Мы больше чем контракт

- Джин, что с тобой? – Чимин замирает в дверях своей квартиры и его взгляд останавливается на окровавленном полотенце, которым перевязана правая рука друга. Джин стоит, оперевшись плечом на стену и тяжело дышит. Его голова низко опущена и скрыта под капюшоном черной толстовки, поэтому лица совсем не видно. Не в состояние больше держаться на ногах омега съезжает по стене на пол. Последние силы ушли на то, чтобы дойти сюда от машины. Джин в принципе не понимает, каким чудом ему удалось доехать до Чимина при том, что одна рука на данный момент была в не рабочем состояние. Люди, которые изобрели коробку – робот и избавили от необходимости переключать передачи, определенно были гениями, на механики бы он не доехал. Джин даже не стал заморачиваться и пытаться достать из руки осколки, так выковырял пару крупных, которые сильно торчали и замотал попавшимся под руку полотенцем.     - Чонгук, скорее иди сюда! – Кричит Чимин и опускается рядом с Джином на колени. Только сейчас он замечает, что вся шея друга тоже в крови. - Господи, откуда столько крови! – Чимин снимает с него капюшон и охает, увидев рану на шее. Джин поднимает на друга мутный от боли взгляд, у того в глазах стоят слезы. Чонгук появляется через несколько секунд. Омега даже не удивляется, увидев брата своего мужа. От развернувшейся перед ним картины альфа на мгновение впадает в ступор, но тут же берет себя в руки, задвигая эмоции на задворки. - Чимин, вызывай скорую и тащи аптечку, - Пак подрывается на ноги и убегает в квартиру, а его место занимает Чонгук. Он  наклоняется к Джину и пытается аккуратно взять на руки, но когда дотрагивается до спины, тот стонет от боли. – Хён, потерпи, пожалуйста. Чонгук все же поднимает Джина на руки и заносит в квартиру. С омегой что-то не так, что-то в нем изменилось. Младший никак не может понять, что именно его насторожило. Он укладывает Джина на диван и в какой-то момент оказавшись близко к его шеи Чонгук наконец осознает: у омеги нет своего запаха. От него пахнет Намджуном и только. Это открытие поражает. - Можно было и на пол положить, я диван вам испачкаю, - тихо бормочет Джин и прижав окровавленную руку к груди сворачивается калачиком. Ему очень больно, он пытается от нее отгородиться, но она просачивается и занимает собой все, что только может. Плохо физически, да и морально тоже не лучше. Джин находится в странном состояние и разрывается между двумя противоположными чувствами, с одной стороны хочется плакать и кричать, а с другой накрывает апатия и безразличие. Пока второе побеждает, поскольку слезы уже закончились. Чимин забегает в комнату с аптечкой в руках и садится на диван рядом с другом. Джин фокусирует взгляд на коробке в его руках и с сожалением думает о том, что нельзя наклеить пластырь на разорванное в клочья сердце. Он понимает, что все, что Намджун сделал с его телом, заживет, даже если останутся шрамы – это все равно не важно, а вот то, что он сделал с его душой, как уничтожил морально – вот это не заживет никогда. - Скорую я вызвал, должна вот-вот приехать, - сбивчиво тараторит Чимин перебирая содержимое аптечки. Его руки дрожат, а по щекам текут слезы. Наконец он находит вату и перекись, отложив все лишнее в сторону он разворачивается к Джину. – Чонгук, надо снять с него кофту. Альфа не без труда помогает Джину избавиться от верхней одежды. Когда омега остается в одной футболке метку уже ничего не скрывает, как и кровавые разводы на коже, поскольку рана все еще кровоточила. - Это метка Джуна, но я не понимаю, как он мог такое сделать, - Чонгук выглядит совсем растерянным. - Да это не метка, - Чимин в ужасе смотрит на рану. – Он ему шею просто разорвал. Джин, что случилось? – Друг начинает промакивать шею смоченной в перекиси ватой. - Намджун наказал, - Джин морщится от того, что рану неприятно щиплет. Он снова впивается ногтями в метку и раздирает ее, словно таким образом пытается содрать с себя вместе с кожей. Вот только проклятое клеймо уже въелось в его тело, проникло под кожу и привязало к альфе, оставившему его. - Ты что делаешь?! – Чимин перехватывает его руку и отводит в сторону, не давая калечить себя еще больше. - Ненавижу его, - шипит Джин. Намджун пометил его везде, где только смог и всеми, доступными ему способами. Просто поставить метку ему показалось недостаточно, и он решил таким жестоким образом наказать и заодно указать на его место. - Да что случилось?! – Отчаяние звенит в голосе Чонгука.  Джин молчит. Он сейчас просто не в состояние что-либо объяснять. Чимин наверное обо всем уже догадался, но решил промолчать. Поняв, что ответа он так и не дождется Чонгук выходит на террасу подышать воздухом. - Он тебя просто пометил или было что-то ещё? – Спрашивает Чимин, как только они остаются вдвоем.  - Он меня изнасиловал и повязал, - голос Джина дрожит. Говорить об этом больно и унизительно, а еще больнее вспоминать.      - Господи… - рука Чимина безвольно падает. Он пытается заглянуть Джину в глаза, но тот упорно отводит взгляд. – У тебя же течка была. Она хоть закончилась, когда это произошло? - Да, но я все равно на таблетках. Хотя бы нежелательная беременность мне не грозит. - Джин, это просто какой-то кошмар, - Чимин дрожащими руками продолжает обрабатывать рану на шеи и плачет. Джину жаль, что друг опять из-за него переживает, но кроме него никого не осталось. Идти к Юнги было не вариант. Если бы он увидел омегу в таком состояние, то не известно, чем бы все закончилось.    Когда в комнату заходит врач скорой помощи Джин принимает сидячее положение. Мужчина омега, на вид немного за тридцать оглядывает его внимательным взглядом. - Изнасилование? Джин дергается, услышав это слово, но виду, что задело, старается не подавать. - Нет. Руку поранил, - омега разматывает полотенце и демонстрирует испещренную порезами конечность. - А в шею отрекашетило? – Он скептически кивает на метку. - Это было добровольно. - Когда добровольно, метка не выглядит, как кровавое месиво, - мужчина вздохнул, достал из чемодана перчатки и, надев их сел рядом с Джином на диван. Первым делом он осмотрел руку. – Как повредил? - Разбил зеркало. - Кулаком-то зачем? – Чисто риторически спрашивает врач, не ожидая ответа. - Ну, тут однозначно надо доставать мелкие осколки и шить. – Затем перешел к шее. - Поверника голову. – Мужчина некоторое время внимательно осматривает метку. – Такого ужаса я ещё ни у кого не видел. Заживать будет долго и может сильно болеть. Ещё травмы есть? Джин поворачивается спиной и задирает футболку. Он слышит, как Чимин испуганно восклицает, а Чонгук ругается. Врач тяжело вздыхает, осматривая исполосованную кровавыми полосами спину. - А это откуда? Джин молчит, уткнувшись пустым взглядом перед собой. - До машины сам дойдёшь? Омега поправляет футболку и медленно встаёт, но сказывается обильная кровопотеря, голова сильно кружится, и подкашиваются ноги. Чонгук успевает подхватить его и берет на руки. - Я донесу. В больнице Джину достают осколки из руки, накладывают швы на несколько глубоких порезов и отправляют на перевязку. *** Чимин меряет шагами вестибюль больницы не находя себе места. Он до сих пор не мог успокоиться после всего, что сегодня произошло. Появление лучшего друга на пороге его квартиры всего в крови стало неожиданным завершением вечера, который они с Чонгуком планировали провести вдвоем. У него в голове не укладывалось, как альфа вообще мог сотворить подобное со своим омегой. Когда Чимин в очередной раз проходил мимо Чонгука, тот аккуратно поймал его за руку, останавливая. - Минни, - успокойся, пожалуйста, - Чонгук развернул омегу к себе лицом и накрыл его руки своими. - Успокоиться? – Чимин метнул на альфу недовольный взгляд. – Чонгук, а как мне успокоиться, после того, что твой братец, чтоб он под землю провалился, сотворил с моим лучшем другом? Альфа потупил взгляд, но рук не убрал. Чимин почувствовал себя виноватым. Чонгук  тут был не причём и злился на своего брата не чуть не меньше, если даже не больше. Пак знал, как тепло тот относится к Джину и то, что Намджун с ним сделал, повергло в шок их обоих. Просто Чонгук контролировал себя чуть лучше. К ним подошёл Минхёк. - Джина скоро отпустят, сейчас он на перевязке, - мужчина выглядит очень уставшим. Не так Чимин представлял себе знакомство с отцом своего парня, но тут уже ничего не поделаешь. Он ведь даже Джину не успел рассказать о том, что они с Чонгуком теперь официально вместе. - Что сказал врач? – Взволнованно спрашивает Чимин. - Ему наложили швы на руку, с меткой ничего не сделать, ждать пока сама заживет и ездить на перевязки, со спиной то же самое. Чимин присел на ближайшую скамейку. Либо Минхёк специально умолчал про остальное, либо Джин сам все продолжал отрицать, в любом случае его скоро отпустят и этот сумасшедший вечер, наконец, закончится, а об остальном можно будет подумать завтра. Чимин трет глаза, которые от усталости начали болеть. Чонгук собирается подойти к нему, но вдруг останавливается и смотрит куда-то в сторону. Омега проследил за направлением его взгляда и увидел идущего к ним Намджуна. Кулаки сами собой сжались от злости и прежде, чем кто-то успел среагировать Чимин подлетел к Намджуну и залепил ему звонкую пощёчину. Альфа даже не дернулся, лишь виновато опустил голову, понимал, что заслужил. Люди, которые стояли по близости начали на них оборачиваться, но омеге был на это все равно. - Как ты мог?! – Кричит на него Чимин и даже не замечает, что начинает плакать. – Как? Он же твоя пара, как у тебя вообще рука поднялась? – Чимин смахивает злые слезы тыльной стороной ладони.  - Я не знаю, - Намджун сам на себя не похож. Бледный, с красными глазами и измученным видом. - Я хочу его увидеть. - Убирайся! Не смей к нему даже приближаться. Никогда! - Джин… - Намджун смотрит куда-то поверх плеча омеги ему за спину. Чимин обернулся. Джин стоял и смотрел на своего мужа полными ужаса глазами. Пак тут же подходит к нему, хочет обнять, и уже тянет руки, но одергивает себя. Он боится сделать больно, поэтому просто останавливается напротив. - Пойдём, тебе нужно переодеться, - Чимин взял Джина под руку и повёл в сторону туалета. Он чувствовал, как дрожит друг. Когда они оказались в туалете он повернул замок, запирая дверь и кинул пакет со сменной одеждой на подоконник. – Джинни, успокойся он больше ничего тебе не сделает. Мы этого не допустим. Давай, я тебе помогу переодеться.  - Он уже все сделал Чим, - безжизненным голосом произносит Джин. Чимин помог другу снять пропитанную кровью футболку. Омега повернулся спиной к зеркалу и обернулся через плечо. На коже пестрело буйство красного цвета, а где-то уже начали появляться фиолетовые вкрапления, которые в скором времени должны были расцвести во всей своей пугающей красе. *** - Зачем приехал? Я же просил тебя этого не делать, - Минхёк не скрывает неприязни в голосе. После звонка Чонгука мужчина вначале не поверил в то, что тот ему наговорил. Непрерывный поток слов от младшего сына был похож на какой-то бред. Чонгук был очень взволнован и умолял отца приехать в больницу. Уже в машине Минхёк набрал Джуна и стоило только услышать его голос, как стало понятно, что действительно произошло что-то ужасное. Он ничего не отрицал, не пытался себя выгородить, а просто спросил где Джин. Минхёк честно сказал, что омега в больнице, но вот в какой, уточнять не стал. Эту информацию Намджун выяснил сам. Насколько все плохо мужчина узнал, поговорив с врачом, который осматривал Джина. Альфа был в ужасе, а когда сказали про предполагаемое изнасилование, он был готов убить Намджуна собственными руками. Ему с трудом удалось сделать, так, чтобы замять инцидент на месте. Помог тот факт, что Джин сам все отрицал и не хотел доводить дело до полиции. - Он мой омега, - альфа выдерживает взгляд отца. - Который оказался тут по твоей вине. - Думаешь, не знаю? Что он с собой сделал? В ванной было битое стекло и кровь. - Он порезал руку, когда разбил зеркало, - вмешался в разговор Чонгук. – Джин не пытался покончить с собой. Если ты приехал из-за этого, то можешь уходить. Оставь его в покое. Не думаю, что он хочет тебя видеть. - Чонгук прав. Намджун, тебе лучше уйти. - Я хочу с ним поговорить. - Ты потерял на что-либо право в тот момент, когда поднял на него руку. - На нем моя метка. Он моя пара. - Это не значит, что ты можешь творить все, что тебе вздумается! – Минхёк начинает терять терпение, он держался исключительно потому, что они были в больнице и вокруг находились другие люди, будь они наедине, он не стал бы церемониться.    Разговор оборвался, когда в поле зрения появились омеги. Было видно, что Джину больно идти и он опирался на Чимина. - Ты пришел меня добить? - Нет. Джин, я… я… - Намджун рассматривал омегу, ссадины на лице, разбитая губа, забинтованная шея и рука, но самое страшное – это были глаза, полные боли и страха. Ему хотелось в этот момент просто перестать дышать. Запах апельсина и корицы, горький от испытываемых Джином эмоций был для альфы очередным ударом. Он помнил, что было, когда проснулся и увидел, что натворил. Первым делом захотелось выйти в окно. Рядом лежал его омега, в крови, избитый, весь в синяках и с меткой. Намджун даже сам себе не мог объяснить, как смог такое сотворить. Он не был настолько пьян, чтобы не отдавать отчёта своим действиям, но Джин сводил сума почище любого алкоголя или наркотика. Запах другого альфы на нем отключил последние тормоза, а в голове осталась лишь одна мысль «пометить», всего и везде, так чтобы никто больше не посмел к нему прикасаться. Он не хотел его бить, но когда Джин сказал про развод, стало больно. Он не хотел его насиловать, но запах Мина доводил до бешенства. У него не было намерения повязать Джина, но когда ставил метку совсем потерялся и случайно допустил сцепку. После всего этого от самого себя было страшно. В здравом уме он бы никогда не посмел навредить Джину. Навредить тому, кого должен был защищать и беречь, как самое дорогое сокровище. – Мы можем поговорить? Джин в начале думает, что ослышался. Поговорить? Серьезно? После всего произошедшего это даже звучало смешно. - Я не хочу тебя ни видеть, ни разговаривать с тобой, - Джин делает шаг назад, когда муж пытается подойти ближе. Чимин задвигает его себе за спину, а Чонгук встает стеной между братом и омегами. Таким своего младшего брата Намджун видел в первый раз. Чонгук, который всегда им восхищался и тянулся к нему, сейчас источал лишь холод и недоверие. Он всем своим видом показывал, что воспринимает старшего брата, как угрозу. От этого тоже было больно.  - Чонгук, пожалуйста, - просит Намджун младшего. – Просто поговорить. Я пальцем его не трону. - Нет, - Чонгук не преклонен. – До этого момента я всегда был на твоей стороне, чтобы не произошло, но не в этот раз. Уходи. Намджун и правда уходит, понимает, что сейчас Джина лучше не трогать. Он просто хотел убедиться, что омега ничего с собой не сделал, то что в порядке он точно не будет итак понятно. Джин выдыхает, когда спина мужа скрывается за раздвижными дверьми. Видеть или даже чувствовать его присутствие рядом было невыносимо. Намджун теперь только с болью ассоциировался. Тот, кто должен был защищать, своими же руками истязал и приносил страдания и это уже не исправить. Джин мужа не простит никогда.   Чимин помогает дойти до машины Минхёка. - Чонгук, ты пока проводи Чимина, нам с Джином нужно поговорить, - Просит Минхёк, когда они останавливаются возле дома Чимина. Напоследок друг сжимает его руку, выказывая немую поддержку, и выходит из машины. - Джин, что у вас произошло? Можно считать, что они с Намджуном на пару заколотили последний гвоздь в крышку гроба их брака и закопали его теперь уже окончательно. Там даже спасать уже нечего, все хорошее, что было между ними оказалось похоронено под слоем грязи, от которой не отмыться им обоим и никакая истинность не способна это исправить. - Я не хочу это обсуждать, лучше спросите у своего сына, - Джин измотан, его организм истощен после течки, перенесенных побоев и стресса. Единственное, что он сейчас хочет, так это где-нибудь упасть и поспать хотя бы несколько часов, а желательно несколько дней, если никто не будет трогать. - Я обязательно так и сделаю, но сначала я хочу выслушать тебя. Джин, за что он так с тобой? Омега дотрагивается кончиками пальцев до бинтов на шеи и проводит ими вниз до ключицы. - Сложно сказать, за что конкретно, там скорее совокупность факторов сыграла свою роль, но я склонен думать, что в большей степени за измену. Я провел течку со своим бывшим парнем, - Джин думал, что ему будет стыдно признаваться в подобном, но это получилось на удивление легко. Никаких угрызений совести, лишь пустота и холод внутри. - Да, от тебя уж точно не ожидал, - чужое разочарование даже не цепляет. - Ладно, в любом случае он не имел никакого права делать то, что он сделал. Постарайся отдохнуть и подумай, как хочешь поступить дальше, через несколько дней организуем встречу с твоими родителями и все вместе будем принимать какое-то решение, оставлять как есть я не собираюсь. Нужно уже закрыть этот вопрос раз и навсегда, либо вы вместе, либо нет. - Я хочу развестись, - для Джина все было более чем однозначно.  - Не спеши, пожалуйста. Омега слишком устал, чтобы спорить, поэтому просто молча выходит из машины. *** По дороге домой Чонгук вел себя не привычно тихо. - Пап, что теперь будет? - Если бы я сам знал, - Минхёк останавливает машину возле ворот и ждет, пока они откроются. – Но думаю, что ничего хорошего к сожалению. Сейчас как раз узнаем подробности из первых уст. На подъездной дорожке возле дома припаркована машина Намджуна, а он сам стоит, облокотившись на водительскую дверь. Минхёк останавливается рядом и прежде чем выйти поворачивается к Чонгуку. - Иди в свою комнату, не стоит тебе все это слушать. Младший послушно кивает и покинув автомобиль сразу направляется в сторону дома, проходя мимо брата он даже головы не повернул. Намджун же проводил его взглядом до самой двери. Минхёк подошел к сыну и без разговоров ударил его кулаком по лицу. Альфа сплюнул кровь на снег и повернул голову к отцу. - Я его люблю, - голос Намджуна наполнен горечью. – Я этого не хотел, сам не понимаю, как это произошло. - Не путай любовь с одержимостью. Есть светлое и чистое чувство, которое выше плотских желаний и инстинктов. Когда любишь, ты просто не способен целенаправленно причинить боль или навредить тому, к кому испытываешь столь сильное чувство. Одержимость же затмевает разум, ты больше не в состояние мыслить рационально и твои действия становятся не контролируемыми и импульсивными. Ничего не напоминает? Из-за вашей истинности ты одержим Джином и не способен рассуждать здраво. - Пусть так, но я не могу без него. - С ним ты тоже не можешь, - Минхёк обходит сына и идет к дому. Намджун возвращается  в пустую квартиру и ему хочется кричать от отчаяния. Он сам, собственными руками все разрушил. Альфа заходит в спальню, здесь все еще отчетливо чувствуется запах Джина, особенно сильно на простынях, пропитанных его кровью. Намджун себя ненавидит. *** Джин лежал на диване и гипнотизировал взглядом разрывающийся телефон. - Джин, ответь ему, - Чимин стоял рядом, скрестив руки на груди и наблюдал за ним. Омега продолжал делать вид, что ничего не слышит и ни на что не реагировал. Когда телефон зазвонил снова, друг не выдержал, схватил его и, отойдя подальше, на случай если Джин попытается его забрать, ответил на звонок. - Хён, привет. Он у меня приезжай, вам определённо нужно поговорить,  - видимо Юнги что-то спросил, потому, что Чимин замолчал на какое-то время, а затем ответил. - Всё очень плохо. – С этими словами он завершил разговор. - Ты не сможешь избегать Юнги вечно. Рано или поздно он все равно узнает и лучше, если от тебя. Джин кутается в плед с головой, в попытке спрятаться от всех и от проблем в том числе. Чимин прав, лучше сказать все сразу и не мучить Юнги, это будет честно, но и тяжело одновременно. Страшно было только от одной мысли снова потерять его. Счастье от воссоединения длилось недолго и стоило слишком дорого. Джин обувался, когда дверь в квартиру открылась и на пороги показался Чонгук. - Джин, ты куда? - Обеспокоенно спросил альфа, заходя в прихожую. - Иду разбираться со своим любовным треугольником. Хотя, это даже не треугольник, а квадрат какой-то. Джин проходит мимо младшего и выходит из квартиры не утруждаясь дальнейшими объяснениями. Все равно Чимин ему расскажет. Омега выходит из подъезда и медленно идет к припаркованной напротив черной Kia Stinger. Под подошвой кроссовок скрепит свежевыпавший снег, а холодный ветер пробирает до костей, заставляя кутаться в толстовку. Юнги должен был все понять, как только Джин сел к нему в машину. Вместо привычного запаха апельсина, в котором еще недавно чувствовались нотки мяты, теперь пахло только корицей. Этому могло быть только одно объяснение. Альфа протянул руку и аккуратно отодвинул ворот толстовки омеги, открывая себе вид на перебинтованную шею. - Джин, что он сделал? – Севшим голосом спросил Мин, до конца отказываясь верить своим ощущениям. - Пометил, - Джин чувствует, как по щекам стекают слезы, до этого момента он думал, что все выплакал. Смелости хватает только на одно это слово, признаться в остальном он боится. Будто этого было мало, так Юнги вдобавок замечает ссадины на лице. - Он тебя что, еще и бил? - Альфа выглядит ошеломленным. Он обхватывает руками лицо Джина и разворачивает к себе, чтобы лучше рассмотреть. - Не надо было тебя отпускать. – Сожаление в голосе Юнги и боль в любимых лисьих глаза, как ножом проходятся по итак уже разорванному сердцу омеги. - Я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть, - Джин отворачивается, вынуждая альфу убрать руки. Смотреть ему в глаза выше его сил. - Джин, для меня ничего не изменилось. Из-за метки любить тебя меньше я уж точно не стану. Иди сюда, - Юнги потянул омегу на себя и обнял. - Юнги, метка это еще не все… - Джин не успевает договорить, перед ними в нескольких метрах паркуется BMW и из нее выходит Намджун. Альфа кривит губы в презрительной усмешки и с вызовом смотрит на Мина. При виде мужа омега испытывает неконтролируемый страх, мерзкими щупальцами окутывающий с ног до головы, забирающийся под кожу мурашками и сдавливающий сердце в груди, вынуждая его биться чаще. Юнги распахивает дверь и оказывается на улице быстрее, чем Джин успевает его остановить. Он выходит следом, огибает машину и перегораживает дорогу альфе. - Юнги, не надо, - Джин прижимается к нему и прячет лицо на груди. – Он этого не стоит. Джину плевать на мужа, он переживает за Юнги и не хочет, чтобы у него были проблемы. Альфа прижимает его к себе, с места не двигается, но Намджуна взглядом прожигает.  - Джин тебе рассказал? Мы неплохо провели ночь вместе.    Юнги чувствует, как омегу начинает трясти после этих слов, он упирается лбом ему в плечо и всхлипывает, сильнее сжимая пальцами края куртки на его груди. - Секс с истинным – это что-то невероятное, - Намджун ухмыляется. – А у тебя на него теперь даже не встанет. - Сука, я тебя сейчас убью, - шипит Юнги сквозь зубы и порывается все-таки добраться до него, но его останавливает Джин, который прижимается сильнее. Альфа не может его оттолкнуть, он даже боится разжать объятия, потому, что ему кажется, ослабь он руки хоть чуть-чуть и омега просто рассыпется. Джин плачет, уткнувшись ему в плечо, а он ничего не может сделать. – Мне плевать, слышишь? Мне плевать на твою метку, в отличие от тебя я его приму любым. Я его люблю и как видишь, это взаимно.  - Джин, покажи спину, - спокойно говорит Намджун, игнорируя речь Юнги. Омега вздрагивает, все его тело напрягается. Чего добивается Намджун? Складывалось впечатление, что он хотел, чтобы Юнги его точно прикончил. Джину даже говорить было ничего не нужно. - Джин, что с твоей спиной? – Растерянно спрашивает Юнги. Омега лишь сильнее к нему прижимается, но не отвечает, тогда Юнги немного отстраняется и разворачивает Джина боком, задирает край толстовки, а затем футболку, чтобы оголить небольшой участок кожи на спине. Его взгляду предстают огромные кровавые полосы, которые уже успели стать темно-лиловыми, следы тянулись от линии джинс и уходили вверх под одежду. Джин в сторону Намджуна даже не смотрел, поэтому не мог видеть боль в его глазах, когда он увидел часть из того, что сотворил со своей парой. Зато омега почувствовал, как начали дрожать руки Юнги. Он еще больше задрал футболку, убеждаясь, что на спине Джина просто не было живого места, нетронутые участки молочной кожи терялись на фоне буйства лилового цвета. Увиденное стало последней каплей. Мин все-таки отпустил Джина и кинулся на Намджуна, сходу заехав ему кулаком в челюсть. Тот не сопротивлялся, позволяя наносить себе удар за ударом. Юнги повалил его на землю, продолжая избивать, хаотично попадая по разным частям тела, в том числе и по лицу. Намджун даже не пытался закрыться руками. Джин наблюдал за этим с холодным безразличием. - Чонгук, сделай что-нибудь, он же его сейчас убьет! – Испуганно кричит Чимин. Они с Чонгуком специально спустились, увидев машину Намджуна, как раз на случай, если нужно будет вмешаться. - Если что, я помогу спрятать тело. - Чонгук! Чонгук подошел к Юнги и когда тот замахнулся для очередного удара перехватил его руку, останавливая. - Хён, хватит. Я понимаю, что он заслужил, но если ты его сейчас убьешь, то лучше никому не сделаешь. - Тебе какая разница? - Огрызается Юнги, вырывая руку. - Ты избиваешь моего брата. Я тебя прекрасно понимаю. Будь я на твоем месте, поступил бы также. Да, даже не на твоем месте, мне самому хотелось ему врезать, когда я узнал, что случилось, не смотря на то, что он мой брат. Юнги оборачивается на Джина, стоявшего рядом с обнимающим его Чимином. Омега смотрел себе под ноги, его тело сотрясала дрожь, от холода или от стресса было не понятно. Мин отталкивает Намджуна и поднявшись на ноги идет к Джину, на ходу снимая свою куртку и накидывает ему на плечи. - Каюсь, заслужил, - Намджун садится и сплевывает кровь на землю. – Джин. – Тихо зовет альфа, но омега в его сторону даже не смотрит. Чонгук протягивает брату руку и помогает подняться на ноги. - Тебе лучше уйти, - говорит Чонгку, но Намджун его игнорирует. - Мин, оставь его. Он мой омега, моя пара. Мне без него никак, как и ему без меня. - Один раз я его уже оставил, больше я такой ошибки не совершу, - Юнги сжимает кулаки и сдерживается, чтобы не продолжить начатое. Впервые ему хочется кого-то не просто избить, а именно убить. Сделать так, чтобы Намджун в стократ ответил за каждый нанесенный Джину удар и причиненную боль. Больше Юнги его не оставит. Никогда и не за что, даже если он сам прогонять будет. - Джин, а если будет ребенок? - Я не могу забеременеть, - Джин, наконец, смотрит прямо на мужа. – Несколько месяцев назад врач прописал гормональные препараты, они исключают беременность, пока я их принимаю. – Омеге кажется, что в глазах напротив проскальзывает облегчение. Намджун все-таки уезжает, так ничего и не добившись. Джин кутается в куртку Юнги, вдыхая запах мяты и жмется ближе к альфе. Он от него не отказался и это главное, а с остальным омега как-нибудь справится, лишь бы Юнги был рядом. *** Через несколько дней после инцидента с дракой Минхёк приезжает, чтобы отвезти Джина к своему знакомому врачу и проконсультироваться на счет метки. - Садись, - мужчина альфа, на вид ровесник Минхёка кивает на стул, стоит только Джину переступить порог его кабинета. Он надевает перчатки и начинает срезать бинты на шеи омеги. Закончив он аж присвистнул. - Минхёк, сыночку зубы повышибай за такое, чтоб до конца жизни только через трубочку мог есть. Это же просто ужас. А ты, бестолочь зачем вырывался? – Он строго смотрит на Джина. – Сам себе же хуже сделал, ещё и ногтями разодрал. Будешь теперь с этим безобразием ходить. Мужчина выбросил перчатки, сел за свой стол и начал что-то писать на листке. - С этим на пост к медсестре, она возьмёт кровь и обработает рану. Вперёд. Когда они остались вдвоём врач устало откинулся в кресле. - Истинные говоришь? Намджун совсем с катушек слетел? Сейчас метки никто почти не ставит, это как пожизненный контракт, тут нельзя передумать и откатить назад, а судя по виду метки этого омеги, он на это согласен не был. Минхёк, что ты хочешь от меня услышать? - Они смогут порознь друг от друга?  - В теории – возможно, на практике маловероятно. Если мы сейчас разговариваем просто про метку в вакууме, не учитывая их истинность, то Джуну ещё будет нормально, он на помеченного им омегу будет реагировать если тот рядом, потому, что на нем закреплён его запах. Если омеги не будет рядом, для него в целом ничего не поменяется. Теперь про твоего зятя: для него все намного хуже, его естественный запах практически полностью подавлен феромонами альфы, который его пометил. Проще говоря, если он захочет построить отношения с другим альфой, то не получится, потому, что этот альфа будет чувствовать не запах омеги, а запах альфы, который его пометил. Такие отношения изначально обречены. Теперь добавим ко всему этому то, что они пара, которая по всем физиологическим параметрам идеально подходит друг другу и у них изначально повышенное влечение друг к другу на уровне инстинктов. У них очень сильная связь и я не знаю, что должно произойти, чтобы она ослабла или вообще оборвалась. У меня в практике не было истинных пар, если честно это первый случай. Я ответил на твой вопрос? - Да, спасибо, Хэвон. - Так что, мирите их как хотите. Минхёк встает и на прощание протягивает другу руку. Тот отвечает на рукопожатие и на последок желает удачи. *** Джин провел целую неделю у Чимина дома, прежде чем Минхёк наконец решил организовать общую встречу, как и обещал. Он паркует машину во дворе у родителей мужа, но выходить не спешит. BMW Намджуна уже здесь, а это значит, что и он сам тоже. Встречать его выходит Минхёк. Джин здоровается и следует за ним в дом. В гостиной уже ждут Хэри и Намджун. Женщина тепло приветствует, муж же едва поворачивает голову в его сторону, стоя у окна, но этого достаточно, чтобы разглядеть ссадины и синяки на лице, оставленные Юнги. - Какая красота, - с издевкой тянет Джин. - А тебе идет. - И давно ты язвить научился? – Намджун теперь полностью разворачивается к нему, встав к окну спиной. - У меня было время потренироваться, - омега скрещивает руки на груди. Намджун лишь качает головой, но перепалку не продолжает. Джин тоже решает промолчать. Они стоят по разным концам комнаты и сверлят друг друга взглядами, Джин напряженным, а Намджун усталым. Минхёк и Хэри благоразумно не вмешиваются. Появление родителей омеги хоть и немного, но разряжает обстановку. - Джин, что с твоим лицом? – Взволнованно спрашивает Сокён, увидев сына и бросив взгляд на его мужа совсем теряется, у того ссадин еще больше. - Ничего, - отмахивается Джин. - Что произошло? – Требовательно спрашивает Джонхён, начиная подозревать что-то неладное.   - Присаживайтесь. Разговор будет долгим, - после того, как Джонхён и Сокён присели на широкий диван в центре гостиной, Минхёк продолжил. – Мы здесь собрались для того, чтобы обсудить условия развода. - Что ты натворил? – Отец прожигал омегу взглядом, и если раньше Джину было от этого не по себе, то сейчас уже как-то все равно. Отец больше не имел над ним той власти, что прежде. - Изменил, - спокойно ответил Джин. - То, что ты заслуженно получил пару раз по лицу не повод для развода. Шлюха, - презрительно выплевывает Джонхён. Джин не может сдержать горькой усмешки. Реакция вполне ожидаемая, он бы удивился, если бы было иначе. - Значит, если заслужил, то можно бить?  - Не драматизируй. Ничего страшного не произошло, сам виноват. «Ничего страшного не произошло».  Перед глазами всплывает картина собственной крови размазанной по белым простыням.  «Сам виноват». Грубые толчки, пальцы до синяков сжимающие бедра и тихие мольбы о том, чтобы это все прекратилось. Джин сжимает руки в кулаки. Говорить в свое оправдание что-либо бессмысленно. Какая теперь разница,  два было удара или двадцать два, все равно он это заслужил. - Почему полностью все не говоришь? За что, и «что» я сделал? – Намджун подаёт голос, делая акцент на последней фразе.  Джин в его сторону даже не смотрит, все еще слишком больно.  - Хорошо, я скажу, что сделал я, а ты, что сделал за это ты. Договорились? - Набедокурили оба. Сейчас уже нет смысла выяснять, кто виноват больше. Нужно разбираться с последствиями, - попытался вмешаться Минхёк. - Пусть уже выскажутся, - Хэри положила руку на плечо мужа. – Мы не слушали их раньше и вот к чему это привело. Выслушаем хотя-бы сейчас. - Я не просто изменил, я провел с ним течку. - Господи, какой позор, - Джонхён смотрел на сына с нескрываемым презрением и разочарованием. – Опять Мин? Джин кивнул.  - Если бы мог, то придушил бы тебя собственными руками, - Джонхён встает и угрожающе надвигается на омегу. Неожиданно между ними встал Намджун. - После этого ты его ещё и защищаешь?  - Я первым начал изменять Джину, а он это все терпел и молчал. А когда он поступил также, я не сдержался, - Намджун обернулся на омегу. – Джин, я сожалею, словами не передать насколько. Я не хотел делать тебе больно, но когда почувствовал его запах на тебе, мозг будто отключился, а когда пришёл в себя, когда увидел, что натворил… - Что ты натворил, Намджун? – Сцепив зубы, спросил Джин, чувствуя, как по щекам текут слезы. Намджун молчит. - Я напомню, - Джин срывает с шеи пластырь, и зло смотрит на альфу. Теперь все присутствующие могут лицезреть метку, которая и на метку-то была не похожа. Сокён в ужасе прикрывает рукой рот. – Ты изнасиловал и пометил меня. Хотя, какое изнасилование, мы же женаты. Так, взыскал супружеский долг с процентами. Но даже это уродство не заставит меня быть рядом с тобой. Я тебя ненавижу. - Джин, прости меня. - Нет. - Я не хочу разводиться. - Я лучше умру в одиночестве, чем с тобой. С меня хватит, я так больше не могу, просто оставьте меня все в покое! - Развода не будет, - в их перепалку вмешивается Джонхён. - Метка – это приговор, с ней на тебя ни один альфа не посмотрит. Значит так, ты сегодня же вернешься домой к мужу и больше не заикнешься про развод. Ты меня понял? Джин не веря, смотрит на отца. Даже сейчас, после всего услышанного он все равно не был на его стороне. Наверное, нужно было уже привыкнуть к этому, но омега до последнего надеялся, что выберут его, но в очередной раз жестоко обманулся в своих ожиданиях. - Нет. Я не вернусь, и ты меня не заставишь, - Джин вскидывает голову и с вызовом смотрит на родителя. - Джин, вы можете пока не разводиться. Поживите отдельно друг от друга, а дальше будет видно, - предлагает Минхёк. Омега отрицательно мотает головой. - Что он ещё должен сделать? – Джин задает вопрос и смотрит на Минхёка, который все знает. Мужчина лишь вздыхает, но ничего не отвечает. - Я хочу поговорить с сыном наедине, - Минхёк любезно предоставляет свой кабинет. Как только они остаются одни, отец холодно произносит - Если ты и дальше будешь настаивать на разводе, я тебе обещаю, что разрушу твою жизнь. Мне хватит связей сделать так, что тебя не возьмут на работу даже в самую дешёвую забегаловку. Дальше я возьмусь за мальчишку Мина, статья о том, что он состоит в связи с замужним омегой будет украшать первую полосу каждой газеты. Как думаешь, как это скажется на их семейном бизнесе и репутации? - Ты этого не сделаешь, - Джин не верит. Не хочет верить. - Уверен? Мне уже терять будет нечего. Твой развод уничтожит и нашу репутацию и компанию, которую наша семья строила несколько поколений. И все это потому, что одна течная сука не смогла себя контролировать. Мало тебя муж избил, на его месте я бы тебя вообще прибил. - Ты так на мне отыгрываешься потому, что я родился омегой. Тебе нужен был наследник – альфа, а получился никчёмный я. Верно? - Про никчёмного ты попал прям в точку. В тебя вложено столько сил и средств и все напрасно. Джин, ты ничего не ценишь из того, что имеешь. Подводя итог нашего разговора: я даю тебя одну неделю на то, чтобы прийти в себя и вернуться к Намджуну, иначе готовься к последствиям за свои решения. Тебе пора взрослеть и научиться отвечать за все, что ты делаешь, щенок. Если бы ты в очередной раз не раздвинул ноги перед Мином, ничего бы этого не было. - Другого я от тебя и не ждал, отец, - Джин грустно улыбается. – Он убьет меня, а тебе будет все равно. Омега разворачивается к Джонхёну спиной и уходит. Хотелось сбежать подальше от этого дома и от этих людей. Никто ему не поможет, это Джин уже понял окончательно. Если он хотел освободиться от брака и прилагающегося к нему контракта он мог рассчитывать только на себя. В этот раз угрозы отца не сработали, парень не будет просто идти на поводу, возвращаться к мужу и делать вид, что ничего не произошло. Оставшись один, Джонхён хватается за сердце и опирается рукой на край стола. Это все было слишком, даже для него. Тихий стук в дверь и в кабинет заглядывает Сокён. - Джин уже ушел, - женщина прикрывает за собой дверь, подходит к мужу и берет его за руку. – Я хотела с ним поговорить, но он меня даже слушать не стал. Сразу убежал. - Сокён, я не знаю, что делать, - Джонхён смотрит на супругу в поисках поддержки. – Я столько плохого ему сейчас наговорил. Мне так хотелось просто его обнять, сказать, что все будет хорошо, что я смогу его защитить, но вместо этого мне пришлось ему угрожать и запугивать, чтобы он вернулся к мужу. Если бы не метка я бы без разговоров забрал его домой. Женщина ничего не отвечает, лишь молча обнимает мужа. Она прекрасно понимает, что отношения с сыном были безвозвратно испорчены в тот момент, когда она поставила подпись на проклятом согласии и это уже ничего не исправит. *** - Ты в очередной раз облажался, - господин Ким затянулся сигарой и выпустил струю дыма в воздух. Тэхён стоял низко опустив голову и боялся даже пошевелиться. Он прекрасно осознавал свой промах, вопрос был только в наказание, которое его заставят понести, а в том, что оно будет, он не сомневался. - Даже не будешь оправдываться? – Усмехается мужчина и снова затягивается. - Я виноват, отец, и осознаю это, - тихо говорит омега, нервно заламывая пальцы за спиной. - Правильно говорят, если хочешь сделать что-то хорошо, то сделай это сам. Я сам разберусь с мальчишкой Сокджином, раз тебе это оказалось не по силам. Свободен. Тэхён низко кланяется и поспешно покидает кабинет отца. Господин Ким тушит остатки сигары в пепельнице и задумчиво постукивает кончиками пальцев по столешнице из красного дерева. Затем встает со своего места, подходит к бару наливает себе скотч и делает глоток. Он совсем не удивился тому, что Тэ не справился. Мальчишка был слишком уверен в себе, это его и подвело. Хотя, он и сам не ожидал такой поспешной свадьбы Ким Намджуна с каким-то восемнадцатилетним омегой. Мужчине и самому было интересно посмотреть на того, кто спутал ему все карты. Дорогу Ким Санхёну можно было перейти только один раз и то, в сторону кладбища. Ким Сокджина уже можно было считать покойником, а вот о том, чтобы последние часы его жизни превратились в настоящий кошмар, альфа с удовольствием был готов позаботиться лично.