Мой мальчик

      Дни проходили один за другим. Крис не писала, а я сомневался, стоит ли мне проявить инициативу и пригласить её куда-то. С одной стороны, она вроде бы сказала, что я ей нравлюсь — если я правильно понял. Значит, будет не против? С другой стороны — Крис предупредила, что напишет сама, когда освободится, и такая навязчивость ей может не понравиться. А я сильно боялся разочаровать её, особенно после того, что услышал в пятницу. Кроме того, что-то мешало мне, и это была не только моя обычная робость. Я много думал над этим, и понял, что испытываю нечто вроде тщеславия — я не хотел бороться за её внимание и конкурировать с прочими обожателями, коих наверняка хватает. Мне хотелось выделиться среди них, хотя бы таким нехитрым способом. Смешно, конечно. Как будто Крис из-за этого воспылает ко мне чувствами. Смешно... Но писать я всё же не стал.       Сидеть и ждать в неизвестности — напишет, не напишет — то ещё удовольствие. Но, к счастью, моё терпение дало результаты. В конце недели пришло сообщение:       “Что делаешь сегодня после обеда?”       “Пока ничего,” — ответил я с затаённой надеждой.       “Приезжай в два часа на станцию Университет”.       “Хорошо, я приду,” — быстро написал я, пока она не передумала.       “Встретимся снаружи, возле памятника. И оденься поудобнее,” — добавила она.       Из-за нервов я пришел на десять минут раньше, и теперь стоял и размышлял над тем, подходящая ли у меня одежда. Джинсы и кофта — это удобно? И зачем вообще одеваться удобно? Надеюсь, не придется заниматься каким-то спортом...       Погрузившись в раздумья, я не услышал шаги за своей спиной. И, когда сзади раздался вкрадчивый голос, вздрогнул от неожиданности.       — Привет.       — Привет, Крис, — сказал я, оборачиваясь. Широкая улыбка сама собой наползла на моё лицо.       — Ты умеешь кататься на роликах? — спросила она.       — Э-э, нет, — кажется, мои худшие ожидания начинали оправдываться.       — Значит, будем учиться, — оптимистично заявила Крис и направилась вниз по проспекту. Я обречённо последовал за ней.       Первые проблемы начались ещё в раздевалке, когда я попытался встать на ноги. Не так-то просто это сделать, когда у тебя к ногам прикреплено по четыре колёсика. Крис увидела моё затруднение и предложила помощь. Она сама довольно уверенно держалась на роликах, несмотря на то, что ей приходилось ещё и поддерживать падающего меня. Было ужасно стыдно.       Но её, кажется, ничего не смущало. Когда мы выехали на каток, Крис принялась давать мне ценные советы, как лучше удержаться на ногах, как сгруппироваться, как двигаться, и всё это — без тени насмешки.       — Представь, как будто ты идёшь. Просто переставляй ноги.       Или:       — Наклоняйся вперёд, когда едешь. Иначе при падении сильно ударишься головой.       Как она и предупреждала, без падений не обошлось. Но вскоре я понял, что это не так уж страшно и почти не больно. К тому же, минут сорок спустя я уже вполне сносно стоял на ногах, и моя напарница предложила:       — Попробуем выехать на середину катка? Я буду держать тебя за руку — так проще достигнуть равновесия.       Отходить от края, где я всегда мог схватиться за перила, было страшновато. Но она будет держать меня за руку… Пожалуй, ради этого стоит попробовать.       Я протянул ей правую руку. Она крепко обхватила её своей ладонью, и я вдруг ощутил, что мне совсем не страшно.       Мы поехали вперёд. Это было непередаваемое чувство свободы. Никакой страховки, только я, ролики и гладкий пол. Я понимал, что если начну падать, то Крис не удержит меня, а, скорее всего, тоже упадёт. Но её присутствие придавало мне сил держаться на ногах.       — Смотри, у меня получается! — радостно крикнул я ей, и тут же потерял равновесие. Почувствовал, что падаю, но уже не мог ничего сделать. Крис, не отпустив моей руки, упала рядом и безудержно захохотала. Я лежал на спине, размышляя, смешно это или всё-таки стыдно. На всякий случай улыбнулся.       Она перекатилась ближе и наклонилась надо мной. Уточнила:       — Ты в порядке?       У меня перехватило дыхание. Она была так близко, что пряди её волос касались моего лица, и смотрела на меня уже без улыбки.       Это мучительное мгновение длилось очень долго, но ничего не происходило. В какой-то момент её тело напряглось, и она медленно приблизилась ко мне.       И тут, внезапно, раздался сигнал. Время вышло, нужно было покинуть площадку.       — Надо идти, — сказала Крис, как будто извиняясь. Она смотрела на меня с сожалением.       Это ведь почти случилось! Почему именно сейчас? Ещё бы секунда и…       Она помогла мне подняться. На моём лице была грусть, и я не пытался этого скрыть.       Переодевшись, мы вышли в холл торгового центра. Крис предложила где-то перекусить. В итоге мы остановились у какого-то суши-бара, где заказали сет “Филадельфия” на двоих и расположились за красным пластиковым столиком. Было очень вкусно, и особенно мне понравилось, что мы ели из одной тарелки. Я увидел в этом некую близость, из-за чего, вероятно, и поддерживать беседу стало гораздо легче. Я расспрашивал Крис о разном — о том, как она решила создать музыкальную группу; о школе, где она училась; о её родителях. На последнюю тему она, впрочем, говорила с каменным лицом и поспешила её скорее свернуть.       Кажется, у неё с родителями сложные отношения, подумал я, и ощутил прилив нежности. Может, как и у меня, отец — моральный урод... Может, её обижали, когда она была маленькой девочкой. Моё воображение, распоясавшись, рисовало грустные картины её тяжёлого детства. Хотелось, чтобы она открылась мне, ведь я-то со своей семьёй уж точно смогу понять её...       Хватит, одёрнул я себя. Она ни слова о семье не сказала, а я уже напридумывал. Проекции — вот как это называется.       Реальная, не из моих фантазий, Крис вела себя весьма сдержанно. Я не мог увидеть в ней и намека на какие-то переживания. Либо она очень хорошо скрывает чувства, думал я, либо я ей, действительно, не очень-то интересен, и Паша был прав. Однако, даже изо всех сил напрягая воображение, я представить не мог, что со мной можно встречаться ради секса. Уж для такой-то цели можно найти кого-то более подходящего.       — … таким образом, на гитаре я научилась играть далеко не сразу, да и сейчас, если честно, играю не на том уровне, чтобы выступать с этим на сцене. Хоть и приходится. Так, в компании сыграть пару песен или устроить романтику на свидании… это могу. Это у меня лучше получается.       — Ты очень хорошо играешь, — мягко возразил я. — И красиво двигаешь руками. Это так завораживает.       — Как и ты, — внезапно перевела тему Крис. — Ты очень красивый мальчик, Рома.       Я растерялся от неожиданности:       — Кто, я? Ты, наверное, шутишь…       Она посмотрела на меня с любопытством.       — Тебе никогда этого не говорили?       — Кажется, нет, — смущённо признался я.       — Это хорошо, значит, ты не испорченный, — довольно произнесла она и накрыла мою руку своей.       Я боялся пошевелиться, чтобы она не убрала свою руку. Сидел как дурак и пялился в стол. Интересно, что значит “не испорченный”?       — Пойдём? — предложила Крис.       — Куда? — с опаской спросил я. Домой идти мне совсем не хотелось.       — Мне кажется, нам нужно, — она усмехнулась, — более уединённое место.       “Уединённое место”, куда меня вскоре привела Крис, оказалось крышей шестнадцатиэтажного дома, куда мы забрались по чердачной стремянке. Я не спрашивал, откуда она знает об этой крыше, откуда ей известен код от подъездной двери. Наверняка она была здесь раньше с кем-то другим. Но мне совсем не хотелось сейчас об этом думать.       Отсюда открывался невероятный вид на город. Были видны купола церквей, утопающие в зелени, величественный Днепр, огни серых многоэтажек левого берега и крутые холмы правого, ползущие гусеницы поездов на мостах... Я любовался красотой вечернего Киева, стоя на безопасном расстоянии от края крыши — близко не подходил, так как с детства боюсь высоты.       — Нравится? — негромко произнесла Крис. Она стояла рядом и с торжественным выражением на лице рассматривала огромный город, как будто он принадлежал ей одной.       — Да, очень, — прошептал я, зачарованно разглядывая её выразительные черты.       Она отвернулась от города и неторопливо подошла ко мне. Взяла меня за руку и переплела мои пальцы со своими. По моему телу растекался жар, и я больше не ощущал прохлады этого мартовского вечера.       Крис не спешила. Неотрывно глядя мне в глаза, медленно, неторопливо она приблизилась. Прикоснулась губами к моим губам. Я приоткрыл рот...       Мне показалось, будто сквозь меня пропустили электричество. Ноги резко ослабли, и я еле устоял — не иначе, благодаря её крепким объятиям.       А потом мы стали единым целым. Всё было пропитано близостью — и кружащий голову запах кожи, и влага на моих губах, которую хотелось впитать до конца, и нежные движения языка. Кажется, я мог бы заниматься этим часами напролёт, и мне бы не надоело.       Прошло немало времени, прежде чем Крис отстранилась. У меня немного кружилась голова, но останавливаться не хотелось. И уж тем более не хотелось, чтобы она выпускала меня из своих рук.       — Рома, нужно идти. На крыше ночью опасно находиться.       — А если мы будем осторожны? — безнадёжно спросил я, уже догадываясь, что из этого ничего не выйдет.       Она тихо засмеялась.       — Не хочешь уходить?       Я помотал головой.       — Нужно. Но мы ещё встретимся. Обещаю.       — Мне ещё неделю ждать, пока ты напишешь? — я почувствовал, как в груди вскипает обида.       — Тебе придётся научиться ждать, если ты хочешь быть со мной.       Это было сказано без агрессии, но так, что я понял: мне действительно придётся принять её условия.       Я сник. Ответил уже другим тоном:       — Хорошо. Постараюсь...       Всю дорогу назад я почти не раскрывал рта, лишь вяло следовал за Крис, крепко держащей меня за руку. Вызвав такси, она усадила меня на заднее сиденье и сказала на прощание:       — Напиши, когда доберёшься домой. Что ты нормально доехал.       — Напишу, — пообещал я слабым голосом.       Весь вечер я чувствовал её вкус на своих губах. Не хотел пить чай, чтобы не перебивать его. Так вот, значит, что это такое — любить…       Едва войдя в квартиру, я написал ей:       “Я доехал, можешь больше не переживать за меня”.       Крис ответила:       “Супер. Отличный был вечер”.       Я поймал себя на том, что смотрю в экран и глупо улыбаюсь. Написал:       “Это лучший вечер в моей жизни”.       Она больше не отвечала, но я всё равно не хотел идти спать. Бездумно листал новости, время от времени проверяя сообщения. Думал о том, что произошло сегодня. Это было так романтично. Так возбуждающе. Теперь мне было проще поверить в то, что Крис может захотеть меня… ну… в сексуальном плане.       Но что будет потом? Продолжатся ли наши отношения? Может, конечно, Паша преувеличил, он любитель приврать. Но ведь она действительно может меня бросить, хотя бы потому, что я её разочарую. Было бы странно, если бы она не сравнивала меня со своим... прошлым опытом.       Вдруг я представил всё это очень отчетливо. Крис обнимает другого парня. Целует его. Они лежат в постели.       Невидимый стальной кулак сжал мои лёгкие, и я потер грудь, пытаясь сделать глубокий вдох. Так, спокойно. Конечно, у неё было много парней, она же популярная артистка. Людей притягивает успех. Было бы так же странно, если бы она этим не пользовалась...       “Придётся постараться,” — шепнул мне внутренний голос. — “Если хочешь её удержать”.       До самого рассвета я лихорадочно скитался по разным сайтам, где обещали научить, как влюбить в себя женщину. Под конец у меня разболелась голова, и пришлось всё-таки идти в кровать. Я начитался отборного бреда, но так и не нашёл ответа на свой главный вопрос — что же во мне такого особенного, благодаря ему я стал бы для неё лучше других.       Боль в груди ещё долго мешала мне уснуть.