Барьеры

      Погода заключительного месяца весны, казалось, менялась подстать настроению Джерарда, медленно вышагивающего вдоль улиц в сторону небольшого парка: небо затянуло плотным слоем грязно-синих туч, позволявшем солнечным лучам лишь изредка проливать тусклый свет на холодную землю, а ветер, преисполненный желания сбить кого-нибудь с ног, с каждым дуновением набирал обороты.       Очередной рабочий день подходил к концу, и Джерард, как обычно дождавшись прихода Джека, в кои-то веки явившегося вовремя, захватив свою серую сумку и перекинув ее длинную лямку через плечо, вышел из магазина навстречу пробирающим потокам ветра, больше характерных для середины ноября, нежели мая. В тот день он остался без машины, по собственной глупости позабыв ее заправить, но на деле у него была уйма времени и паршивое настроение, никоим образом не желающее меняться, так что Джерард был вовсе не против небольших прогулок. Плотнее закутавшись в пальто, он размышлял о предстоящем пути домой, и вскоре, повинуясь пришедшей на ум идее, завернул в небольшую лавку, из которой вышел с пакетиком разномастных зерен.       Добравшись к первой приглянувшейся парковой скамейке, неподалеку от которой сгрудилась кучка птиц, опустился на нее и открыл пакетик, взял небольшую горсть и рассыпал по земле. Птицы, едва корм с тихим треском опустился на мощеную дорогу, тут же приблизились и принялись поклевывать тротуар.       Приподняв воротник пальто, Джерард молча наблюдал, как с каждой брошенной горстью к нему слетается все больше и больше птиц, в частности голуби, и как с каждым легким взмахом руки он будто бы терял крохотную часть скопившегося в нем напряжения. Он будто бы становился частью птичьей стаи, постепенно превращаясь во взъерошенного черного голубя с небольшими серыми вкраплениями на боках. И один только бог знал, как сильно ему хотелось взлететь и упорхнуть подальше отсюда.       В пакете оставалось еще несколько горстей, когда, направляясь к выходу из парка, рядом с ним кто-то остановился. Затерявшийся в собственных мыслях Джерард, чей взгляд был буквально прикован к вышагивающим под его ногами птицам, заметил чье-то присутствие лишь после того, как к нему обратились напрямую:       — Джерард? Это ты? — произнес хриплый мужской голос, показавшийся Уэю знакомым. Он поднял глаза, встречаясь с пасмурным небом и выделяющимся на его фоне тёмным силуэтом.       Едва зрение парня сфокусировалось на испещрённом морщинками лице, Уэй почувствовал, как внутри него что-то резко оборвалось, и на этом месте образовалась воронка, медленно затягивающая в себя все его нутро. Лицо парня окатило выражение крайнего удивления вперемешку с лёгким испугом, в то время как на физиономии мужчины, одетого в похожее пальто, бордовый шарф, серые брюки и до блеска начищенные черные ботинки, не дрогнул ни единый мускул.       — От-тец? — выговорил наконец Джерард, пристально следя за присевшим рядом Дональдом.       — А кто же еще? — в голосе мужчины улавливались призрачные веселые нотки, но лицо его оставалось неизменно серьёзным. — Что ты делаешь в Бельвилле?       Джерард, задержав взгляд на отце, отвернулся обратно к птицам.       — Навещаю маму и брата, — на сколько было возможно ровным голосом ответил парень. — А ты?       — Приехал забрать кое-какие вещи из офиса, — он, последовав примеру сына, обратил свое внимание к птицам.— Полагаю, ты уже в курсе всего?       — Да, — коротко ответил Джерард с таким же хмурым выражением на лице, каким было небо в тот ненастный майский день.       — Ладно, — Дон едва заметно кивнул, затем помедлил несколько секунд и вновь заговорил. — Надеюсь, у тебя все в порядке, сын? Неважно выглядишь.       Парень продолжал молча наблюдать за птицами, всеми силами пытаясь скрыть недоумение, обиду и боль, обернувшиеся черной дырой в его груди. Казалось, то же самое происходило и в голове. И как бы ему того ни хотелось, он совершенно не собирался сокрушаться перед человеком, находившемся на определённой дистанции всю его сознательную жизнь, и в конечном счете сбежавшим на другой конец страны.       Он озвучивал ответы, не предполагающие дальнейших пояснений или новых вопросов, потому что понимал одну важную, но ранящую до глубины души вещь: любое сказанное им слово не имело ни грамма смысла для человека, сидящего по левую руку от него. Теперь у Дональда Уэя была новая семья, которую он любил и о которой заботился, позабыв о прошлой, «неудачной» жизни.       Мысли Джерарда наполнились словами, рвущимися к свободе, но уже заранее заживо похороненными среди кучи подобных им мыслей, гниющих где-то на задворках его сознания:       я лишился работы в Нью-Йорке, папа, и снова погряз в дерьме, папа, поэтому я вернулся домой, папа, но здесь стало еще хуже, потому что ты оставил нас, папа, и я снова встретил Фрэнка, того самого, что постоянно портит мне жизнь, папа, и кажется я чуть не трахнул ребёнка, папа, и, возможно, теперь мне светит срок, папа, еще я нашел дерьмовую работу в магазине, потому что больше ни на что не способен, папа, но ты ведь всегда знал это, правда, папа? так что, спросишь еще раз, все ли у меня в порядке, папа? теперь у меня есть веская причина выглядеть «неважно» в твоих гребаных глазах? папа?       Джерард медленно поднялся и устремил тяжёлый взгляд в сторону наблюдающего за ним Дона. Задержавшись на нем на несколько секунд, парень, опустив глаза к полупустому пакету, неожиданно улыбнулся уголками губ. Он сказал:       — У меня все отлично, — рука, удерживающая пакет, сменила положение: оставшиеся зерна разноцветным градом посыпались на землю, приманивая к себе проголодавшуюся стайку птиц.— Надеюсь, что и у тебя тоже.       Он потянулся к мусорке, больше не обращая на отца, смотревшего на него холодным взглядом из-под густых бровей, никакого внимания.       — Прощай, папа.       На ходу поправив высокий ворот темного пальто, Джерард размеренным шагом преодолел ворота их старого парка, превозмогая порывы холодного ветра, обдувающего его лицо.

***

      В голове Фрэнка целые сутки царил полный кавардак, не позволивший ему сомкнуть глаз прошлой ночью. После неудачной встречи с Джерардом Фрэнка осаждали назойливые мысли, в конечном итоге сподвигнувшие его набрать номер Майки и выдать тому все под чистую.       Фрэнк находился дома, как обычно закрывшись в собственной спальне, и поэтому звонил с домашнего — благо длинный провод, берущий свое начало в дальнем углу коридора, вполне позволял протащить телефон в самую дальнюю комнату. Майк ответил почти мгновенно, но не успел он сказать и пары слов, как с другого конца на него обрушилась целая тирада в исполнении Фрэнка Айеро, суть которой заключалась в одной очевидной, но до какого-то момента неуловимой мысли: Джерард связался с Купером, и теперь у него проблемы.       Озарение пришло сразу после ухода Уэя из бара. В тот вечер, задержавшись в забегаловке на каких-то полчаса, Фрэнк, пялясь на сгущающиеся сумерки и ухудшающуюся погоду сквозь начищенное стекло, раз за разом мысленно прокручивал их с Майки разговор, состоявшийся на кухне Уэев несколько дней назад. Все последующее время после разговора в его мыслях непрестанно всплывал небольшой фрагмент:       — Он собирается прийти на ваш концерт. На кой-то черт спрашивал с кем я собираюсь туда пойти.       — Так, ты сказал ему? С кем пойдешь.       — Ну да. Я сказал, что это Джерард.       Но Фрэнк все никак не мог понять, отчего каждый раз к нему возвращался. Вплоть до момента, когда все мысли наконец слились воедино, а недостающие пазлы объявились сами собой и в конечном итоге превратились в целостную картинку.       — Говорю тебе, Майки, Янис все знает, — взволнованно выпалил Фрэнк, накручивая длинный провод на кулак.       — О’кей, ладно… погоди минутку, друг, — последовала секунда тишины, после чего Майк со вздохом продолжил. — Слушай, если Янис уже давно все знает, то почему не надрал ему задницу, например, ещё на прошлой неделе? Нахрена ему дожидаться вашего концерта, если он мог просто подстеречь его у магазина? Что-то здесь не сходится, понимаешь.       — Я знаю, но, — он поджал губы, ясно осознавая правоту Майкла, но что-то внутри (что-то, похожее на то, что обычно называют «шестым чувством») продолжало яростно сопротивляться, не позволяя окончательно успокоиться, — я не знаю, что творится в его башке, но, Майки, что если я прав? Что если у этого отморозка созрел какой-нибудь извращенный план?       — Вполне возможно, — задумчиво ответил Майк.       — Я не хочу, — он запнулся, — ну, ты знаешь…       — Чего? — на мгновение Фрэнку показалось, будто в голосе Майка мелькнула усмешка, так что он не спешил с ответом. — Фрэнк?       — Не хочу, чтобы у вас, ребята, были проблемы, — уклончиво закончил парень.       На том конце Майки вдруг явственно расплылся в улыбке:       — У нас? — он тихо усмехнулся, — Господи, Фрэнк…       — Что? — буркнул Айеро и дернул провод сильнее обычного; вздрогнув, он быстро его отпустил, дабы ненароком не сломать единственный в доме телефон.       — Ничего, забудь, — Майк больше не смеялся, вернувшись к их небольшой проблеме. — Я поговорю с Джерардом, думаю, он имеет право знать, что вляпался, верно? Но, знаешь, судя по всему, он вообще не заинтересован куда-либо идти в ближайшее время. Вы, парни, странно себя ведете, но наверное это не мое дело. В общем, я все сделаю и потом тебе позвоню, лады?       — Да, супер, — сухо кинул Фрэнк, после чего они оба отключились.       Вернув трубку на положенное ей место, Фрэнк перевел глаза в сторону подушек на неубранной кровати и, немного помедлив, вытащил мобильник из-под одной из них. Уставившись на экран раскладушки, в одном из уголков которого мелькало оповещение о пропущеном звонке, парень еле заметно нахмурился и прикусил губу изнутри. Несомненно, звонок был от Джамии — она звонила ещё утром, в тот самый момент, когда Фрэнк наконец прикрыл веки и погрузился в дрему без какого-либо желания отвечать и в принципе подавать признаки жизни. Поэтому, буквально наощупь отключив звук, парень мысленно дал себе обещание перезвонить девушке сразу после пробуждения.       Он не спал уже несколько часов к ряду, но постоянно тянул время и не делал никаких попыток откопать телефон в груде постельного белья, пусть сам ясно осознавал, что рано или поздно ему придётся его найти. Хотя бы потому, что ему было крайне необходимо держать связь с Майком, который совершенно точно не собирался перезванивать ему на домашний. Скорее всего, в итоге он просто пришлет ему текстовое сообщение, несмотря на то, что пообещал позвонить: порой Майки устраивал телефонным звонкам настоящий бойкот и общался исключительно через смс. К тому же, он не мог просто взять и забрать себе общий телефон.       Фрэнк нажал на кнопку и перешел в меню последних вызовов. Рядом с именем Джамии расположилось пять пропущенных, при виде которых внутри образовалась неприятная смесь вины и стыда. Поразмыслив с минуту над словами, которые он должен сказать в свое чертово оправдание, и шумно выдохнув, Фрэнк нажал кнопку вызова, а после медленно поднес телефон к уху, в динамике которого послышался первый гудок.

***

      Джерард вернулся домой посреди их телефонного разговора, из-за чего младшему Уэю пришлось ненадолго отойти и убедиться в том, что это действительно был он. Встретив брата приветственным жестом, осторожным взглядом он проводил его до двери подвала и подумал, что сегодня Джерард выглядел куда хуже обычного.       Поспешно попрощавшись с другом на том конце провода, Майк убрал телефон в карман и неуверенно приблизился к комнате брата.       — Хэй, Джи, — приоткрыв дверь, негромко сказал Майк и проскользнул внутрь. — Можно тебя на пару слов?       Спустившись, он обнаружил Джерарда сидяшим на кровати в скрюченной позе: он сильно сгорбился, отчего его позвоночник проступал через тонкую одежду, а руки закрывали лицо и слегка придерживали пряди чёрных волос, как если бы он намеревался вырвать их с корнем секундой ранее. Парень молчал, и по его нарягшейся фигуре было ясно, что любое неверное движение (точь-в-точь как с отлежавшимся динамитом) или звук мог привести его к детонации.       Матрас с тихим скрипом прогнулся под опустившимся на него Майклом, молчаливо присевшим рядом с братом.       — Джи, — осторожно начал парень, коротко взглянув на застывшего в одной позе Джерарда, — скажи мне, что с тобой? Обещаю, станет легче.       Он замолчал, терпеливо ожидая ответа, который Джерард озвучил только через минуту.       — Сегодня я был в парке, — сказал он, не отнимая ладоней от лица, — в том самом, куда мы с тобой постоянно ходили кормить уток. Помнишь, как однажды к нам подошла какая-то бабуля и сказала, что мы зря кормим их хлебом? Что из-за него птицы чувствуют себя плохо, а вода, если в нее попадает хлеб, портится. После того раза мы начали покупать корм в небольшом магазинчике рядом с парком и больше никогда не кормили птиц чем-то, кроме него. После работы я чувствовал себя паршиво, как и всегда до этого, и решил сходить в парк, покормить птиц. Чтобы почувствовать себя лучше. Я не знал, что еще я могу сделать, так что я просто пошел. И знаешь, Майки, — он убрал руки и волосы с лица, сел ровнее, — мне полегчало. Я представил себя птицей — черным голубем, и подумал о том, как было бы здорово взлететь. Отпустить все, сбросить балласт и просто вспорхнуть, — его губ коснулась тень улыбки. Майк, глядя на брата глазами, полными понимания, мягко опустил ладонь на его спину. — И все было в порядке, пока я не встретил нашего отца.       — Отца? О чем ты? — Майк недоуменно сдвинул брови.       — Он подошёл ко мне, когда я сидел там. Я бы наверное даже не заметил его, если бы он сам не отозвался. А потом он сел рядом со мной и, вместо того чтобы сказать что-то толковое, спросил, что я делаю в Бельвилле, — из его горла вырвался слабый нервный смешок. — Я ничего ему не рассказывал. Потому что понимал, что ничего больше не имеет значения. Для него мы больше ничего не значим, Майки, — он заглянул в лицо брата и сморгнул слезу, из-за которой стало еще противнее. — Потому что все, зачем он приехал сюда — какие-то ебаные вещи в его занюханном офисе. Не мама, не ты и уж тем более не я. Он не сказал ничего стоящего, Майк. И я почему-то почувствовал себя уткой, в голодном приступе проглотившей огромный кусок размокшегося хлеба. Но теперь он гниет где-то посередине кишки и медленно убивает меня.       Рука Майкла неподвижно лежала на его спине, улавливая мелкую дрожь, короткими волнами пробегающую по телу Джерарда. Он тихо вздохнул, переведя глаза с брата куда-то к полу, пока старший Уэй пытался успокоить собственное дыхание.       Через несколько минут Джерард окончательно угомонился, а рука брата покинула его тело и опустилась на кровать. Все еще созерцая пол под их ногами, младший заговорил:       — Это похоже на него, — сказал он. — В тот день, когда он ушел, он не тратил времени на объяснения, знаешь. Это был декабрь: зимние каникулы, канун Рождества и все такое. Фрэнк как всегда пришёл в гости и мы сидели на кухне, что-то ели и о чем-то болтали… А потом мы услышали шум и как отец ругнулся где-то на лестнице. Я вышел проверить в чем дело и застал его в дверях с полным чемоданом вещей. Он определённо пытался смыться как можно скорее: едва натянул пальто и ботинки, а уже взялся за ручку двери. И он бы ушёл, ушёл без каких-либо слов… Господи, он даже не собирался увидеть меня напоследок, Джи, — лицо Майкла исказилось болью — чувством, теперь постоянно их преследовавшим. Джерард молча наблюдал за братом, на физическом уровне ощущая, как образовавшаяся внутри него воронка расширяется и безжалостно сжирает внутренности. — Я окликнул его, начал задавать вопросы, но… все, что он сделал: хлопнул меня по плечу, будто старого приятеля, и приказал долго жить. «Прощай, аллигатор! До свидания, крокодил, не забывай, пиши!»* Вот, как это было, Джерард. Вот он, наш отец, во всей своей блядской красе.       Джерард безотрывно взирал на брата с глубоким чувством вины и сожаления во взгляде.       — Не надо этого, Джи, — сказал младший, едва увидел виноватое лицо парня. — Твоей вины здесь нет, ты даже не знал ни о чем. Так что… просто, пошел он нахрен. Пошел нахрен, Дональд Уэй, — последнее он произнес с нажимом.       — Да, — невесело усмехнувшись, кивнул Джерард. — Пошел ты нахер, Дональд Уэй.       Они переглянулись и слабо улыбнулись друг другу, после чего Джерард потер лицо ладонями и ненадолго запустил их в волосы. Он шумно выдохнул и прикрыл глаза, а затем вдруг вспомнил:       — Ты, кажется, хотел о чем-то поговорить?       Брови Майка сдвинулись на долю секунды, в течение которой он пытался припомнить с какой целью он вообще пришёл сюда.       — Да, точно, но… Джи, мне кажется, на сегодня с тебя уже хватит дерьма.       — Давай оставим его прямо здесь и сейчас, чтобы впредь было поменьше, ладно? — Джерард устало взглянул на него из-под густых ресниц. — Говори, братишка.       — О’кей, — он выдохнул, — в общем, я собирался сказать, что… В нашей школе есть два братца, Брэд и Янис Куперы. Так вот, я думаю, с одним из них ты наверняка знаком, — едва заметно переменившееся выражение лица Джерарда говорило само за себя, поэтому Майк продолжил, — и, боюсь, его старший брат от этого не в восторге. Короче говоря, он, кажется, собирается надрать тебе зад. Возможно, на концерте группы Фрэнка, но мы точно не в курсе.       — Мы? — левая бровь старшего Уэя нервно дернулась, а в голосе чувствовалось напряжение.       — Ну да… Я и Фрэнк, — неловко закончил Майки.       — Ну конечно, черт возьми! — Джерард подскочил на месте и встал перед братом. — А не по его ли вине этот ваш… как его там… чего-то от меня хочет? Он, блять, рассказал тебе все, после того как поговорил с Брэдом в том баре? Так вот тебе новость: я НЕ трахал его! Потому что, если бы такое было, я бы точно запомнил, но я нихрена не помню, Майки! — если быть точнее, в его голове иногда мелькали странные события того вечера, но Джерард не придавал им особого значения, с каждым разом от них отмахиваясь. — А он, твой ненаглядный Фрэнки, заставил его смыться, что значит, наверняка сказал или сделал что-нибудь в своем ебучем духе! Как думаешь, а, Майки? — Джерард крутанулся на месте, чтобы проделать путь от кровати до стола и в конце концов упереться в него задницей. Он сложил руки на груди и теперь с нескрываемым раздражением взирал на брата.       — Какого хрена? — возмущенно выдавил младший. — Блять, Джи, успокойся сейчас, ладно? — Майки поднял ладони в защитном жесте. — Я верю, что ты никого не… иисусе,  — он состроил мину, подобную той, что делают дети, когда кто-то из взрослых упоминает слово «поцелуй» по отношению к ним. — Ты просто не знаешь этих ребят, у них с башкой есть определённые проблемы. Брэд трахается со всеми направо и налево, а Янис просто буйный идиот и ему на постоянной основе нужно кого-то бить. И он всегда, всегда находит тех, кто ему нужен, а тебя он нашел ещё до того, как вы с Брэдли потягивали пивко в той новой забегаловке. Он какое-то время назад спросил меня с кем я пойду на концерт, и я по глупости любезно ему сообщил. Фрэнк тут не при чем, чувак, поверь мне.       Джерард оставался стоять на месте в прежнем положении, покусывая нижнюю губу изнутри и прожигая очередную дыру в младшем брате.       — Допустим, все так, как ты сказал, — согласился он, — но почему концерт? Что в нем такого важного?       — Мы понятия не имеем, — Майк мотнул головой. — Но будет лучше, если ты там не появишься.       — Можно подумать, я собирался, — он прыснул. — Айеро — не мой дружок.       — Но он же вроде как звал тебя, — парень обвел брата недоверчивым взглядом. Серьёзное лицо Джерарда не изменилось ни на йоту. — О’кей, сейчас уже все равно, так что…       — Я работаю в пятницу, — вдруг выдал тот. — Концерт в пятницу, верно? У меня смена до закрытия.       Майк сдержал язвительную ухмылку, после чего сказал со всей возможной серьёзностью:       — Тогда будь осторожен, этот кретин будет неподалеку.