За Желтым ручьем, за Седым перевалом

Туманное утро сменилось серым днем, к полудню проглянуло блеклое солнце, не способное прогнать сырость. Айлен фыркнул, смахнул с лица упавшую с ветки каплю, натянул капюшон и подхватил плетенку с брусникой. Отсюда до Дымной скалы, к которой прилепился дом Крайса, было несколько миль, и стоило поторопиться, хотя в доме никто не ждал — хозяин ушел три дня назад. Крайс пропадал довольно часто, но так надолго — еще ни разу. Перехватив ягоды поудобнее, Айлен поднял глаза и запнулся — невдалеке стоял волк. За время, проведенное на землях клана, он много раз встречал волков-двуликих. Те всегда останавливались поодаль, принюхивались, пристально разглядывая, после чего исчезали в лесу. Однажды Айлен наткнулся на медведя — обычного зверя, не двуликого. Не успел испугаться, как по примеру волков-оборотней тот втянул носом воздух, заворчал, попятился в кусты, где и скрылся с концами. Волк в человечьем обличьи попался на глаза Айлену впервые. Молодой, черноволосый, обнаженный — как все двуликие после оборота, он стоял, небрежно опираясь на ствол дерева, и улыбался. Айлен настороженно на него уставился, не понимая, чего ожидать — по словам Крайса, волки к нему без нужды не совались. К тому же кугуар в зверином облике был в полтора раза крупнее любого двуликого волка, хотя против стаи — случись такое — Крайсу было не выстоять. — Ты Айлен, — двуликий прищурился. — А ты красивый. Айлен нахмурился: — Что тебе надо? Откуда меня знаешь? Волк фыркнул: — Тебя все знают. Волчицы бегают поглазеть, на кого кугуар их променял. Никак не могут смириться, что ты человек. Айлен собрался спросить — стоит ли бояться, но прикусил язык. Двуликие — звери, пусть и разумные. А зверю нельзя показывать страх, даже прикрытый язвительностью. — У тебя необычные волосы, — волк шагнул ближе, протягивая руку к голове Айлена, но тот сердито отшатнулся. Волосы как волосы. Непонятного цвета: темные пряди вперемежку с рыжеватыми, частью выгоревшие на концах. А сбоку — вообще клок будто пеплом присыпанный — Айлен рассмотрел его в кусок зеркала, который нашел в доме Крайса. — Если бы не запах — сошел бы за нашего. Кусты затрещали, и на поляну выскочил здоровенный кугуар. Обернулся человеком еще в прыжке, приземлился за спиной волка и молниеносно схватил его за горло: — Кто тебе разрешил подходить к моему человеку? Волк заскулил и упал на колени. Будь он в зверином облике — уже бы елозил брюхом кверху, поджимая хвост. — Щ-щ-щенок. Прочь отсюда! Крайс отшвырнул его в кусты и брезгливо отер ладонь. Сурово глянул на опешившего Айлена и проворчал: — Где тебя носит? Я полдня вынюхивал след, чтобы застать тебя с волком! Айлен задохнулся: — Он сам ко мне прицепился! А ты… Пропал на несколько дней, а теперь… — он отвернулся, пряча лицо. Крайс чуть смягчился: — Дела задержали. Рыси вконец обнаглели, пришлось преподать урок. Айлен навострил уши — он был не прочь послушать про рысей, но Крайс велел: — Пойдем. Скоро начнет темнеть, нечего одному по лесу шастать. Даже если это мой лес. Он покосился в сторону кустов, куда улетел волк, обернулся зверем и деловито потрусил в сторону дома, тихим порыкиванием поторапливая Айлена. В доме Крайс первым делом содрал с Айлена куртку, вытряхнул из прочих одежек и стал жадно обнюхивать. Заурчав от предвкушения, бесцеремонно взвалил его на плечо и потащил в купальню. Опустив в воду, быстро вымылся сам, отфыркиваясь и поднимая брызги. Затем ловко взобравшись на край и расставив ноги, притянул к себе Айлена. Тот понятливо открыл рот и расслабил горло, принимая член до упора. Крайс, запрокинув голову, тихо постанывал, придерживая ему затылок и помогая насаживаться. Айлен свыкся с ритуалом, который приходилось исполнять каждое утро. Двуликий не уходил из дома, не заполнив Айлена спермой, часто — с обеих сторон. Брать в рот стало привычным и не вызывало протеста — его привлекал запах Крайса, он стал наслаждаться упругой головкой под языком, скользящей под ладонью кожей плоти. А еще пьянила власть, когда Крайс, теряя разум, рычал и вжимал в себя Айлена так, что он, невольно давясь, утыкался носом в пах. С обычным же соитием Айлен попросту смирился — процесс не слишком ему нравился, хотя Крайс каждый раз вынуждал его кончить. Приходилось терпеть каждую ночь, часто не единожды, а иногда — еще утром и вечером, за исключением дней, когда двуликий отсутствовал. Крайс кончил с рыком, подождал, пока Айлен сглотнет, потрепал его по волосам и потащил в постель. Похоже, он соскучился по игрушке, которую тут же принялся вылизывать — еще тщательней, чем обычно. Эти ласки очень нравились Айлену. Горячее дыхание на коже, язык — то шершавый, то влажно-жаркий, особенно усердный между ног. Крайс при этом обычно урчал, покусывал ягодицы, норовя оставить следы зубов. Сейчас он уложил Айлена на спину и сразу приник к паху, уткнулся носом в мошонку и принялся работать языком, а потом всосал по очереди яички. Айлен вскрикнул и перехватил член у основания: — Крайс, я сейчас… Тот рыкнул и, перевернув Айлена на живот, подхватил стоящий поблизости пузырек с маслом. Мазнув по члену, надавил горячей головкой на анус, плавно вошел. Айлен подавил стон — боль была мимолетной, и потом Крайс всегда его зализывал, попутно стараясь загнать внутрь вытекающее семя. Сегодня двуликий был ненасытен, словно старался наверстать упущенное. Кончил в первый раз и, не выходя, продолжил стискивать и урча облизывать Айлена, пока тот не ощутил в себе снова твердеющую плоть. После, содрогнувшись повторно, Крайс вылизал чуть припухшие края входа, лаская рукой член и мошонку Айлена, дождался крупной дрожи, обтер руку простыней и улегся, притиснув того к груди. — Еще раз увижу щенка рядом с тобой — оторву ему голову. Айлен выплыл из расслабленной неги, чуть повернулся, вопросительно подняв бровь. — Я про Шерда, — пробурчал Крайс, переворачиваясь на спину и укладывая Айлена на плечо. — Он родной племянник Ульриса, волчьего вожака. Тот носился с ним как с писаной торбой и вконец разбаловал своенравного засранца. — Помолчал, затем злорадно хмыкнул: — Ничего… Быть щенку у рысей — вожаки уже договорились. Айлен приподнялся, заглядывая Крайсу в лицо: — Что там с рысями? Почему тебя долго не было? Тот чуть нахмурился и, помедлив, словно сомневаясь — стóит ли, стал рассказывать: — Говорят, что демоны Южных земель пошли на север, сгоняя двуликих с их мест. Сначала побежали койоты — степные шавки никогда ни с кем не воевали. Следом двинулись леопарды — им демоны тоже не по зубам. Побродив, пятношкурые осели на землях рысей. Те попытались дать отпор, но получили по хребту. Тогда рыси сунулись к снежным барсам, от которых тоже знатно огребли, а после явились к волкам и заявили права на приграничье. Волки хорошенько их потрепали, но куцехвостые не унялись и решили, что могут нам ставить условия. Пришлось объяснить, что они не правы. Крайс помолчал и добавил: — Ульрис обещал их пропустить к брошенным землям у Медвежьего озера. А с косолапыми рыси пусть сами договариваются. Айлен слушал затаив дыхание — Крайс никогда раньше не рассказывал о делах клана и своем в них участии. Но продолжения не последовало, и он решил кое-что уточнить: — Шерд сказал, что если бы не запах человека, он бы принял меня за волка. Это правда? — Ты не пахнешь человеком, — двуликий наклонился к макушке Айлена и глубоко вдохнул: — Ты пахнешь мной. Он отодвинул Айлена, встал, заметил плетенку с ягодами и удивленно спросил: — Ты что, собираешься их есть? — Я хочу сделать оленину в брусничном соусе, — пробурчал Айлен, не сумевший определиться, как понимать слова о запахе. — И нечего кривить мор… лицо — первый добавки запросишь. На следующий день Айлен засек Шерда меньше чем в миле от дома. Волк не приближался, упорно мозолил глаза и не отводил жадного взгляда. Это повторилось и на второй день, и на третий. Айлен нарочно уходил подальше, гадая, как Шерду хватает наглости шастать по кугуаровым местам. Волк, видя, что Айлен Крайсу о нем не докладывает, осмелел, стал подходить ближе и вовлекать в разговор. Сначала Айлен хмурился и молчал, а потом увлекся — Шерд здорово умел рассказывать, и он иногда сидел, открыв рот, слушая о приключениях волка в медвежьих землях, о шалостях с молодыми барсами или тайных отлучках за Желтый ручей. Айлен так к нему привык, что позволял садиться почти вплотную и брать за руку — правда, волк напоминал, чтобы до возвращения Крайса Айлен обязательно помылся. Как-то утром, проверяя распяленные соболиные шкурки, сохнущие неподалеку от дома, Айлен заметил кугуара, который был крупнее обычного зверя, но значительно мельче Крайса. Решив поначалу, что двуликую привлек запах мяса, что вялилось под навесом, он в нерешительности замер — против пумы у него не было шансов. Но та, не проявив интереса к еде, с изумленной мордой уставилась на человека. Айлен несмело шагнул вперед. Пума отпрыгнула в кусты и скрылась. Весь день она мелькала поблизости, но исчезала, стоило Айлену сделать к ней шаг. Он гадал, как поступит Крайс, застав чужачку на своей территории, и вечером получил ответ: двуликий, едва унюхав самку, обернулся зверем и пропал в ночи. — …А я тебе говорю — не учует! — Перестань, — Айлен дернул головой, уворачиваясь от настойчивой руки. — Он может вернуться в любой момент. И тогда ни тебе, ни мне не поздоровится. Айлен был сердит и растерян — Крайс отсутствовал почти неделю. По ночам, чтобы не было так страшно, Айлен заворачивался в одеяло и, чувствуя знакомый запах, засыпал. А днем Шерд не отходил от него ни на шаг. Плотнее запахнув плащ, Айлен уткнулся носом в мех, не глядя на волка, который с умильной мордой опять к нему подкатывал. Пару дней назад Шерд заявил: если кугуар не вернется — Айлена сожрут. Точнее, сначала трахнут всем поселком, а потом… — Если ты станешь моим — они не посмеют. Айлен не верил, что с Крайсом что-то случилось. Но в одном волк был прав: Айлен жив только потому, что находится под защитой. Он передернул плечами, в очередной раз скинув с плеча руку: — Хватит! Убери лапы. Шерд вздохнул с показной печалью: — Почему ты мне не веришь? Ты мне очень нравишься. И достоин лучшего, чем быть постельной игрушкой. Я возьму тебя младшим. Айлен фыркнул: — Люди не могут быть младшими двуликих. Крайс мне говорил. Шерд ехидно заулыбался: — Ты его больше слушай! Айлен нахмурился: — Не пойму — чего ты добиваешься? — Тебя, — с обезоруживающей прямотой ответил волк. — Я хочу тебя, Айлен. Тот сердито фыркнул и отвернулся, собираясь уйти — уже вечерело, а ходить в сумерках по лесу было верхом безрассудства. — Обещай, что подумаешь! — крикнул вдогонку Шерд. Айлен не ответил и заторопился домой. Не успел он скинуть плащ, как дверь толкнули. Толстый засов дернулся в пазах, Айлен замер. — Котенок, открой, — раздался из-за двери знакомый голос. Айлен подскочил, живо отпер дверь. Крайс стоял на пороге, выглядел сущим блудливым котом и нестерпимо пах самкой. Он шагнул вперед, не глядя запер дверь, зарылся в шею Айлена. Жадно вдохнул, тут же его схватил и потащил в купальню. Тот возмутился: — Отпусти немедленно! Крайс нахмурился: — В чем дело? — Ни в чем, — пробурчал Айлен, поправляя ворот рубахи. — Иди мойся. Фу… Крайс приподнял брови и склонил голову. Неожиданной подсечкой свалил Айлена на пол, прижал сверху и вкрадчиво-низким голосом поинтересовался: — Котенок, ты чем-то недоволен? У Айлена волосы встали дыбом. Он сглотнул и помотал головой. — Вот и хорошо, — удовлетворенно заметил двуликий. — Купаться, быстро! Спать ночью Айлену почти не довелось — Крайс как с цепи сорвался. «Кошак озабоченный! — со злостью думал Айлен, в очередной раз принимая в растраханную дырку Крайсов член. — Самки ему было мало!» Под утро мех одеяла стал тяжелым и жарким. Айлен попытался его спихнуть, но не вышло — когтистая лапа крепко прижала к постели, а шершавый язык прошелся по спине. Айлен испуганно дернулся и откатился — на кровати развалившись лежал Крайс в зверином обличьи. Он перевернулся на спину и потянулся, подставляя беззащитно-мягкий живот. Игриво дернул лапами, задев спинку и оставив царапину. Перекатился обратно, громко чихнул и обернулся человеком. — Доброе утро! — судя по виду, его настроение было отличным. — Угу, — буркнул Айлен и сбежал в купальню. Крайс без усилий его настиг и вынудил исполнить ритуал утреннего отсоса, который не доставил обычного удовольствия — Айлен злился. На Крайса, на самку, а больше всего на себя. Не мог понять — почему, и от этого злился еще больше. Слишком горьким стало напоминание, кем является Айлен: он — собственность кугуара, пусть и на время, игрушка и постельная принадлежность. А тот не преминул напомнить и после купания снова завалил на кровати, стянув с него поспешно надетые штаны. Айлен задергался, пытаясь выбраться из-под навалившегося тела, но Крайс только крепче его прижал и, привычно мазнув маслом по члену, стал неторопливо проталкиваться внутрь. — Меня уже тошнит от этого масла, — пробурчал Айлен, сглатывая сердитые слезы. — Почему оно все время воняет рыбой?! — Ммм… — Крайс прихватил загривок, прикусил, оставив след. Прошелся горячими губами между лопаток. — Тебя раздражает запах? Не говори, что беременный… Все равно не поверю. — Пошел ты! — огрызнулся Айлен, безуспешно дергаясь под двуликим. — Задрал уже, кошак озабоченный… Один трах на уме. Было горько, обидно и не совсем понятно — с чего вдруг так проняло. Но хуже всего стало, когда Крайс, задышав учащенно, полез скользкой от масла рукой к члену Айлена. А он не хотел! Брыкался и дергался, лишь бы не кончить, но кугуар был сильным и слишком опытным. И когда напряжение, что скрутилось внизу живота, плеснуло струей в руку Крайса, Айлен не выдержал — прикусил губу, только бы не взвыть в голос и не показать слез. *** Сытый и расслабленный, Крайс возвращался с охоты и посмеиваясь вспоминал, как Айлен злился. Он был таким забавным в своем негодовании, что двуликий не мог отказать себе в удовольствии его подразнить и лишний раз потискать. На подходе к дому Крайс почуял запах волка и враз напрягся. Замерев и принюхавшись, определил, откуда дует ветер, и направился в ту сторону. То, что предстало его глазам, на миг лишило дыхания. На расстеленном плаще со спущенными штанами, бесстыдно отставив задницу и выставив растраханную Крайсом дырку, расположился Айлен. Шерд, полностью обнаженный, пристроившись сзади, одной рукой с торопливой алчностью его оглаживал, а вторая меж тем рвано двигалась по волчьему дерзко торчащему члену. Айлен задавленно стонал, а когда волк жадно влез языком ему в зад, стал откровенно подмахивать. Крайс рванул к потерявшей нюх парочке, явно не ожидавшей, что их шалости будут раскрыты. Пинком отшвырнул Шерда, вдавил Айлена в плащ, прошипел: «Лежать!», навис над скулящим волком и зарычал: — Зарвался, щ-щ-щенок! — Схватил его за волосы и, надавив на челюсть, впечатал лицом в свой пах, задвинув член до упора волчьей глотки. Волк сильно поперхнулся, но справился быстро и без возражений принялся отсасывать. Крайс трахал его в рот безжалостно, не делая поблажек на возможную неопытность, и был уверен, что щенок не осмелится показать зубы. Шерд вдруг вскинул на Крайса глаза, полные обожания, и это до крайности взбесило кугуара. Он зарычал, вцепился тому в волосы и задвигался еще размашистее. Волк давился, но отсасывал старательно, не трепыхаясь и не протестуя. Жадно сглотнул и попробовал отодвинуться, вытирая слюну и слезы, но Крайс, удержав, не позволил. По-звериному оскалившись, он прорычал: — Я тебя не отпускал, щенок! — и Шерд послушно продолжил, ощущая, как обмякшая плоть наливается снова под не слишком умелым, но старательным языком. Крайс, все еще полный бешенства, вытащил член из волчьего рта, подтащил Шерда к сжавшемуся в комок Айлену, швырнул рядом на плащ. Вздернул Айлена и вибрирующим от ярости голосом — не громким, но оттого еще более пугающим, проговорил: — Я смотрю, вам двоим нужно напомнить, кто кому принадлежит. Он поставил Айлена над лежащим Шердом так, что промежность мальчишки оказалась перед лицом волка, и прошипел: — Тебе нравится его дырка? Так давай, не стесняйся! Вылизывай! Шерд, блестя глазами, чуть боязливо развел ягодицы Айлена и, бросив взгляд на разъяренного кугуара, приник к анусу. Крайс, раздувая ноздри, какое-то время наблюдал, низко рыча на одной ноте, а затем приставил член к Айленовой дырке и с размаху вошел. Айлену казалось, что он сейчас умрет. Было до ужаса больно и страшно — что еще придумает Крайс, чтобы унизить его перед волком? Да, он виноват, что повелся на волчьи речи, к тому же Шерд уверял, что не оставит на Айлене запаха, и Крайс ничего не узнает. А еще хотелось себе доказать, что он не только игрушка… Уткнувшись в руку и зажимая рот, Айлен смутно чувствовал язык волка, что прохаживался по мошонке с промежностью, и умирал от позора. Потому что где-то глубоко, за стыдом, ему это нравилось. Тело откликалось на порочный язык и непрошенные мысли: что именно видно волку? Как кугуарий член с размаху вбивается в растраханную дырку? Как Шерду ощущается скольжение Крайсовой мошонки по лицу? Мысли — дурные и возбуждающие — подстегивали жар внутри, а когда волк, повинуясь руке и рыку Крайса, насадился ртом на член Айлена в тот момент, когда кугуар замер, Айлен закричал, выплескиваясь Шерду в рот, забился в сильных Крайсовых руках, под жадными ласками волчьего языка… И разрыдался — от невозможности все исправить. Крайс, ощутив судорожные сжатия ануса, зарычал, вдвинулся напоследок до поджавшихся яиц и, дождавшись последней собственной судороги, вышел из Айлена, по-прежнему удерживая его над волком. — А теперь, щенок, ты вылижешь все, что потечет. У волка, вопреки всему, стояло мощно и тягуче капало на живот, казалось — тронь, и он тут же забьется в экстазе. Блестя глазами, он с жадностью снова припал ртом к Айленовой дырке — растянутой, припухшей, с влажными от слюны и спермы краями. Айлена затрясло от мучительной непристойности, но волк, казалось, откровенно ею наслаждался. Крайс, которого бешенство отпустило вместе с похотливой одержимостью, какое-то время наблюдал, зло прищурившись, потом грубо вздернул Айлена на ноги и отрывисто бросил Шерду: — Достаточно. Надеюсь, урок усвоен. И на твоем месте я бы не появлялся у сородичей несколько дней. Он грубо впихнул Айлена в плащ и молча взвалил на плечо, попутно приложив рукой по ягодице. Айлен прикусил губу, давя вскрик, — неизвестно, что его ждет, когда они окажутся в доме. Там Крайс поволок Айлена в источник, где стал с глухим остервенением мыть. Похоже, ярость спряталась на время, а теперь снова овладела кугуаром. Он бросил Айлена на постель кверху задом, навалился, расплющил собой, и не заморачиваясь маслом, снова овладел — грубо, схватив зубами за холку и прокусив кожу до крови. Айлен вскрикнул, отчаянно зажмурился, прогоняя слезы. Но Крайсу было мало — он оставлял укусы везде, куда мог дотянуться, и пугающе, на одной ноте, рычал. — Ты мой… Запомни, твое место — подо мной, с моим членом в заднице! Это единственное твое место! — Крайс двигался размашисто, ничуть не жалея тела под ним. Провинившийся должен быть наказан — так, чтобы дошло! Чтобы мысли не возникало нарушить запрет и идти против слова! Задницу жгло, укусы болели, слезы текли беззвучно. Удастся ли пережить эту ночь? Айлен не знал. *** Утром Айлена разбудила громкая брань за ставнем и жалобный скулеж под запертой дверью. Крайс заворчал спросонья, разлепил глаза. С наслаждением потянулся, небрежно задев Айленову спину, хлопнул его по заднице и поднялся, пробурчав: — Кого еще принесло… На месте укусов чуть розовели шрамы — Айлен почесал, мимолетно удивился, потом вспомнил, как исправно и сосредоточенно Крайс зализывал раны. Натянул одеяло, сладко зевнул, но тут в распахнутую дверь сначала с пинка влетел Шерд — с багровым синяком в пол-лица, поджимающий руку и оберегающий лиловый бок. Следом за ним вошел хмурый мужчина — высоченный и мощный, с широкой грудью. Настоящий матерый волк. Крайс скрестил руки и вопросительно поднял бровь: — Чем обязан, Ульрис? Волчара помялся, покосился на Шерда и пробурчал: — Ты это… Или бери его младшим, или ему не жить. Крайс фыркнул: — А как же рыси? Никак передумал отдавать щенка? Ульрис поморщился и нехотя признался: — Куцехвостые отказались. Заявили, что кугуарьей подстилке не место в их клане. Наши и осерчали… Вишь, еле отбил. Крайс хмуро уставился на щенка, который, пряча глаза, баюкал лапу. — То есть, — раздельно произнес он, в упор его разглядывая, — ты нарочно поперся к сородичам, нарвавшись, к тому же, на рысей, чтобы они дружно унюхали на тебе мои следы? Шерд угрюмо молчал, уставившись в пол. Ульрис почесал сивую гриву и решительно заявил: — В общем, так. Времени Шерду до вечера. Не возьмешь к себе — пусть уходит как можно дальше. Да хоть к медведям — тем все равно, кто до них волчьей дыркой пользовался. А наши его дорвут. Он развернулся и вышел прочь, громко хлопнув дверью. Шерд под взглядом кугуара сжался еще сильнее. — Вставай, хватит падалью притворяться, — Крайс легонько пнул волка, тот взвыл — удар пришелся на поврежденный бок. Крайс вздохнул: — Что с тобой делать? Отдать медведям? Они любят потешиться с вашими… Прекращай скулить и перекидывайся, буду отмывать. Шерд взвился, вмиг забыв об избитом теле, обратился в волка и тут же снова принял человечий облик. На теле не осталось синяков и ссадин, да и рука выглядела совершенно невредимой. Крайс посмотрел на забившегося под стенку Айлена: — Тебе что, особое приглашение нужно? Живо в купальню! Несмотря на присутствие волка, Айлену не удалось отвертеться от отсоса. Когда кугуар, с ним покончив, занялся Шердом, Айлен расслышал урчание — довольное, вожделеющее. Он потихоньку выбрался из воды и ускользнул в комнату. Поспешно натянув штаны и рубаху, попытался улизнуть из дома, но не успел — Крайс с сердитым рыком закинул его на постель, сорвал одежду, которая подозрительно затрещала, и грозно поинтересовался: — Куда собрался? Снова вольницы захотелось? Айлен, как совсем недавно Шерд, сжался под сверкающим взглядом, втиснулся в стену и зажмурился. Хотел было отвернуться, но любопытство пересилило — он приоткрыл глаза, а следом — и рот. Волк, раскинувшись на постели, неприкрыто блаженствовал, невзирая на то, что Крайс не церемонился: грубо и сильно сминал тело, припадал кусачими поцелуями к смуглой волчьей коже. Шерд подставлялся, поскуливая, выгибался и откровенно раздвигал ноги, демонстрируя полную готовность — как Айлен и предполагал, волчий член был значительно толще Крайсового, с крупной, сейчас багровой от возбуждения, головкой. Айлен мысленно содрогнулся, представив такой в собственной заднице. А Крайс, заметив волчье естество, гортанно зарычал и приник, присасываясь не хуже пиявки. Айлен насупился — ему самому Крайс не отсасывал. Облизывал, правда, охотно, выцеловывая каждую складку промежности, член и мошонку. Но никогда не брал в рот и не целовал в губы. «Постельной игрушке не положено» — с горечью подумал Айлен и отвернулся. — Хочешь?.. — из-за спины раздался тихий довольный смех Крайса. — Можешь ему отсосать. Сильные руки схватили Айлена, развернули, черноволосая голова склонилась к паху, и он ахнул — волк нетерпеливо на него накинулся, всосал мягкий член, заурчал, вибрируя горлом и посылая жгучие волны удовольствия. Айлен не стал отпихивать Шерда — вряд ли бы ему удалось, да и желание было совсем другое. Сам волк, подставив задницу под жадный взгляд и руки Крайса, беспокойно ерзал, всячески показывая, что готов принять кугуарий член, с которого падали вязкие капли. Что Шерд не был девственником, Крайс понял, едва надавив на края дырки — те легко разошлись под пальцами, открывая притягательное нутро. — Щенок похотливый… — простонал Крайс, втискиваясь в послушно подставленное отверстие и наблюдая, как голова Шерда мерно двигается над пахом Айлена, лежащего с закушенной губой, чтобы не выпустить стоны. — С кем… трахался? Признавайся… Тот оторвался, оглядываясь через плечо, бесстыдно облизываясь и блестя распутными глазами: — Ни.. с кем. Сам себя… пальцами… С Крайса снесло остатки разумности, оголив беспощадные инстинкты. Он зарычал, вбиваясь в развратного щенка, что так откровенно и жарко стонал. Из-за сильных толчков тот не мог отсасывать Айлену, поэтому устроил голову меж его разведенных ног, обтираясь лицом о сочащийся член. Почувствовав подступающую дрожь Крайса, волк завел руку и спустя пару отрывистых движений кончил, скуля и метаясь. Крайс догнал его тут же, прикусив холку и оставив заметный след. Повалился на Шерда, скатился, обхватил руками и жадно уткнулся носом в темные волосы. Айлен вздохнул едва слышно — кончить так и не удалось. А волк завел его не на шутку. Шерд уловил вздох, извернулся проворно — откуда только силы взялись? — выбрался из-под Крайсовой руки и полез губами к стояку Айлена. Крайс со снисходительной усмешкой наблюдал, ничуть не возражая. Волк сглатывать не стал, и Айлен сначала хотел обидеться, но живо сообразил, что тому нельзя пахнуть человеком — только кугуаром, раз он стал младшим Крайса. И понял, что обрел свободу на целый день, поскольку Крайс будет занят Шердом. Натраханные волк и кугуар выбрались из дома на закате, когда Крайс вспомнил, что неплохо бы поохотиться, и обнаружили лежащего рядом со скалой Ульриса. При виде их тот встал, обернулся человеком, подошел не торопясь, обнюхал волка, удовлетворенно кивнул. Пробурчав: «Совет да любовь» — принял звериный облик и деловито потрусил прочь. *** — Ты это нарочно сделал, верно? Подставил себя и меня. Стоило Крайсу покинуть дом, отрывисто бросив Шерду: «За котенка отвечаешь головой!» — как Айлен повернулся к развалившемуся на сбитой постели волку. Тот умильно склонил голову и с обезоруживающей прямотой ответил: — Конечно. Я год подбивал к кугуару клинья, и все без толку. Он не обращал на меня внимания, только и знал, что шипел: не путайся, мол, под ногами! А ты так сильно им пах… — Шерд мечтательно закатил глаза. — Но ты мне тоже нравишься, я говорил правду. Айлен сузил глаза: — Ты хитрожопый похотливый щенок! — И швырнул в него подушкой: — Сейчас же вставай! Тот, моментально перекинувшись, игриво забил лапами, а когда Айлен напрыгнул на него не хуже кота, взвизгнул и, вылетев из постели, помчался в купальню, нырнул в воду, поднимая брызги и счастливо завывая. Айлен против воли усмехнулся: как есть щенок! Злиться на такого Шерда никак не получалось. Подспудно Айлен боялся, что волк нарушит запрет Крайса и начнет приставать. Взбреди такое в дурную башку — он скрутит человека одной левой и отымеет куда придется. Шерд заметно побаивался кугуара, но Айлен, деливший постель с двумя озабоченными двуликими, стал подозревать, что волк временами умышленно нарывается на наказание. А Крайс и рад был стараться — с волком не приходилось сдерживаться, контролировать звериную мощь. Человек же никогда не будет равен по силе двуликому. Пусть за прошедшие недели Айлен отъелся и обрел некое подобие мышц — он не шел ни в какое сравнение с гладко-литым, изящно-сильным телом волка. Шерд, чисто вымытый, хотел опять завалиться в постель, но Айлен строго прикрикнул и отправил поймать что-нибудь на обед. Волк вернулся быстро, волоча глухаря, неимоверно собою довольный. Потом бурча ощипывал птицу и ругался на бессердечного человека, который заставляет работать бедного, уставшего, всласть оттраханного волчика. Айлен про себя посмеивался, но спуску «волчику» не давал. Несколько раз Шерд пытался затянуть Айлена в постель, скуля: «Дай облизать, жалко, что ли?» — однако тот, наученный опытом, отказывался наотрез. Хотя если Айлен — постельная принадлежность, то он принадлежит Шерду так же, как самому кугуару. …— Почему же Крайс не обращал на тебя внимания? Айлен ловко резал овощи на жаркое и временами искоса поглядывал на волка, что с тоской уставился в темноту за окном. — У кошачьих с этим какие-то проблемы, — легкомысленно отозвался Шерд. — Крайс, кстати, еще ничего — он почти всю жизнь прожил с нами. Говорят, в кошачьих кланах с этим вообще беда — там чуть ли не изгоняют самцов, которые спят с самцами. Кошки вообще странные. Он попытался схватить кусок сырого мяса и еле увернулся от шлепка. Посопел недовольно, проворчал: — Ну вот, испортил хорошее мясо… — Почему бы тебе не поохотиться еще? — хмыкнул Айлен. — Наверняка не всех глухарей в округе распугал. Шерд помотал лохматой башкой: — Нельзя. Запах Крайса уже почти не чувствуется — если нарвусь на сородичей, не поздоровится. — Подожди-ка, — нахмурился Айлен. — То есть Крайс затем меня имел по многу раз во все дырки, чтобы я пропитался его запахом, и никто из двуликих не посмел ко мне приблизиться? Шерд удивился: — Ты не знал? Запах семени — самая стойкая метка, ее любой унюхает. Кроме человека. — И снисходительно добавил: — Крайс прав: вы ущербные. Айлен был уверен, что Крайс попросту соблюдал их договоренность: пользоваться Айленом, пока не придет весна и они не отправятся к Седому перевалу. Хотя тогда, у озерной скалы, где они повстречались, кугуар говорил, что у того есть выбор: быть оттраханным и живым или ничьим и мертвым. — И ты, зная, что я завишу от запаха Крайса, упорно тянешь меня в постель? — хмуро спросил он. Шерд фыркнул: — Глупый. Крайс сказал, что я могу облизывать и отсасывать у тебя — лишь бы не глотал. — И вздохнул: — Но запретил брать силой, иначе уши оборвет. Он потешно округлил глаза и прижал уши — в человечьем облике это оказалось настолько смешно, что Айлен расхохотался. — Ладно, — сказал он, отсмеявшись. — Если все, что мне надо, это просто лежать, то я полежу… — А я полижу, — с тут же вспыхнувшей похотью пробормотал волк. — Не бойся, тебе понравится. Появившийся чуть позже Крайс охотно к ним присоединился — пристроился сзади волка, предварительно его вылизав. Айлену было странно: с одной стороны, он был рад, что внимание Крайса будет делиться между ним и Шердом, а с другой — из-за этого было обидно. Толком не разобравшись, он сбежал в купальню, долго плескался там, не решаясь выйти. Потом вспомнил: на днях — третье зимнее полнолуние, а значит, примерно через неделю он с Крайсом двинется к Седому перевалу. Если, конечно, двуликий намерен сдержать свою клятву. А неделю Айлен волка как-нибудь потерпит. *** Несмотря на раннее утро, солнце светило по-летнему ярко. Айлен зевнул, ощутил легкий пинок от шедшего сзади Крайса, на пороге невольно зажмурился, сделал шаг и споткнулся: у дома стоял двуликий. Судя по размеру, общей косматости и обманчивой неуклюжести, это был медведь. Крайс молнией метнулся вперед, закрыв Айлена, сложил на груди руки и невозмутимо поинтересовался у неожиданного гостя: — Что ты здесь забыл? Медвежьи земли — за озером, на северо-восток отсюда. Если пойдешь прямо сейчас, к вечеру как раз прибудешь. Медведь протянул ручищу и ткнул пальцем в Шерда, что любопытно высунулся наружу: — Я пришел за ним. Рыси сказали — он наш в обмен на те земли, которые мы согласились им уступить. Шерд зарычал — недобро и глухо, ощетинился и встал перед Крайсом. Тот, по-прежнему невозмутимый, задвинул за спину и его, и сообщил медведю: — Тебя обманули, косолапый. Это — мой младший, он никогда не принадлежал рысям. Если не веришь, наведайся в волчий поселок, Ульрис тебе расскажет. Медведь, чуть задрав голову, принюхался. Сморщил нос: — Кугуарья подстилка! — смачно сплюнул и не торопясь двинулся в сторону Медвежьего озера. Крайс проводил его задумчивым взглядом, повернулся к Шерду и приказал: — Собирайся. Пойдешь с нами. — Вот еще! — фыркнул волк. — Не хочу я никуда идти. Лапы сбивать на камнях… Нет. Крайс схватил его за шкирку и рявкнул: — Глупый щенок! Пока меня не будет, ты должен быть под защитой! Шерд насупился, глянул исподлобья: — Все равно не пойду. — И добавил, дерзко усмехаясь: — Пусть Айлен напоследок тобой насладится. Вряд ли у драконов его ждет что-то хорошее. Крайс искоса глянул на Айлена, который уставился в землю и на слова не отреагировал, и кивнул: — Тогда возвращайся пока к своим. Ульрис за тобой присмотрит. Они проводили Шерда почти до поселка. Отведя волка в сторону, Крайс ему что-то сказал, тщательно обнюхал, с удовлетворением кивнул и легко подпихнул вперед: — Смотри мне!.. Узнаю, что по волкам таскался — оборву все, что между ног. Шерд насмешливо сверкнул глазами и повернулся к Айлену: — Прощай. Удачи тебе с драконами. — Обернулся зверем и помчался прочь. Дорога к Седому перевалу заняла без малого две недели. Каждую ночь Крайс терзал Айлена ласками. Невыносимо долго вылизывал, мягко прикусывал, а брал так, что Айлен ощущал себя бесценным сокровищем. На третью ночь он потребовал, чтобы Крайс перестал с ним обращаться, как с томной девой. Кугуар посмотрел непонятно, но требование выполнил, и полночи местные обитатели слушали их стоны и крики. …— Останься. Айлен жадно вдохнул запах Крайса, обхватил руками крепкое тело, прижал, спрятав лицо. Ни к чему кугуару его сейчас видеть. — Не могу, — глухо ответил он. — Я обещал матери. Он вывернулся, ищуще вглядываясь, чтобы глубже впитать облик двуликого — так, что драконы забыть не заставят. Один из них кружил прямо над головой. — Почему же ты не ушел сразу после ее смерти? — спросил Крайс, так же пытливо всматриваясь в Айлена. Тот чуть улыбнулся: — Боялся. Куда мне, заморышу, было идти к драконам. А потом… Решил, что лучше к ним, чем на виселицу за убийство. — Он помолчал, решительно вскинул голову: — Прощай, Крайс. Я буду тебя помнить — сколько смогу. Айлен взвалил на плечо мешок с пожитками — не сравнить с жалким узелком, прихваченным из родного когда-то дома — и пошел по тропинке, змеящейся средь камней. Крайс смотрел ему вслед, пока заходящее солнце не ослепило глаза гаснущим светом. *** Пять с лишним лет спустя В небе парил дракон. Красивый, серебристо-серого цвета. «Какой-то он мелкий, — рассеянно подумал Крайс. — Но сожрет запросто…» До дома оставалась пара миль, но он понимал, что не дойдет, а перекинуться сил не было — они покидали тело вместе с кровью, что толчками просачивалась сквозь понемногу слабеющие пальцы. Дракон начал снижаться — прямиком на Крайса. «Вот и хорошо, — подумал тот. — Сдохну быстро и без мучений». Туша, которая казалась мелкой лишь издалека, вблизи была способна откусить пол-Крайса и не подавиться. Дракон неловко приземлился, заваливаясь набок, сложил крылья, чихнул — совсем как кот, и обернулся Айленом — подросшим, возмужавшим, с хорошо заметной серебристо-серой прядью в волосах. Кинулся к Крайсу и прижал ладонь поверх его пальцев. — Кто тебя так? — спросил он буднично, словно они только вчера расстались у перевала. — Рыси, чтоб им… — Крайс закашлялся, сплюнул кровавый сгусток и поднял смеющиеся глаза на Айлена: — Это в самом деле было неожиданно. Тот, закусив губу, оглядел рваные раны и поинтересовался: — Долго еще валяться собираешься? Давай оборачивайся, и пошли отсюда. Скоро эта падаль, — он кивнул в сторону рысьих трупов, над которыми увивались мухи, — начнет по-настоящему вонять. Крайс закряхтел: — Я бы рад… Но не получается. Сил нет. А ты чего прилетел? — Соскучился, — пробурчал Айлен и достал нож — тот самый, снятый со скупщика. Крайс поглядел с завистью: драконы умели оборачиваться в одежде и с оружием, в отличие от двуликих. Тем временем Айлен надрезал себе вену и сунул к лицу Крайса: — Пей. Тот уставился непонимающе, Айлен с досадой хмыкнул: — Кому-нибудь скажешь — драконы тебе голову оторвут. Драконья кровь — это жизнь. Крайса не пришлось уговаривать — он приник к ране и, пока она не затянулась от слюны, насосался, как заправская пиявка, попутно ощущая, как возвращаются силы. Не мешкая обернулся кугуаром — и затем снова человеком. Встряхнулся и дернул на себя Айлена. — Пойдем домой. Тот подозрительно прищурился: — А Шерд… Он по-прежнему с тобой? Крайс чуть мотнул головой и, стараясь скрыть невольную горечь, ответил: — Нет. Когда я возвратился, проводив тебя к перевалу, он был уже мертв. Дурной щенок… — Он отвернулся и не глядя добавил: — Шерд вернулся к Дымной скале, где его поджидали рыси, которым не понравилось, что плата, обещанная косолапым, показала зубы. Ульрис с подмогой запоздал. Рыси тогда поплатились... Но все никак не угомонятся, — Крайс покосился на трупы, сплюнул. Айлен подошел к нему сзади и обнял. — Пойдем, — сказал он, уткнувшись лбом между лопаток. — Мне много тебе нужно рассказать. — Ага, — хмыкнул Крайс. — Например, о том, как ты оказался драконом. …— Женщина, которую я считал своей матерью, была простой драконьей наложницей. Когда моя мать узнала, что ее долго отсутствующий супруг вот-вот покажется над замком, она сунула меня ей, велев ожидать в условленном месте. Но та не дождалась — дракон, проведав, что жена родила от другого, ее убил. Ребенок его не интересовал, а наложница ушла из Драгенберга и унесла меня с собой, выдав за сына. — Как такое возможно? — удивился Крайс. — Ты выглядел и пах, как человек. А никак не дракон! Айлен усмехнулся: — Считай, что это главная драконья тайна. До двадцати двух лет драконы — вылитые люди. Опознать их можно только по пряди волос — того цвета, какой в будущем станет чешуя. Но если ты об этом кому-нибудь расскажешь… — Драконы оторвут мне голову, я понял, — пробурчал Крайс. — А что бывает за совращение малолетнего дракона? Айлен вздохнул и посмотрел с напускным сочувствием: — Смертная казнь… — Полюбовался на вытянутое лицо Крайса и рассмеялся: — Но мы никому не скажем! Он легонько его пихнул, заваливая на спину, и вкрадчиво поинтересовался: — Ты помнишь свои слова о том, где мое место? Крайс вскинул брови: — Конечно. Подо мной. Айлен усмехнулся: — Сейчас мы это исправим, — и ловко, с силой, которую в нем трудно было заподозрить, перевернул Крайса на живот. Заурчал: — Тебе понравится, — и добавил с тихим смешком: — Котенок… Мой. — Он лизнул шею, примерился и куснул. Крайс застонал, но не от боли, и выгнулся под откровенной лаской руки, наминающей мошонку. …— Ты знаешь, сколько живут драконы? Крайс лениво приоткрыл глаз: — Все знают. Тысячу лет — или чуть больше. — А двуликие? — Лет двести. Если, конечно, не сдохнут раньше. Айлен поднял взгляд к потолку, что-то подсчитывая. Усмехнулся: — Ну, лет по шестьсот у нас с тобой есть. Крайс в изумлении распахнул глаза: — Ты хочешь сказать… — Ага. Я поделился с тобой жизнью. Но если об этом узнают драконы… — Да-да, я понял. — Крайс помотал головой и с надеждой поинтересовался: — Слушай, а может, ну их к демонам, этих драконов, а? Айлен посерьезнел: — Не получится. Демоны скоро будут на волчьих землях. Они развязали войну с двуликими. Поэтому мы летим в Драгенберг. В мой замок. — Замок? — тупо переспросил Крайс. — Ну да. Наследство матери. Ее родственники, обретя потерянного потомка, пришли в полный восторг. Так что у меня есть самый настоящий замок с озером — правда, маленьким. Вот представь: по берегам лежит снег, а ты сидишь по шею в горячей воде… — Я видел снежных мартышек там, в горах, — сказал Крайс, с трудом сдерживая смех, — которые очень любят так делать. — О, — коварно протянул Айлен, умело накрывая рукой пах Крайса, вынуждая его застонать и потянуться за ладонью, а губами — за поцелуем. — А за мартышку кугуар сейчас ответит!