, пусть и неожиданным для своей хозяйки. А спустя жалкие пару секунд до неё дошло, что резких звуков оказывается пара — и один из них грубоватый, но невероятно заразительный. Обернувшись, Хартфилия отметила запрокинутую голову Фуллбастера и дрожащий от смеха кадык, что завершили осознание целиком. Они оба нашли ситуацию забавной и сейчас так знакомо поддались веселью под недоумённые взгляды только что состоявшегося дуэта.

***

Кое-как Люси с Греем удалось успокоить возбудившуюся идеей готовки Джувию и усадить её подле Нацу, что с нетерпением ожидал обоюдной беседы. Отойдя, Хартфилия уже имела приятную возможность лицезреть дружно болтающих магов. Люси уже который раз замечала за ними инстинктивное влечение. Нет, не физическое. Это было что-то абсолютно эфемерное, неуловимое. Когда им удавалось заговорить, вокруг образовывалась уединённое место, в которое невозможно было вклиниться, ведь ты определённо точно не впишешься, станешь чужаком, не способным принять в полной мере исключительность здешних правил и установок. Они имели общие на двоих суждения и манеры тактичности, поэтому зачастую оставались понятыми лишь друг другом. Люси также обнаруживала в них однородные причуды, что пересекаясь, обязательно унимались и стремились понять загадочную притягательность друг друга. Джувия с Нацу находились немного в иной плоскости, нежели все им известные, они будто смотрели на мир через одну линзу, что, переходя иному смотрителю, тут же меняла изображение окружающего. Они сочетались. Хартфилия улыбнулась. Может, в другой вселенной существуют счастливые тандемы, где Нацу понимающе улыбается Джувии, а Люси Грею? Сердце поднялось и учащённо забилось, но в груди всё равно было тесно, будто лёгкие сжимались, возвращаясь к состоянию эмбриона. Глупо и так себялюбиво. Отказываться от собственных решений слишком поздно и малодушно, стоит наконец-то принять действительность, перекрыть кислород мечтаниям и смириться. Пусть из-за этого дыхание спирает, а слёзы подступают к глазам. Пусть хочется завыть, расцарапав глотку, где застыл колючий ком. Пусть руки дрожат, ноги подгибаются, а желание улыбнуться замертво исчезает. Пусть. Это хоть и болезненно, но точно правильно. Правильно по отношению к другим людям, что уж точно не желали стать участниками ломающих тебя под корень внутренних войн. — Ты задумала перерезать всех присутствующих? — голос над головой заставил мрачный поток мыслей застыть, образуя ледяную бездну. Вскинув подбородок, Люси увидела лучезарное лицо Фуллбастера. Видимо Грею не особо понравилось выражение лица подруги, вследствие чего он потянулся пальцами к морщинкам между пушистых бровей и разгладил их осторожным касанием. После чего одобрительно хмыкнул, склонив голову. Люси настолько была пришиблена возникшими в голове мыслями, что некоторое время просто таращилась на опустившиеся пальцы друга. Потом неожиданно вздёрнула голову, в удивлении оттопырила нижнюю губу и улыбнулась как-то совсем глупо, безнадёжно. Внутри творился страшный беспорядок, мелкими частями отрывавшийся от общей массы и представлявшийся совершенно неразумными поступками. Девушка будто опомнилась и сделала быстрый шаг в сторону. — Извини… — начала было она, но неожиданно резко оказалась прерванной. — Отмазка с мигренью навряд ли сработает, но ты можешь попытаться, добавив в сценарий обморок, — и тёплая улыбка медленно нарисовалась на его устах. Люси выдохнула, опустила голову и пожала плечами, наверное, она выглядела ужасно жалко, но даже эта мысль не смогла согнать с общего образа уже хроническую обречённость. — Я… — оборвала реплику, сжала губы и качнула опущенными плечами. Затем покосилась на ожидающего Грея и нетвёрдо добавила, — Извини, это точно не то, о чём я должна тебе рассказать. Фуллбастер долго и прямо смотрел на сжавшуюся подругу, но внезапно выдохнул, достаточно медленно, встряхнул головой. — Пойдём, — он твёрдо, но заботливо ухватил её за плечо и повёл в сторону выхода из комнаты. Не забыл обернуться на вдохновенных согильдийцев, убедиться, что они не нуждаются в строгом надзоре, и вышел, увлекая за собой нерешительно упиравшуюся заклинательницу. Нацу было вскочил, зло сверкнул взглядом, но был остановлен сразу с двух сторон. Люси согласно качнула головой, убеждая мужа одними глазами в том, что всё в порядке, а Джувия, весьма неожиданно для пьяной, твёрдо и уверенно встала, сцепляя пальцы на руках Драгнила. — Люси-сан нуждается в поддержке Грея-сама, доверьтесь ей, — и она обернулась к Хартфилии, одобрительно кивая, а затем, будто что-то вспомнив, резко повернула голову к Нацу, очаровательно улыбаясь, — Нацу-сан, а Вы знали, что моя магия… Что говорила Джувия дальше, Люси не услышала, ведь была отведена глубже по широкому коридору. Грей уже успел отпустить её руку и расправить широкую спину, таким образом позволяя Люси идти подходящим для неё темпом. Он опережал её всего на несколько шагов, но Хартфилия уже ощущала обосновавшуюся мрачность и гнёт обдумываний, домыслов. Она больше всего переживала за изменения в их с Греем отношениях, боялась, что теперь не сможет поделиться с ним всем на свете и не сможет…Просто не сможет. После войны с Арболесом они особенно стали нуждаться друг в друге, стали нуждаться в людях, что всегда понимали и открывали червоточины внутри них самих, позволяя не захлебнуться окончательно. Теперь девушка ощущала себя последним предателем и двуликим лгуном, что менял личину, стоило только среде опасно пошатнуться, угрожая раскрыть прикрытие. Она уже заранее знала, что не сможет долго, что загнётся и лишится самого дорогого. Чувства, что делаешь всё правильно. Чувства уверенности в себе. Каждая клеточка тела боязненно сжалась, а мурашки покрыли кожу, ощутимо впились страхом глубоко внутрь. — Проходи, — пониженно произнёс Грей, стоя подле открытой балконной двери, с коей струился спасительный свежий воздух, приятно ласкавший уставшее тело. Люси уже не удивлялась тому, что пропустила момент прихода в неведомую доныне комнату, лишь дёрнула уголком губ и облегчённо ступила на крытый балкон. На улице давно обосновалась ночь, звёздами устелившая весеннее небо и грозно нависнувшая над двухэтажными жилыми домами Магнолии. Откуда-то издалека доносились гулкие возгласы и гогот трактирных пьяниц, что периодически замолкали, подчиняясь басовитой мелодии баяна и хлёсткому голосу моложавого парнишки. Фонари неуверенно отпускали рассеянный свет, который дрожал будто бы от прохладного ветра, вдоль мощённого переулка, а сам ветер приносил в прозрачных лапах аромат чего-то жаренного вперемешку со свежими природными мотивами с крутых холмов. Втянув в себя побольше тягучего, густого воздуха, Люси зажмурилась, осторожно улыбаясь и предплечьями облокачиваясь на парапет. Впервые в голове всё успокоилось, наконец-то приходя к заветному компромиссу, а переживания отступили, скрывшись за ширмой желанного уединения. Глаза радостно заблестели и начали со спокойным интересом скользить вдоль улицы, где иногда проходили компании друзей или семенили кошки. Слух так и цеплялся за бойкий голос парня, что с жаром рассказывал неразборчивую историю, быстро перемещаясь пальцами вдоль клавиш рокочущего инструмента и энергично двигая локтями в стороны. Неумолимо хотелось застыть в этом моменте и оборвать стремящийся поток времени, который впоследствии лишь заставит глотать солёную воду и задыхаться судорожными вдохами. — Забавно, не находишь? То, как нас изменило супружество, — Грей не смотрел на неё, только как-то совсем устало следил за протекающей внизу активностью. Он по-прежнему стоял позади девушки, что заставило последнюю удивлённо обернуться. Люси еле подавила безнадёжный выдох, когда в полной мере осознала тему, на которую Грей с ней решил заговорить. Язык намертво прирос к нёбу, а губы поджались, обрекая любую попытку складного разговора на неудачу. Она вновь отвернулась к обзору на улицу и всё-таки позволила сорваться тихому издыханию. Повела плечами и приоткрыла рот, стараясь мысленно сформировать реплику. — Не могу вспомнить, чтобы кого-то брак оставлял прежними, не в его стиле. Изменения идут рука об руку со столь ответственной и серьёзной переменой, как супружество. От нас зависит лишь выбор, а дальше… — Хартфилия сглотнула, отмечая подозрительное сходство, кое в действительности не планировалось. Она точно не хотела выдавать что-то столь муторное и по-философски грузное, оно вырвалось машинально. — Я только хотел отметить твой более сдержанный стиль одежды и... — Грей помолчал, будто размышляя: стоит ли продолжать, но всё-таки добавил, не без смеющегося выдоха, — Раздеваюсь я теперь только в особенных случаях, — он подошёл к ней ближе без тени улыбки, с руками, заправленными в карманы, прямой спиной и весьма будничным тоном, но Люси всё равно услышала знакомую нотку саркастичного самодовольства. Опираясь кистями на балконные ограждения, Хартфилия чуть выпрямилась и незаметно окинула созидателя кротким взором, надеясь узнать мотивы. Её разуму не шибко нравилась обстановка и ситуация взаимного отшельничества, но вот грудь заходилась сладостными мотивами юного обожания и горящей жадностью обладания заветным моментом, поэтому на более дерзкие заискивания девушка просто не могла решиться и дико скучала по недавнему времени, когда она ещё не была столь одержима душевными склоками. — А особенный случай у тебя по нескольку раз на дню, — апатично и как-то бездумно произнеслось это замечание, пока Люси отсутствующе глядела по правую сторону от Грея, а затем, резко и совершенно ей неподвластно, внутреннее сопротивление всему тому, что сейчас чарующим напевом разливалось у сердца, перевесило и опять, только не опять, стало так уныло и гадко, — О, ну тогда ты смело можешь назвать меня настоящей дурой или упрекать себя, ведь я не имею ничего общего с медиумами и прочей ересью, и не могла догадаться, что именно ты имеешь в виду, — весьма грубо и куда громче выпалила заклинательница и в изумлении расширила глаза, когда жёсткий конец предложения донёсся до её уха. Она никогда не была считала себя человеком, способным выплеснуть ушат неконтролируемой агрессии на невиновного, даже не подозревала, что в ней существует подходящая точка кипения. Отчаянно зажмурилась до разноцветных узоров перед глазами и прерывисто выдохнула, стараясь успокоить взвившуюся волну непонимания и усталости под кожей, что кипятком заполнили всё существо. Неуверенно повернулась в сторону молчащего друга и замерла, столкнувшись c незаметной, полной немого понимания улыбкой. Глаза защипало, а губы задрожали, рука взметнулась к ним — прикрывая. Девушка прекрасно знала, что ни черта он не понимает и уж точно понять не сможет. Она неожиданно ощутила себя самым одиноким человеком на всём белом свете, ощутила жгучее желание захлебнуться в слезах и наконец-то прекратить метания. Шумно втянув в себя воздух, Люси незамедлительно отвернулась, стараясь сдержать потенциальную сырость на покрасневших щеках. Хартфилия чувствовала как организм напряжён, как нечто закипает внутри, как тяжело сделать обычный вдох — лёгкие сдавливало обручем всё сильнее, и девушка начала осознавать, что простое нахождение рядом с ним её убивает. Следующие слова и действие были подобны удару рака-богомола под водой, — они вмиг испарили пространство, обрубая оставшиеся крупицы контроля ситуации. Фуллбастер сделал широкий шаг в сторону девушки и осторожно дотронулся до точёного подбородка, заставляя заклинательницу неуверенно повернуться и распахнуть ошеломлённый взгляд. Ей показалось, что кислород окончательно перестал находить способы проникновения в выдохшийся организм. Грей аккуратно провёл костяшками пальцев вдоль нижней челюсти, заставляя девушку непроизвольно приподнять голову, и медленно стал подниматься к уголку левого глаза. В эти мгновения он ни на секунду не отвлекался от созерцания нежной кожи под касаниями, что постепенно становилась всё горячее. Люси словно завороженная следила за изменениями на лице друга, неожиданно она поймала себя на мысли, что в такт движениям незаметно клонит голову, стараясь впитать в себя целиком и полностью момент, что никогда больше не повторится. Ланиты запылали пуще прежнего, а грудь задрожала, превращая тихое дыхание в судорожные выдохи. Добравшись до виска, Грей поднял острый и, ставший резким от осознания, взор на огромные глаза перед собой. Люси как-то отстранённо отметила, что в этот самый момент с его взгляда сошла мутная поволока и глаза прояснились. — Твои глаза, — негромко начал он, до сих пор держа кисть на уровне виска, — Я с самого твоего первого дня в гильдии удивлялся тому, как они тебя выдают. Благодаря им ты буквально превращаешься в открытую книгу, — он ломано усмехнулся, продолжая всматриваться в прямое доказательство его слов. Хартфилия внимательно вслушивалась в каждый выдох, что совершали губы напротив, она, казалось, превратилась в один сплошной орган чувства, который пропускал через себя с предельной точностью всё, что происходило на данный момент. Каждое его слово было подобно разряду тока, а цепкий взгляд заставлял внутренности трепетать в приятной неге. Она захлёбывалась одним его присутствием. — Они подобны раннему льду, стоит только надавить — и все эмоции заплещутся на поверхности, обнажая истину. Мне нравится это, но тебе подобная открытость принесла не мало проблем, — хрипотца прорезалась в утробном голосе, а рука медленно соскользнула с лица девушки. Люси поймала её около талии скорее машинально, нежели с чётким обозначением. Она просто захотела продлить ощущения от соприкосновения с его кожей. В голове стоял шум, что не позволял проанализировать действия и немедленно прекратить, поэтому девушка, находясь по ощущениям в сомнамбулизме, опустила взгляд на его руку и начала перебирать пальцами по ладони. Она чувствовала эту грубую кожу, видела большую, сильную ладонь, зримо отличающуюся от её миниатюрной, холёной. На ней проступали вены, струясь прямиком к длинным невообразимо холодным перстам. Заскорузлая кожа пробирала до мурашек, ощутимых чисто физически. Люси осторожно провела по ребру ладони, неловко перебираясь на её тыльную сторону. Нервы накалились до предела, разъедая оболочку и оголяя нейроны с аксонами. Сердце учащённо забилось, а в глазах застыл немой восторг от понимания…Он позволял. Позволял детскому упоению осуществиться. Она смогла дотронуться до кого-то столь желанного и бесконечно отчуждённого. Мелкие рубцы, попадающиеся то тут, то там, открывали миру дрожащую улыбку, а прикосновения к ним становились слишком чувственными и трепетными. Но вдруг в голове что-то перещёлкнуло, заставляя неожиданно вздёрнуть голову и отпустить чужую ладонь. Хартфилия столкнулась с пронзительным взглядом, что не давал возможности быть прочитанным. Она отступила на пару коротких шагов назад и дико мотнула головой, закусывая губы. Перед глазами стояла картина со стороны. Она дала себе волю дотронуться до него далеко недвусмысленно, не сдержала порыва, и чувства просочились наружу. Девушка яснее всего разобрала во внутренней какофонии сожаление и вину, они всецело завладели сердцем, затопили существо, грозя слезами и ненавистью к самой себе. Сжимая ладони в кулаки, Хартфилия обошла созидателя и, оказавшись у него за спиной, обернулась, проговаривая: — Мы с Нацу пойдём, Хэппи нельзя надолго оставлять одного. Голос прозвучал весьма твёрдо, но зазвенел на конце фразы. Девушка не имела ни малейшего понятия: зачем он дотронулся до неё и почему не оттолкнул, когда это сделала она. Не знала, о чём он думает, и не подозревала, что нужно было сказать в этой ситуации, но окончательно Люси осознала лишь одно — больше она не позволит себе подобной слабости.