Водоворот

У Иори в багровый рассвет умирает друг на руках. Он пачкает кровавым кашлем чужое кимоно, улыбается скорой свободе и говорит. Слишком много говорит для умирающего человека. Иори бежит с почти-трупом на руках по полю, шепча себе под нос про Йоко, которая обязательно спасет и вылечит. У Иори слезы по щекам не бегут, маска сдержанности так и не спадает с лица. Он со стороны вообще словно камень. Но он падает, спотыкаясь обо что-то, чего не видит из-за нахлынувшей паники. Иори в спешке чуть подкидывает вверх друга, дабы в следующую секунду словить, становясь подушкой безопасности. Слышится хруст ломаемых ребер. — Идиот, у тебя ребенок будет, да и жена ждет дома. Отпусти меня наконец, и дай спокойно умереть, — друг слабо смеется. — Ты же знаешь скверный характер моей невестки, проклянет тебя еще оттуда за задержку. Иори впервые за весь вечер смотрит в чужие глаза, и надежда, доселе бушующая где-то внутри, пропадает. — Мне кажется, что родится девочка. Кицунэ нашептали, - подмигивает товарищ, а после испускает последний вздох. — Их тут очень много... Проказницы... Иори поджимает губы, аккуратно опуская друга на землю. А после бежит обратно, где веет жаром, и взмах катаны не считается чем-то травмоопасным. Он найдет того ублюдка с моном Учиха и вырвет ему кадык. Иори обещания выполняет всегда. Когда Сенджу возвращается в деревню с немногими выжившими, то розовые облака медленно рассеиваются где-то высоко-высоко над землей. И Иори искренне видит в них силуэт мертвого друга, который машет в сторону дома мужчины. И только когда Йоко дает ему на руки хрупкую, маленькую девочку, он позорно начинает рыдать, словно ребенок. Слезы счастья смешиваются с непролитыми слезами за друга. В этот момент Иори встречает новорожденную дочь и провожает на упокой близкого. У отца нежный-нежный взгляд, у матери мягкая-мягкая улыбка, а у дочери повернутая в сторону голова. — Ты такая красивая, Кин, — шепчет призрак, делая козочку пальцами. - Осчастливь этого дурака, договорились? Мужчина растворяется в воздухе, утягиваемый куда-то вверх. Малышка начинает хныкать от непонимания. У Иори в кровавую осень рождается дочь. *** Йоко покидает ряды лучших медиков клана, смывает кровь с рук, убирает боевое кимоно на самую верхнюю полку и вновь углубляется в изучение целебных свойств трав. Она видит неодобрительные взгляды, восклицательный знак посреди чужих зрачков. Сенджу оскаляется на это, а дома купает свою месячную дочь в ванной с различными травами, мнет вместе с сенсеем бледную кожу девочки, пуская зеленую чакру под защитную ткань. *** Кин скоро три. Чакра у нее липкая, душная. Разливается внутри горьким вином, стелется ворохом опавших листьев, бежит по каналам, как и должна. Чакру Кин до сих пор не чувствует, завороженно слушая лекции матери об инь и янь. Малышка не учит техники, не бегает по деревьям и не умеет разрезать листок на две части чакрой. Малышка не расстраивается, не плачет и не опускает руки. Кин упорно занимается всем, чем только можно - от обычного сложения до письма, маленькими пальчиками подсчитывая, сколько будет ноль плюс ноль. Она удивляется, получая один. Йоко растит дочь ни как будущего убийцу и шиноби, а как человека. Женщина вслух зачитывает поэзию вака, учит как правильно останавливать кровь, на пальцах объясняет, где лучше всего спрятаться, и до сих пор поет на ночь колыбельные. В этом возрасте дети клана Сенджу пытаются почувствовать внутри себя бегущую рядом с венами энергию. Их выводят на поляну, ставят напротив друг друга и дают отмашку. В этом возрасте дети клана Сенджу уже берут в руки кунай и режут брюхо какому-нибудь зверьку, дабы привыкнуть к крови. Йоко зарезала зайца в свои три года. Кин мнется в свои неполные три, даря матери букетик полевых цветов. У Йоко сердце рвется на части от нежной и счастливой дочери. Женщина плачет по ночам, прекрасно осознавая, что скоро придется собственными руками рушить детство своей малышки в обмен на живую Кин в будущем. — Клан ей покоя не даст, — обессиленно опускает руки Иори, но взгляд острый и серьезный. С таким взглядом он отправляет подчиненных в могилу. С таким взглядом он просил согласия у родителей и старейшин на их свадьбу, с таким взглядом он спасал людей, с таким взглядом он убивал... Таким взглядом он выносит приговор собственной дочери, мысленно выжигая на ней метку шиноби. Через полгода, коротких и мимолетных, слишком быстрых и недолгих для того, чтобы их дочь насладилась мирной жизнью, они дадут ей в руки кунай, наставят ее ладони с холодным оружием вперед. Йоко покажет, куда лучше бить, а Иори расскажет, как успокоить дрожь в пальцах. А пока пыльное лето продолжает мазать ей щеки в земле, и солнце льется на голову жидким золотом. Девочка счастливо смеется, припадая всем телом к нагретой земле.