Сердце поглощенное тьмой

***

      Эйрвинг — небольшая деревня, расположенная у подножия высоких, покрытых снегом скалистых гор и изумрудных холмов. Бледно-желтый круг серо-голубого неба, каждое утро, возвышаясь над вершинами, освещал оживленные деревянные дома, окружавшие деревню бескрайние леса и водоемы. Жители Эйрвинга во всем помогали и доверяли друг другу: если у одного заканчивался хлеб, а другой нуждался в теплой одежде — тот обменивался с другим своими припасами, но чтобы установить равновесие между бедными и богатыми, членами совета был избран Глава деревни. Наследниками прошлого Главы стали его сыновья — Михель и Седрик. После смерти родителей обязанность перешла в руки старшему сыну — Михелю. Ему на тот момент было пятнадцать лет. Поначалу без отца и матери юному вождю было трудно дать все необходимое для спокойной и счастливой жизни людей. Седрик не показывал брату своей зависти, несмотря на ту же потерю и трёхлетнюю разницу в возрасте, он был правой рукой брата-хорошим охотником, надежным другом и помощником.       Вскоре, благодаря совместной работе братьев, жизнь в Эйрвинге стала такой, как прежде. Михель нашел ту, с которой проведет остаток жизни, и через некоторое время он готовился стать отцом…  — Я дома! — сказал, войдя в небольшое уютное жилище, рослый мужчина с добрыми карими глазами и широкой улыбкой. Беременная молодая женщина с длинной светлой косой и сапфировыми глазами сидела у камина и вышивала крестиком красивый букет цветов. Оставив занятие на время, она подошла к мужу, обвила свои тонкие руки вокруг его большой шеи и поцеловала его.  — Ты постоянно куда-то пропадаешь. Я скучаю. Почему Седрик не может заменить тебя на некоторое время?  — Карина, ты же знаешь, я стараюсь для нашей семьи, для нашего ребенка. Я не хочу взваливать всю тяжёлую работу на плечи брата, — она вздохнув, опустила руки и уткнулась головой ему в грудь. — Обещаю, очень скоро я буду больше времени проводить только с тобой и с нашим маленьким Артуром…  — Что?! Нет! — Карина возмутилась и вдруг сердито на него посмотрела, — Если у меня будет сын, его будут звать Калеб!  — Ну ты только представь: «Вождь великой деревни Эйрвинг и сын славного Михеля — Артур!»  — Сына будут звать Калеб и точка. А если у меня будет дочь, мы уже решили назвать ее Лией!  — Эээх, ладно. Будь по-твоему, — сказал Михель, немного подумав. — Завтра мы с братом уходим на охоту. Обещаю, что постараюсь успеть к ужину.  — Снова… Только будь осторожен.  — Конечно, — и он нежно поцеловал ее в лоб.       Утро было пасмурным и холодным. Мужчина с глубокими черными глазами, тощего телосложения поджидал Главу в общей конюшне, пока его гнедой конь неторопливо пил воду. Седрик услышал бодрый голос брата — Михель стоял у входа и с кем-то говорил о своей жене и о будущем племяннике Седрика:  — Нет, ты представляешь? Я ведь три недели думал над этим именем, а она…  — Да. Все уже знают, что лучше не перечить твоей жене, Михель, — это был насмешливый голос Лиама — близкого друга Михеля, — но кто же станет новым вождём, если родится дочь?  — Думаю, мой брат достоин занять это место. В конце-концов благодаря ему я стал тем, кем сейчас являюсь, — сказал Михель, вспоминая брата.  — Ты мудрый и достойный вожак, Михель, но знай, что принимать важные решения нужно и головой, и сердцем, — предупредил Лиам.  — Знаю, я уверен в своем выборе…       После разговора Михель вошёл в конюшню:  — Сегодня заедем в западную часть леса. Слыхал там действительно можно «сорвать большой куш»! — с энтузиазмом сказал Михель.  — Что ж, надеюсь так и есть, — Седрик так же любит охоту, как и его брат, поэтому он всегда встаёт пораньше и готовит лошадей к отправке. Они вывели лошадей из конюшни и, сев верхом, отправились в неизвестную часть леса.       Все, кто нередко бывает в этом лесу, знают, что самыми опасными местными существами являются демоны. Те, кто попадался демонам на глаза, живыми из леса не возвращались, но остерегаться стоит не только их…       Седрик долго размышлял о том разговоре. Он хотел было что-то сказать брату, но передумал. Пробираясь сквозь лесную чащу, они натыкались на обломки ветвей деревьев, слышали странные звуки здешних созданий и видели самые необычные виды цветов и растений.  — Спорим, что сегодня я поймаю зверя вдвое больше, чем в прошлый раз? — подал голос Михель.  — Нет, здесь я тебе не уступлю, — немного погодя, они услышали чей-то дикий рев. Судя по звукам, это был не демон.  — Рев шел оттуда, — сказал Михель, показывая рукой в сторону больших кустов с кислотно-желтыми, розовыми и оранжевыми цветами. Они слезли с лошадей, привязали поводья к веткам рядом стоящего дерева и прислушались к звуку.  — Нужно узнать, что это. Если это медведь, мы не должны его упустить, — сказал Седрик, доставая меч из ножен.  — Стой, в таком случае мы должны оставаться незаметными, — прошептал Михель, остановив брата, прикрыв ладонью его руку. — Идём, — он медленно и осторожно пошел вперёд. Под его ногой хрустнула упавшая ветка. Птицы, сидящие на деревьях и словно наблюдавшие за происходящим, с криками разлетелись в разные стороны. Из кустов показались два блестящих жёлтых огонька, кровожадно глядящих на своего противника. Свирепое чудовище, нечто похожее на огромного черного медведя с большими наточенными клыками, выпрыгнуло из своего укрытия и набросилось на Михеля.  — Михель! — крикнул Седрик, бросаясь на помощь. Глава одной рукой держал тяжёлую, мохнатую лапу, пытавшуюся задушить его, другой пытался достать из кармана нож. Но страх и боль, стоящие в глазах Михеля, внезапно сменились,... На жалость и сочувствие к дикому животному. Он не слышал голос брата, он увидел что-то в кровожадных глазах чудовища. Вернее кого-то. Михель увидел слабое, беззащитное, молящее о помощи существо… Но вдруг рука с ножом жертвы потеряла контроль. Острое лезвие пронзило живот саблезубому медведю.  — Нет… нет, нет! Огромное мохнатое тело, нависшее над Михелем, пало, тяжело дыша на землю.  — Я не хотел! — прошептал Глава.  — Брат! О господи, ты ранен! — Седрик помог ему подняться. — Быстрей уходим, пока он не очнулся.  — Нет, стой, мы должны ему помочь!— Михель вцепился в его руку. — Седрик, ты не понимаешь!  — Что ты такое несёшь?! Этот монстр чуть не убил тебя! — Седрик подхватил брата. — Бежим, ну же! — но бежать было уже поздно… Тучи начали сгущаться в небе, сильный ветер, подняв за собой упавшие ветки и листья, нахлынул на охотников, почти сбивая их с ног. Перед глазами братьев творилось что-то невероятное: вспыхнувшая молния ударила прямо в землю, и на том месте, куда ударила молния, вспыхнуло яркое, красно-фиолетовое пламя. Братья замечают, что из этого пламени выходит силуэт молодой женщины с длинными, прямыми темно-каштановыми волосами, с сероватым лицом и величественным взглядом. Братья не поверили своим глазам… Это была Виктория — ведьма здешних лесов.  — Как это возможно?! Что тебе еще от нас нужно?! — взревел Седрик.  — Тот же вопрос я могу задать и вам, а точнее Главе Эйрвинга! — сказала ведьма, повышая голос. — Что тебе сделал мой сын?! — по ее щеке потекла слеза.  — Постой, о чем ты говоришь? — Глава был в недоумении, но Виктория не стала отвечать на его вопрос. Ее руки загорелись малиновым огнем, а радужка фиолетовых глаз начала светиться. Что-то словно подняло ведьму вверх в темное, сверкающее молниями, небо, и ее темные локоны развивались во время бури. Все это придавало ведьме особенно зловещий образ:  — За свой скверный поступок ты понесёшь наказание ! Ты ранил мое дитя, значит несдобровать и твоему!  — Подожди, нет, у меня нет детей!  — Ты еще смеешь обманывать меня, Михель! — огненный шар пронесся мимо охотников. — Когда твоему ребенку исполнится двенадцать лет, его сердце начнет заполняться чернотой и злобой, и к его совершеннолетию вся деревня будет охвачена тьмой! Твоего сына будет уже не спасти…  — Нет, пожалуйста пощади моего ребенка! Мы еще можем помочь твоему сыну!  — Если он не докажет, — ведьма перебила отчаявшегося отца, — что душой он чист и светел, — с этими словами она превратилась в огромного черного дракона, подхватила раненого, лежащего на земле мальчика и молнией пронеслась между братьями, улетев в мрачную небесную даль.  — Вот же тварь! Она явно все это подстроила! — ругался Седрик.  — Это я виноват… Это моя вина! — в глазах будущего отца стояли горечь, шок. Что же он скажет жене, придя домой…