Водоворот

— Йоко-сенсей наконец родила! — прыткий парнишка несется к дому четы Сенджу, чуть ли не врезаясь в столб. Три девочки бегут следом, ловко проскальзывая мимо ворчащих, но по-доброму, и скорее по привычке, взрослых. Все-таки ведь это маленький праздник в деревне, а ребятня у них чересчур впечатлительная. Солнце же не спешит, напротив, в своем обычном темпе медленно поднимается все выше, игриво обманывая ожидающих тепла людей и нелюдей. Кровавое небо не зря ведь особо пугливые связывают с цифрой четыре, смертью и Шинигами. На памяти самих Сенджу ребенок в клане в багровый рассвет еще не рождался, но это все-таки небольшая заметка, нежели реальное поверье, которого стоит опасаться. Улыбки появляются даже на лицах бывалых шиноби, которые пережили не один бой, видели столько угасающих жизней, что давно должны были потерять хоть какие-либо эмоции и чувства. Ведь быть хорошим воином практически всегда означает быть плохим человеком. И редко кто выбивается из этого правила. Люди — существа одновременно отвратительные и прекрасные. Непонятные, неправильные, а просчитать их сложнее, чем того же Шинигами. Мальчик лет десяти подбегает к одному из домов, пытаясь заглянуть вместе с маленькими девочками вовнутрь, но неожиданно натыкаются на высокую, крупную женщину. — Йоко-чан вместе с малышкой нужен покой, так что вон отсюда, мелочь, — жена старейшины, которая в последнее время окончательно отошла от дел шиноби, предпочитая помогать при родах, грозно глядит на мелких шкодников. Кейташи тяжело вздыхает, смиренно кланяется старшему, а после легонько подталкивает девочек в спины, уходя обратно в деревню. — Конечно, просим прощения за свое ужасное поведение, — три девчушки начинают возмущаться, но Кей быстро успокаивает неуемную детвору, потрепав каждую по макушке. — Все нормально, девочки. Вернемся чуть позже. Женщина с седой макушкой еще раз кидает свой уничтожающий взгляд, который так и кричит, какие дети непочтительные нынче пошли, после чего аккуратно затворяет дверь. Кейташи на это подмигивает маленьким подругам, улыбаясь полученной информации - родилась девочка. Рейко вновь подходит к только что родившей Йоко, берет ребенка на руки, который все пытается открыть глазки пошире, дабы разглядеть что-то в стороне. Пожилую Сенджу это впрочем не настораживает, но глубокая морщина становится на лбу заметнее, когда Рейко проводит по красным волосам рукой. Легкое свечение охватывает ладони, и в следующий момент женщина начинает укреплять лечебной чакрой слабые кости малышки. Та родилась слишком слабой в физическом плане, да и до веса среднестатистического младенца явно не дотягивает. — Ты слишком разбаловала своих учеников, Йоко-чан, — Рейко немногословна, но любит указывать другим, как следует жить. — Детёныш лягушки является лягушкой, не так ли? Но это вовсе не означает отсутствие юмора у вышесказанной, даже если он выражается обычно через старинную японскую мудрость. И кому как не Йоко Сенджу, бывшей подопечной женщины, об этом знать? В своем детстве Йоко не любила эти выражения от сенсея, потому что обычно они просто принимали завуалированную форму нравоучений. Но со всем прониклась мудростью своей наставницы, прислушиваясь к ним. — Да, Рейко-сенсей, в чем-то вы правы, — смиренно соглашается молодая мать, слегка улыбаясь. — Как там Кин? Женщина заканчивает осмотр маленького ребенка, потирая место между бровями. Йоко вспоминает, что такой жест означает глубокую задумчивость сенсея. — Твоя дочь физически очень слаба. Если говорить кратко, то любой серьезный удар может лишить девочки жизни - слишком хрупкие кости, — Рейко Сенджу любила также говорить четко и по делу. — Но думаю, что если проводить ряд восстанавливающих действий, то со временем она окрепнет. И как вообще у Кин мог появиться красный цвет волос? Не иначе как проделки екаев. Йоко на замечание сенсея фыркает, потому что екаи играют крупнее, нежели просто изменяют цвет волос. Кому из духов сдался беременный медик из клана Сенджу? Обычно эти существа причиняют серьезный вред, вплоть до убийства. Глупый-глупый человек совсем ничего не понимает. А за пределами дома через пару часов будут шептаться жители. И не только доброжелательные фразы и поздравления слышно из каждого рта. — А ты слышал, что у малышки золотые глаза и красные волосы? Может нагуляла? — Йоко родила слабую девочку. Как думаешь, умрет или нет? — Кин не просто так родилась в багровый рассвет. Что-то тут не чисто. Как бы в будущем она не была проклятьем для целого клана. На мягких лапах двухвостая кицунэ оборачивается в последний раз, дабы вновь посмотреть на деревню людей. Это имя ей совершенно не подходит. А после пускается вперед, чтобы никогда больше не вернуться сюда. Солнце уже в зените, но кровавый рассвет все равно остается в клане Сенджу. И что именно он принесет в деревню, остается лишь в руках маленькой Кин.