Кошачья мята

      Сегодня готовил Иван. Поставив тарелку напротив Гилберта, он вернулся к плите.              — О-о-о! — сладко промурлыкал Мишка. — Порция для меня.              — Блохастый, ты совсем обнаглел?! — возмутился Байльшмидт, прогоняя кота со стола.              Потянув кота за хвост, он пытался оттащить того от тарелки. Но Мишка, крепко вцепившись зубами в сосиску и когтями в стол, не сдвинулся с места.              Гилберт признал своё поражение и с поднятыми руками вернулся на своё место.              — Я её со столькими котами перезнакомил, а она всё нет да нет. Представляешь? Такая капризная, такая упрямая. — Гилберт благоговейно вздохнул. — Прямо, как я. Моя девочка.       — Сдались тебе эти котята, — фыркнул Иван, перелистывая страницу кулинарной книги.              — Да, сдались!              — Зачем?              — Ради денег, конечно.              Байльшмидт показал Брагинскому журнал с мужчиной лет сорока в окружение кошек. Это был известный коллекционер, построивший целый бизнес на бездомных животных. Всё, что он делал, — это подбирал с улицы кошек, выхаживал их и отдавал в хорошие руки. Таким образом, за свои сорок восемь лет жизни им было найдено и спасено около десяти редких пород. Правительство многих стран мира лично жало ему руку, рассыпаясь в благодарности.              Гилберт планировал заняться тем же «бизнесом». Деньги не играли значимой роли. Главное — это спасание маленьких жизней.              В случае с Зигбер Гилберт хотел поэкспериментировать. Вывести новую породу. Скрестить два идентичных вида и ву-аля! Получить новый. Новые виды зачастую рождались на свет путем случайного скрещивания. Но ничего не вышло. За эти несчастные два месяца он вытрепал нервы всем своим знакомым. Но больше всех пострадала его девочка.              — Прости, Зиги, — сетовал Байльшмидт, поглаживая свою любимицу по голове. Ты слишком хороша для этого сброда. А знаешь что? Мы уезжаем!       

      ***

             Прямых рейсов Москва-Дрезден не было. Пришлось лететь с пересадкой в Риме. Оно и к лучшему. Байльшмидт отчасти был рад повидать старых друзей и малыша Италию.              — Мою красавицу зовут Зигбер Штраухаузер, — хвастался Гилберт, решив пропустить с друзьями по стаканчику холодного пива.              — А моего сударя — Жан-Жак Мишель.              — А у меня Эмилио, — поддержал разговор Антонио, успевший наклюкаться ещё до встречи с Франциском и Гилбертом.              Бонфуа с Байльшмидтом удивленно переглянулись.              — А полное имя?              Антонио широко улыбнулся и пожал плечами.              — Просто Эмилио.              — Как-то по-деревенскому звучит, — заключил Гилберт.              — Испания далека от аристократии, — поддержал его Франция.              — Эй-эй, я всё ещё здесь и прекрасно вас слышу, — с легкой ноткой обиды пробурчал Антонио.              — Мы знаем, — в один голос протянули друзья и рассмеялись.              Испания не видя причин для обид и злости, присоединился к ним.       

      ***

             Зигбер сладко спала в корзинке Риссо. Дом Италии в сравнение с царскими палатами России был не столь просторен, но в нём хватало комнат и для гостей, и для котов. Но так уж вышло, что из всех углов Зигбер предпочла кроватку Риссо.              — Ну, я тебе покажу, стерва!              В надежде прогнать гостью вредный кот Италии подбросил в корзинку живую мышь. По словам Джино, Зиги была изнеженной домашней кисой. Для них грызуны хуже собак.              В ожидании воплей, стонов, криков Риссо принялся умываться. Он всегда был чистюлей и всегда ругал Джино за его неопрятный вид.              Риссо почти закончил водными процедурами, когда к нему прыгнула гостья.       — Спасибо, — промурлыкала она с набитым ртом. Из пасти игриво торчал мышиный хвостик.              — За что? — удивился он.              — За завтрак в постель. Было очень вкусно!              — Не за что, — сквозь зубы шипел Риссо.              — Белла Сеньорита, отведайте же и мой завтрак!              Джино принёс сеньорите треугольный кусок пиццы.              — В другой раз, Джино. От пиццы у меня живот крутит.              Расстроено опустив уши, он пораженно удалился прочь. Зигбер сладко зевнула. После сытного обета по кошачьему обычаю следовал отдых. Из всевозможных углов Зигбер приглянулась навесная корзина для цветов, подвешенная под самым потолком.              Риссо озлобленно наблюдал за тем, как немецкие вторженцы осуществляли захват его излюбленных мест для отдыха.              — Я тебе устрою, стерва! Выметайся из моего дома.              — Ты что-то сказал? — Зиги свесила голову с корзинки.              — Ничего такого. Просто в очередной раз убедился какая же ты всё-таки гадкая кошка.              Навострив уши, Зиги сильнее свесилась. Один из держателей не выдержал такого напора. Зиги полетела вниз вместе с горшком. На её удачу падение пришлось на диван.              — Есть же Бог на свете, — довольно промурчал Риссо, жалея, что хозяин не подвесил корзину над ямой с крокодилами.       

      ***

             Проснулась Зигбер уже дома, в родном Дрездене. Чёрный кот встретил гостей восторженным затяжным мяуканьем.              — Привет, Рутц! Привет, братишка!              Зиги приветственно потерлась о него мордочкой. Кот ответил ей тем же.              — Как твои дела?              — Не очень. Хозяин хочет подстелить меня под кота.              — Зиги!.. — в его голосе звучало не то одобрение, не то возражение.              — Но я нашла себе того единственного, — успокоила она братца.              — Надеюсь, это не Михаил?              — Он самый!              — Зиги — Рутц глубоко вдохнул, — Он же старый.              — Не старше тебя, — колко поддела она брата.              Рутц тревожно забил хвостом.              — И характер у него…              — Золотой! У моего Михаила золотой характер.              — Не очень-то хорошо ты его знаешь.              — Ну и что? — Зигбер зевнула. Впервые разговор с братом стал для неё утомительней похода к ветеринару.              — Ничего, Зиги, — в голосе звучала сталь. — Совсем ничего.       

      ***

             Прошло три месяца с их возвращения на Родину. Зигбер понравилось путешествовать, в отличие от хозяина. Гилберт остался разочарованным. Несмотря на все его старания, Зигбер не сумела проникнуться симпатией ни к одному самцу. И что в итоге? В итоге Гилберту оставалось пожимать горькие плоды своих стараний.              — Зиги, это что такое? Почему котята такого окраса? Я же тебя только с белыми котами сводил, — в голосе хозяина не чувствовалось злобы, лишь открытое непонимание.              Зигбер посмотрела на него усталым взглядом и тихонько мяукнула.              — Прости, — шепнула она.              Байльшмидт покачал головой.              — Ничего. Отдыхай. Ты у меня молодец. И деток твоих мы воспитаем.              Зиги благодарно кивнула и закрыла глаза. Устала.              Оставив свою любимицу отдыхать, Гилберт ушел в другую комнату, раздумывая над тем, как же поступить с котятами. Они беспородны. Пристроить их будет непросто. С другой стороны, котят всего трое. Они с братом могли бы оставить их себе. Но согласиться ли Людвиг? Всё же это его дом.              — Ну, Мишка, ну, прохвост! Держись! Приеду — кастрирую! Мою девочку посмел опорочить.              Пускай пока что половая принадлежность котят была неизвестна, но Гилберт решил подготовиться и заранее выбрать им имена. Нужно было быть готовым ко всему. Если Людвиг согласиться их оставить, то имена обязательно пригодятся.              — Митяй, Мурзик, Маруся.              Гилберт намеренно выбрал им русские клички. А как иначе? Советским котятам советские имена. Гилберт улыбнулся, в очередной раз проследив их с Зиги схожесть. Телом-то они здесь, в старом добром Дрездене, а душою где-то там! В далёкой заснеженной России. Пили чай с мёдом и сетовали на непогоду.