Morning Routine

      Зеницу ошибочно полагал, будто ему удалось добежать до гэнкана только потому, что он не пересёкся с Кайгаку. В наказание за такую недальновидность последний прижал Агацуму ко входной двери, рассмеявшись и опалив своим дыханием шею парня. Крепкими руками Кайгаку ловко справился с ремнём и ширинкой Зеницу, а затем приспустил брюки брата, открывая себе великолепный вид на его ягодицы. — Кай-... Дедуля… — зовёт Агацума, сам не зная, просит он помощи или даёт Кайгаку понять, что их двоих слишком легко заметить.       Тот лишь хихикает, облизывая его ушную раковину. — Сегодня старик пораньше ушёл в додзё, братец, — сказал Кайгаку, с нескрываемой радостью просовывая три пальца в рот Зеницу, пытаясь проникнуть ими как можно глубже. Парень делает это скорее для того, чтобы на время заткнуть брата, а не для чего бы то ни было ещё. Однако Агацума ради своего же блага отчаянно старается смочить их как можно лучше. — Посмотрим, достаточно ли ты растянут после вчерашней ночи? — продолжает он, вытаскивая пальцы изо рта парня и подставляя их к сжатому колечку мышц. — Думаю, после четырёх раз даже такой зажатый человек, как ты, смог бы расслабиться.       Названное число эхом пронеслось в голове Зеницу. Четыре? Четыре раза? — Этого не может быть, — сказал он, — Мы же всего один… — Я трахнул тебя четыре раза, — радостно сообщив это шокированному Агацуме, Кайгаку резко вставил в него все три пальца. Узко, однако, кажется, что парень был прав и Зеницу всё же был немного растянут. Могло быть и хуже. — Думал, меня заботит, спишь ты или нет?       Глупо быть напуганным услышанным и плакать теперь сильнее из-за этого — Кайгаку позволял себе делать с ним множество ужасных вещей, так не должен ли Зеницу кричать? Нет, он не позволит себе подобного. — Мне так даже больше понравилось, — Кайгаку не переставал входить и выходить из ануса Зеницу, который оставался всё таким же чувствительным после предыдущей ночи, — Трахать тебя, словно тряпичную куклу. Хотя честно сказать, мне не хотелось слышать твой плач, но ты делаешь это даже во сне. Что же, это как убить двух зайцев сразу. — Ч-что с тобой не так? — Агацума всхлипывает, стараясь не напрягаться, когда из него вытаскивают пальцы. Его бросает в дрожь, когда он слышит, как Кайгаку сплёвывает на руку. Как накрывает ею собственный член. Все эти звуки буквально заполняют уши Зеницу собой. — Что со мной не так? — гневно шипит Кайгаку, выпрямляясь и без церемоний входя в плохо подготовленный анус Зеницу. Парень прикусывает губу, избегая криков. — Ничего! Я просто помогаю своему маленькому братишке, как и просил старик. Видишь?       Кайгаку проводит рукой по животу брата и медленно спускается ниже, нащупывая и сжимая его унизительно твёрдый член. — Посмотри на себя, — сказал Кайгаку, голос которого выражал наигранное беспокойство, — Тебя выебали прошлой ночью, а ты даже после этого хочешь получить добавки. Боже, если бы я не трахал твою бесполезную задницу каждый день, то ты наверняка бы тратил всё своё свободное время на то, чтобы ходить по улицам и просить других сделать это с тобой.       Зеницу качает головой, не зная, почему так беспокоится. Что-то в нём до сих пор пытается отвергнуть слова Кайгаку, даже если это абсолютно бессмысленно.       Кайгаку наплевать, он просто продолжает вколачиваться в Зеницу. Его толчки быстрые и рваные, а рука на члене брата лишь хитрая уловка, чтобы заставить его тело реагировать на унижения. — Так даже лучше, — горячо шепчет Кайгаку, оттягивая воротник рубашки Зеницу. — Я единственный, кто должен знать, какое ты позорище, братик. Разве не мило с моей стороны взять на себя такое бремя, как ты? Почему бы тебе не поблагодарить меня, Зеницу? Поблагодари своего старшего брата. — Ты больной, — завопил Агацума, — Ненормальный! Как у тебя только получается становиться всё хуже и хуже?!       Кайгаку с силой впивается зубами в шею парня. Этого достаточно, чтобы прокусить её. Вспышка боли шокирует Зеницу, заставляя замолкнуть. Кайгаку не отстраняется, ускоряясь, и каждый такой его толчок наполнен животной дикостью. Агацуме едва удаётся хоть что-то увидеть из-под пелены льющихся из глаз слёз. Парень молчит, не имея возможности думать о боли как в теле, так и в сердце.       Наконец, Кайгаку кончает и удовлетворённо рычит, глубоко толкаясь в полное тёплой спермы колечко мышц Зеницу. — Давай-ка попробуем ещё разок, — говорит он, заставляя Агацуму обернуться и посмотреть на него. Кровь на губах Кайгаку явно говорит о том, что кожу на шее он всё-таки прокусил, — Скажи: «Спасибо, что позаботился обо мне, старший братик.» — Спасибо, старший братик, что позаботился обо мне, — не сводя глаз с розоватого оттенка клыков брата, повторяет Зеницу. — Хороший мальчик, — насмехается над ним Кайгаку, даря ему неаккуратный поцелуй с медным привкусом. Агацума продолжает стоять на месте, когда брат выходит из него. Парень заботливо натягивает на Зеницу трусы с брюками и шлёпает по саднящей заднице. — Тебе стоит поторопиться. Никак ведь нельзя опоздать в школу, правда, мистер Моральный Комитет?       Он тихо смеётся и, наконец, уходит. Зеницу ждёт, пока не перестаёт слышать шарканье босых ног по полу, после чего застёгивает брюки и вытирает слёзы. Парень понятия не имеет, что же делать с кровью на шее, однако если сейчас он не выйдет, то точно опоздает.       Открыв дверь, Агацума выходит на свежий воздух и делает глубокий вдох.