Сердце поглощенное тьмой

      Охотники ехали молча всю оставшуюся дорогу. Кто знает, о чем они думали в тот момент? В тот момент, когда Главу деревни, казалось бы, лишили счастья отцовства, когда Седрик почти потерял шанс стать настоящим дядей, когда ещё не родившая мать уже «потеряла ребенка». Если же и есть какой-то способ снять это страшное проклятие, то кто его снимет, и как?..       Карина молча сидела у окна и ждала Михеля. Она, скучая, смотрела в темную лунную пустоту и думала о счастливом будущем. Перед ней на небольшом, круглом деревянном столе лежало шесть нераскрытых карт. Напротив нее сидела женщина средних лет. Ее волнистые черные локоны были собраны в пышный хвост, красиво падавший ей на плечо, она носила большие позолоченные серьги с разноцветными камнями, и цветочная шаль обвивала ее гладкие шоколадные руки. Селена раскрывает первую карту будущего… Семёрку пики. Смуглая цыганка словно увидела призрака. Она побледнела, медленно переводя взгляд с раскрытой карты на будущую мать. Карину, конечно же, встревожила реакция Селены:  — Что это значит?       Цыганка, проигнорировав вопрос Карины, раскрывает следующую карту… Туз пики.  — Не молчи, Селена, ответь хоть что-нибудь!       Селена задумчиво переводила взгляд с одной карты на другую. Она начала подозревать что-то нехорошее…       Неожиданно, входная дверь медленно открылась. На пороге дома Главы стоял Седрик.  — Ну наконец-то, где вы пропадали?! Ужин уже остыл, — из чугунного котла, стоящего в углу комнаты, шел запах вкусного куриного супа с разными пряностями. Прежде чем что-либо ответить Карине, Седрик заметил Селену. Ее взгляд словно кричал: «Только попробуй сказать ей!»  — А где Михель? — заинтересовалась Карина.  — С ним все хорошо… То есть… Он скоро придёт, он кормит лошадей.  — Я хочу его увидеть. Скажи Михелю, что его ждёт его любимый куриный суп!  — Карина, я… впрочем, скоро ты сама обо всем узнаешь. Ладно, позову его, — Седрик ушел, прикрыв за собой дверь.  — Селена, тебе не показалось, что Седрик очень странно себя вел?  — Ничего подобного, он такой же, как и обычно, — Селена раскрывает следующую карту. Десятка червей. — Ты же знаешь, что карты не всегда говорят правду?..  — Говори как есть, — Селена нехотя начала ведать Карине о ее судьбе:  — В вашу семью… Придет несчастье. Дитя, которое ты носишь под сердцем, привлечет… — цыганка не успела рассказать Карине правду — в дом вошел будущий отец. Его левая рука была перевязана окровавленным бинтом.  — Михель! — на лице Карины появилась улыбка, тут же превратившаяся в грустную мину — она заметила его раненую руку.  — Селена, оставь нас. Мы должны поговорить наедине, — цыганка встала со своего места, сложила карты в стопку и подошла к Михелю, прошептав ему: «Ступая по дороге веры, мы падаем в овраг обмана.» С этими словами она покинула дом Главы. Михель не вник в слова цыганки и, поникший, сел за стол.       Михель рассказал Карине всё, сидя за столом напротив и держа ее за руки. Рассказал всё, что случилось сегодня в том лесу. Он казнил себя за то, что подвел ее, подвел свой народ, казнил себя за то, что вообще побрел в этот чертов лес. Он встал из-за стола, подошёл к своей жене, и, встав перед ней на колени, со слезами на глазах начал молить о прощении.  — Михель, встань… — он подчинился. — Послушай меня. Когда-нибудь, хоть раз в жизни, было такое, с чем бы мы не справились вместе? — Она приложила руки к его щекам. Михель слегка удивился. Он ожидал чего угодно от своей жены, но не такой реакции. — Ты же сам знаешь — со всеми, кто охотится в этих лесах, не всегда, но что-нибудь, да случается. Да, сегодня удача повернулась к нам спиной — не в лучшую сторону, но это не значит, что мы опустим руки и ничего не сможем с этим поделать! Мы будем искать выход, найдем средство против этого заклинания, мы сделаем все, что потребуется! Может мы уже опоздали, и наш сын уже не будет таким как остальные, но это наш сын! Мы будем любить его всегда, независимо от того какая судьба его ждёт, и какой путь он выберет. А теперь сядь и поешь как следует! — Михель сел за стол. Карина налила ему суп.  — Может, ты и права, — произнес Михель, — но я должен предупредить свой народ. Мы все равно не сможем долго держать это в секрете. Рано или поздно они обо всем узнают.  — Предупредишь, а теперь сядь и спокойно поешь. Суп сам себя не съест.       Следующий день начинался так же, как и самый обычный день в Эйрвинге: петухи распевали свои песни, тем самым пробуждая хозяев, дети, позавтракав, выбегали на лужайку играть в самые разные игры: догонялки, рыцарей, драконов и принцесс, жмурки — на главную площадь выходили торговцы со своими тележками фруктов и овощей. В центре главной площади стоял фонтан, на дне его лежали сотни — тысячи золотых монет. Согласно истории деревни, здесь, на том же самом месте, где стоял фонтан, была основана деревня Эйрвинг, и теперь, по традиции, именно здесь — перед фонтаном — проводили выборы нового Главы и решали важные вопросы, которые Глава обсуждал с жителями. И сегодня Михель решил выступить перед народом.       Обычно перед началом всегда выступали музыканты, тем самым созывая народ у фонтана. Музыкантами выступали молодые люди: брат и сестра — Аким и Мария. Они имели азиатскую внешность — узкие черные глаза и немного желтоватая кожа. Аким играл на флейте, а Мария на скрипке. Это была небольшая композиция, но настолько точной, настолько красивой и проникновенной была в этой композиции музыка, что их приходили послушать буквально все люди: взрослые и дети, и даже те, кто в принципе редко выходят из дома. Оба музыканта прекрасно дополняли звучание одного и другого музыкального инструмента своими, при этом Мария играла на скрипке дерзко и непредсказуемо, брав от самых высоких нот до самых низких. Аким же в точности повторял такт музыки, даже казалось, что флейта уже не подчинялась своему хозяину и сама издавала волшебные, невероятные звуки. В конце выступления брат с сестрой поклонились, их проводили бурными аплодисментами. И вот народ с предвкушением, с радостными криками и возгласами приветствует своего Главу.  — Я попрошу немного тишины! — громко сказал Михель, жестами успокаивая толпу. — Во-первых, хочу поблагодарить всех вас за то, что собрались здесь сегодня. Вот уже десятки лет мы живём, не зная горя и страданий: солнце щедро обогащает нас своим теплом, дождь дарует нам плоды за наш совместный труд, мы вместе сажаем и ухаживаем за семенами, из которых вырастает нечто прекрасное и удивительное, но помимо семян растений, овощей и фруктов, у нас есть «главные семена», семена, которые продолжат наш жизненный круг — наши дети. Как многие наверняка знают, уже совсем скоро… Эйрвинг увидит… Моего наследника! — толпа бурно ликовала и начала восхвалять Михеля. Они уже подумывали о подарках для маленького вождя, но…  — Прошу, выслушайте меня до конца, это ещё не всё! — толпа понемногу начала утихать. — Как я уже сказал, наши дети — это наши «главные семена». От нас зависит, какими они вырастут. Но сегодня мы с Седриком в очередной раз выехали на охоту, и… там произошел… несчастный случай… Мы встретили Викторию, — на улице повисла гробовая тишина…  — Я подвел всех вас. Из-за меня чуть не погиб другой ребенок! Я…  — Мой брат не виноват! — резко прервал Седрик, стоящий позади брата. — Это я ударил ножом чудовище! Из-за меня на моего племянника наложили проклятие! — он выдохся и тихо продолжил. — Я лишь хотел защитить брата. Чудовищем оказался сын Виктории, — Михель смотрел на Седрика и был искренне благодарен брату.  — Плевать, какое проклятие! Михель и Седрик справятся с любым проклятием, как Инь и Ян! Назовите мне проклятие, с которым никто бы из нас не справился? — выкрикнул из толпы рыжеволосый мужчина с щетиной и серо-голубыми глазами.  — Проклятие Черного Сердца… — ответил Михель. Народ ахнул. У Лиама даже перехватило дыхание от такого ответа на его вопрос. В деревне снова повисла тишина, и на этот раз толпа долго стояла на улице, осознавая, что скоро произойдет…       Мальчик родился на редкость красивым ребенком: у него были редкие белокурые волосы и такие же сапфировые глаза, как и у его матери. Нельзя было сказать, что он был злым, грубым, жадным или вредным. Нет, напротив, он рос очень милым ребенком. Уже с семи лет помогал родителям по хозяйству, был вежлив, добр и почти никогда не устраивал истерик. Но, несмотря на все это, его боялись многие. Не только взрослые, но и дети. Каждый раз, когда мальчик выходил играть с другими детьми, все его сторонились. Некоторые родители с приходом Калеба сразу же забирали своих детей домой. Поэтому мальчику всегда приходилось играть в одиночестве.       Однажды на прогулку вместе с Калебом пришел сам Михель. Родители разделялись на небольшие группы. Одни устраивали пикник и следили за детьми, другие любили просто встать под любым деревом и поболтать. Михель же забрался в старую повозку с небольшой кучкой сена и наблюдал за сыном. Михель сидел там, в надежде, что его никто не заметит. Калеб сидел на берегу озера, которое находился рядом с лужайкой. Мальчик что-то рисовал в своей маленькой записной книжке. Он рисовал маму-медведицу с маленькими медвежатами. Конечно, рисунок был не идеален, но на нём можно было увидеть любящие и заботливые глаза мамы-медведицы. Остальные дети, как и родители, разделялись по маленьким группкам. У каждой группы была своя интересная игра. Здесь было много детей, но одна девочка выделялась из всех. Вся она светилась добротой и радостью. Смотря на счастливое лицо этой девочки, невозможно было не улыбнуться в ответ.У нее было много друзей. Она играла буквально со всеми детьми. Сегодня многие играли в догонялки. Во второй половине дня дети с родителями разошлись по домам, а Михель остался сидеть на кучке сена. Он тоже уже собрался позвать сына домой, но перед этим он увидел удивительную картину: эта маленькая веснушчатая девочка с короткими волнистыми рыжими волосами подошла к сыну Главы:  — Почему ты всегда один? — спросила она. Мальчик повернулся к ней от неожиданности:  — Ты разве не боишься меня?  — Нет, — в ореховых глазах девочки не было видно ни капли страха, она говорила прямо.  — Многие сторонятся меня. Поэтому я всегда один.  — Так нельзя,— сказала девочка, развалившись на траве и раскинув руки, словно собираясь делать снежного ангела. -Тебе обязательно нужно найти друга.  — Я привык.  — Ого, это ты рисовал?! — девочка встала и подобрала маленькую раскрытую записную книжку.  — Ну...  — Красиво. А у меня пока вообще рисовать не получается — плохо выходит. Может, поиграем вместе?  — Что?!  — Ты вода, догоняй! — Мальчик не успел ничего ответить, девочка легонько толкнула его и побежала. Ее звонкий смех был слышен отовсюду. Калеб был немного не уверен, стоит ли бежать за ней, чтобы не напугать, но, недолго думая, он побежал. Михель впервые за долгое время увидел улыбку на лице своего сына.  — Да, старина, это моя Рейна! — Лиам все это время стоял рядом с повозкой.  — Не знал, что она твоя дочь.  — Да, я думал, когда ж сама к Калебу подойдёт. Обычно, она со всеми незнакомыми детьми сразу же старается сдружиться.  — Мелкая такая, и уже столько друзей себе завела. Молодец. Сколько ей, говоришь?  — Не сильно младше Калеба — шесть с половиной. Видила бы еë сейчас жена...  — Ты хороший отец, Лиам, — отец Рейны кивнул с благодарностью. Оба отца смотрели на своих бегающих друг за другом и улыбающихся детей, и понимали, что это будущая настоящая дружба. Или же это было нечто большее чем просто дружба?...